Глава 21. Не про «это»…

Варя

Как давно мне не снилось эротических снов. Беременность, знаете ли, быстро выветривает весь романтичный флёр, предшествующий тошноте, отбитым изнутри органам, растяжкам на животе, изжоге и… о Боже. Хоть бы не проснуться!

Ощущения на столько реальные, что я, плавая в состоянии полусна, тянусь к их источнику. Плавлюсь и утекаю…

Мурашки бегут по позвоночнику, а внизу живота разливается приятное, пульсирующее тепло. Мне кажется, будто я нахожусь в невесомости, но при этом защищена уютным давящим коконом. Голову кружит. Дыхание сбивается. Мне хочется застонать в голос. Но ведь это же сон…

Мое тело ласкает тёплый воздух, который постепенно обретает форму, превращаясь в мужские наглые руки.

Прогибаюсь, позволяя им скользнуть по бёдрам, талии, груди… и вдруг, совершенно неожиданно чувствую на своих губах поцелуй. Он так нужен мне именно сейчас, что я пылко отвечаю, используя его, как шанс выплеснуть все, что кипит внутри. Веду себя, как жадная, дорвавшаяся до лакомства кошка. Которая не подозревала, что на столько голодна, пока ей его не показали. Ммм… даа!

Ещё поцелуи. Чувствую, как кожу царапает щетина… Щетина?!

Распахиваю глаза и тихо вскрикиваю, понимая, что мои ощущения — это совсем не сон.

— Тише, тише, — хрипло шепчет мне в губы Швецов и снова впивается в них поцелуем. — Я так хочу тебя… Моя маленькая.

Да, я чувствую бедром, как сильно он меня хочет.

Позволяю себе отключиться ещё на пару секунд и поплавать в сладком состоянии возбуждения, когда можно довериться мужчине и просто получить удовольствие от того, как тебя бессовестно могут присвоить в любую секунду. Швецов любит глубоко и резко. Я тоже, кажется, так люблю…

«Да, Варвара, в любую секунду Александр сделает это», — приходит в себя мой потекший мозг. — «Или ты думаешь, что Швецов вдруг благородно остановится, пожелав спокойной ночи?! Когда такое было?

О… сколько раз было с точностью наоборот. Я снова подсознательно это спровоцировала, уснув на диване? Он понял? Нет, Варя, такого быть не может. Не выдавай желаемое за действительное. Это самая обыкновенная мужская похоть. Вчера была домработница, сегодня- ты. Швецову совершенно все равно кого тащить в койку…»

Меня захлёстывает горькой обидой.

— Не смей! Не трогай! — начинаю я биться в его руках.

Александр чуть отстраняется и тяжело дышит, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Варя, — выдыхает. — Не думай сейчас ни о чем, ладно? Давай, маленькая, как раньше. Тебе будет хорошо, мне будет хорошо…

— Ты что-то путаешь, Саша, — отвечаю ему сорванным голосом. — Отношения начинают не с постели. А если уж быть точной, то двое должны вступить в них добровольно.

— Ну мы же не начинаем, мы продолжаем, — он со стоном убирает от меня руки и откатывается на другую половину кровати. — Ммм… к черту все! — злится.

Я моментально подлетаю и отползаю попой на подушку. Закрываюсь одеялом. Швецов включает свет и тоже садится на кровати, поворачивая на меня голову.

Я невольно любуюсь его широкой спиной и мускулами. Хочется их трогать… Я их помню.

— Ну, чего не убегаешь? — усмехается Саша. — Или запиши к моим достоинствам ещё то, что я — насильник.

— Нет, это не так, — качаю я головой. — Но и я больше не твоя фанатка, — отвечаю ему с напускным безразличием. — И если ты хочешь начать со мной какие-то отношения кроме рабочих и касающихся нашей дочери, то тебе придётся начать сначала. Без угроз, без тотального контроля, без приставаний…

— Ты просишь меня за тобой поухаживать? — хмыкает он, перебивая. — Так ресторан был. Шопинг тоже. Прогулка. Ссоры. Мне кажется, план минимум выполнен! Но и ты знаешь, что я не про это. Извини.

— Ну значит и ты «извини», — отвечаю резко, выскакивая из кровати. — Я тоже не про «это».

Одёргиваю рубашку и, поправляя на ходу нижнее белье, вылетаю из спальни Швецова. Хотелось бы, конечно, грякнуть дверью о косяк, но боюсь разбудить дочь. Хам и лицемер! План минимум он выполнил!

Хочется порыдать. Оттого что я такая непроходимая дура. Снова сделала шаг к Александру на встречу, а он его совершенно не оценил и не смог использовать. Ну конечно! Вот если бы ты не остановила его сейчас, он бы не растерялся. Здесь он знает, что делать… Ах да, можно ещё пистолет ему в руки дать и «белку» себе на лоб поставить. Тоже не промажет… А хочется другого. Как у людей. Без пафоса, без суши или омаров, которых я не умею есть, без огромных букетов роз и прочих пошлых атрибутов того самого «минимума».

Тихо просачиваюсь в спальню к дочери и плотно закрываю дверь. Подхожу к окну, обнимая себя за плечи и присаживаюсь на подоконник.

Именно с того дня, как у нас со Александром случилась первая близость, и начались наши отношения. Страшно даже вспоминать, как я была счастлива. Как влюблена. Как мне хотелось стать единственной. А сам Швецов мне казался совершенством. Мне даже иногда казалось, что не справившись со своими эмоциями, я когд-нибудь умру от его поцелуев…

Первая ночь Швецова и Вари (Флешбэк)

Флешбек

В нерешительности замираю возле кабинета Швецова и кусаю губы. Предложить саму себя мужчине? Господи, Варя, ты сошла с ума! Это пошло, как минимум, но… я так больше не могу! Не могу выполнять роль украшения на ужинах Александра, не могу принимать от него цветы и подарки, потому что они уже давно перевалили за сумму вежливой благодарности за оказание первой помощи. Не могу соглашаться на помощь маме, бормоча что-то про «спасибо большое» и «мы бы без тебя не справились».

Мне хочется тоже что-то для него делать. Например — создавать комфорт дома или готовить. Гладить рубашки, заботиться… А ещё… Я понимаю, что Швецов не трепетный юноша. Ему нужен секс. И он где-то его берет. Не хочу, чтобы брал. Мне очень обидно, что целуя меня, он ни разу не спустился ниже шеи. Хотя, я достаточно красивая, чтобы его заинтересовать. Ну по крайней мере, я так думаю. И сейчас мне совершенно наплевать на то, что ничего серьёзного Швецов никогда мне не предлагал, Господи, да я первый месяц вообще не понимала, увижу ли его снова. Сначала надеялась, что нет. Он пугал. Чёрные машины, водители, тонированные стекла, охрана… Татуировки на коленях, Господи ты Боже мой!

Но постепенно поняла, что просто не могу жить без встреч с этим мужчиной, без его рук, без низкого, властного голоса, без снисходительной улыбки и внимательного взгляда. Иногда восхищённого. И это все вселяет в меня надежду, что сейчас Александр не заставит меня собрать вещи и отправиться домой. Мне кажется, я умру просто тогда…

Так, если простою здесь ещё хоть минуту, точно струшу и передумаю. Жму ручку кабинета Швецова и захожу без стука. Обычно я так никогда не делаю.

- Заждалась? — открываясь от документов, поднимает на меня глаза Александр, — сейчас, пару минут, и поедем где-нибудь поужинаем. Как прошёл твой день?

Я прохожу на середину кабинета и останавливаюсь. Пальцы дрожат.

- Так… — с интересом выдыхает Александр. — Что случилось? Что за демонстрация? Парни из охраны обидели?

Мотаю отрицательно головой.

Закусив губу и полыхая щеками от смущения, я начинаю спускать с плеч лямки сарафана. Позволяю ему упасть к ногам и заставляю себя поднять лицо и посмотреть в глаза Швецову.

Колени подкашиваются. Мне кажется, что он сейчас стукнет по столу, с грохотом встанет на ноги или накричит, но… ничего такого не происходит.

Наоборот. Александр расстёгивает воротник рубашки, медленно выходит из-за стола и приближается ко мне.

- Так и что это значит? — окидывая меня горячим, темнеющим взглядом, он останавливается на расстоянии вытянутой руки.

- Я хочу, чтобы ты… — проседает мой голос, — занялся со мной любовью. Сделай меня своей женщиной, Саша… — заканчиваю почти шёпотом.

Швецов глубоко дышит, будто раздумывая, но глаз от меня не отводит. Скользит им по моим плечам, груди, животу… От его взгляда по телу разбегаются мурашки.

- Ты уверена? — интересуется он, сокращая последнее расстояние между нами. — Если это способ благодарности за маму, то она мне не нужна.

- Нет, — мотаю головой, чувствуя подступающую истерику, и начинаю тараторить. — Я просто не понимаю, кто я тебе. Зачем нужна? Все в колледже думают, что у нас отношения. Я ничего не рассказываю, но глаза же не завяжешь. Они видят, как меня забирает твой водитель, подарки видят…

- Какая разница, что думают твои сокурсники? — ведёт бровью Швецов. — Ты учишься с ними последний месяц.

- Да не в них дело! — вскрикиваю. — Я запуталась. Я хочу определенности. Не понимаю, кто я тебе! Что мне позволено, а что нет. Лишний раз даже прикоснуться иногда стесняюсь! — выпуливаю на одном дыхании.

- Тебе можно все, что чего ты искренне хочешь, — пожимает плечами Александр. — Если будет что-то не так — я скажу. Но никаких статусов и обещаний давать сейчас не стану.

Голова начинает идти кругом. Девочки уверяли меня, что если Швецов меня хочет, то не устоит, приди я к нему раздетой. Но вот я раздета! А он стоит и даже ещё ни разу не прикоснулся. Не хочет? Ну, конечно, глупая. Это же так просто. Хотел бы, давно взял. Тогда зачем это все?

Зажмуриваясь, чтобы не разрыдаться, я подаюсь вперед к Александру, встаю на цыпочки и прижимаюсь поцелуем к его губам. Секунда, две, три, все… Уходи, Варя! Не позорься! Но ровно в тот момент, когда я собираюсь отстраниться, Швецов с утробным рычанием прижимает меня к себе и углубляет поцелуй.

Я оседаю в его руках, не справившись с эмоциями. Всхлипываю.

- Тебе не нужны статусы, Варя, — хрипит он, оттягивая меня от себя за намотанные на кулак волосы, — при тебе я ем и сплю. Не убираю документы. Ты единственная бываешь в моем доме… На черта тебе постель взрослого мужика? Учись, гуляй, кайфуй, я всем помогу и обеспечу.

- Пожалуйста, — прошу его, прижимаясь губами к линии подбородка, — если я тебе нужна, убери других женщин. Пусти меня в свою постель и жизнь полноценно. Я хочу. Я люблю тебя, Саша.

Замираю в ожидании его реакции.

- Что же ты со мной делаешь… — он со стоном снова врезается в мои губы своими.

На несколько минут мы просто улетаем ощущениях жадно двигающихся губ. Руки Швецова оживают на моем теле. Гладят, ласкают, сжимают. Подхватывают под бёдра и поднимают вверх.

- Не здесь, моя хорошая… Пойдём в спальню.

Я не помню, как оказываюсь на кровати Александра в совершенно бессовестно открытой позе и раздетой. В моей голове пульсирует только одна мысль: «Как может быть красив мужчина без одежды».

Нет, не красив. Швецов идеален в сочетании силы и отпечатков образа жизни. Пара шрамов на рёбрах, один — на животе. Не хочу даже знать от чего они. Просто глажу их пальцами максимально нежно.

Меня поочередно кидает то в жар, то в холод от понимания того, что прямо сейчас в моей жизни случится первый секс. С Сашей. И то, что я на самом деле ему небезразлична, кружит мою голову от счастья.

Я чувствую смену его отношения. Чувствую себя не дворовой девочкой в джинсах, а желанной, красивой женщиной, потому что в его действиях больше нет никакой бережности и сдержанности. Зато есть восхищение и страсть. Теперь его руки меня присваивают по-настоящему, и я позволяю им ласкать себя в самых сокровенных местах. Там, где ещё вчера сама стеснялась себя коснуться.

Позволяю себе проявлять инициативу и целовать Сашу. Особенно в те моменты, когда стоны просто не выплескивают всех ощущений и чувств, которые я сейчас испытываю. Не сдерживаюсь. Больше не могу… Мне хочется умолять, чтобы все, наконец, случилось.

Первый толчок выбивает из моей головы все мысли. Александр очень старается быть нежным. Старается не сорваться… И в этот момент мне даже почти не больно, потому что вижу, как Швецову хорошо со мной. Как неконтролируемо прикрываются его глаза, когда он, разгоняюсь, доходит до пика ощущений, а по его плечам прокатывается дрожь. Но он не торопится к завершению. Мы любим друг друга долго, тягуче, сминая простыни, потеряв счёт поцелуям и времени. Я, как безумная, признаюсь ему в любви.

А после долго лежим в постели. Я слушаю, как стучит Сашино сердце.

- Маме что-нибудь соври, — усмехаясь, он целует меня в макушку и разбирает взбитые волосы пальцами. — На ночь у меня останешься…

Из горячих и самых трепетных девичьих воспоминаний меня врывают недовольное пыхтение и возня со стороны кровати. Соскакиваю с окна и спешу к дочери, чтобы поправить одеяло, пока она вместе с ним не шлепнулась на пол. Запуталась. И я тоже запуталась. Только в жизни.

Ложусь на свою половину кровати, долго ворочаюсь и в какой-то момент ловлю себя на ощущении, что по щекам текут слёзы. Подушка намокает. Со злостью переворачиваю ее и заставляю себя снова закрыть глаза. Спи, Варвара. От твоих слез ничего не меняется, неужели ты не знаешь? Только голова болит.