Глава 43. Весь такой из себя…

Варя

Температура рубит. Закидываюсь горстью таблеток и медитирую на горячую кружку чая. Идти никуда не хочется. Но у Марьи сегодня в саду логопед и репетиция танца к фестивалю. Она очень готовится и уже пригласила Швецова. А у меня сегодня комиссия по восстановлению в институт. Господи, как же голова болит.

В квартире на всю работает тёплый пол, но меня все равно знобит.

— … А я напоминаю, что сегодня у нас в утреней студии важный гость. Кандидат в депутаты Швецов Александр Николаевич, — вещает ведущая утреннего шоу с экрана телевизора.

Как же достал этот Швецов! Только из утюга его не показывают! Бесит. Весь такой из себя виноватый, искренний. Все ему сочувствуют, все жалеют…

— Здравствуйте, — слышу до горячего обморока родной голос Саши с экрана.

Где же этот чертов пульт?!

— Позвольте выразить вам мое восхищение, — восторженно щебечет ведущая. — Рассказать всю свою жизнь на многотысячную аудиторию — это по-настоящему мужской поступок.

— Бе-бе-бе! — Передразниваю я ее. — Сразу в студии переспи с ним. Зачем терять время.

— … Понимали ли вы, что это может поставить крест на вашей карьере? — Продолжает девица. — Ведь реакция аудитории была непредсказуема. «К ответу» — одно из самых скандальных шоу. Я не побоюсь этого определения.

— Конечно, понимал, — отвечает Швецов. — Но мне важно было рассказать свою историю. Не хотелось быть хорошим на фоне произошедших событий. Мне хотелось быть настоящим. Хотелось показать, как жажда больших денег рушит чужие судьбы. Мою она тоже разрушила…

— На сегодняшний день по предварительному голосованию вас поддерживает практически семьдесят процентов избирателей. Это рекорд, — перебивает Сашу ведущая. — О какой разрушенной жизни вы говорите? Мне кажется, все как раз сложилось самым благоприятным образом. Мужчины восхищаются вашей решительностью. Женщины приносят пироги к приемной…

— Меня, к сожалению, не поддерживают те близкие, которые стали жертвами подлой игры моего бывшего оппонента, — не ведётся на заигрывания Швецов. — Сейчас он осужден и справедливо будет доживать свой век в местах не столь отдаленных. Все вы прекрасно знаете его имя. Меня не поддерживает мать моей дочери…

— А дочь? — встревает ведущая.

— С дочерью у меня прекрасные отношения, — чуть резковато отвечает Саша. — Я стараюсь проводить с ней все своё свободное время.

— Значит, — не сдаётся девица, — самый завидный холостяк нашего города не ищет спутницу жизни?

Я наконец-то нахожу пульт на микроволновке, но от чего-то не тороплюсь переключать канал. Жду ответа Саши?

— В моем сердце прочно обосновались две женщины, — пожимает плечами Швецов. — Дочь и ее мама. Я очень надеюсь, что когда-нибудь эта женщина сдастся и родит мне сына…

Резко выключаю телевизор. Сердце разгоняется. Лицемер! Позёр!

Чтобы я ещё хоть раз с ним легла в кровать? Ну нет! Это мне ещё очень повезло, что наш новогодний секс-марафон не закончился двумя полосками на тесте. А ведь мог бы!

Выдыхаю. Нет, нужно быть справедливой. Швецов вот уже три месяца ведёт себя, как порядочный, законопослушный человек. Не подкопаешься. Трубы отопления и горячего водоснабжения поменяны у всего района. В нашем доме, а заодно и в нашей с Машей квартире сделан капитальный ремонт. Теперь у каждого жителя есть видеодомофоны, закрытая территория, личная детская площадка и охрана вместо консьержа. Возле подъездов установлены лавочки и заменены фонари. Золотая десятка дворовых алкоголиков и наркоманов срочно продали свои жилплощади порядочным семьям военных. Да, и тут Швецов отметился.

Нужно ли говорить, что жители дома от своего благодетеля просто в восторге? Что там пироги! Пыф! Это вы ещё не видели, как они его на день рождения чествовали.

Домофон оживёт изображением и лёгким оповещающим сигналом.

— Маша, ты оделась? — кричу я вглубь квартиры. — Дядя Кирилл приехал.

Швецов просто зверски злится, что я выбрала именно его в водители. Вообще, скоро Кирилла заменит Руслан. Он уже практически восстановился после травм. А пока мне нравится раздражать Сашу в мелочах.

Я даже приложение для онлайн знакомств установила. Правда, ни на одно свидание так и не решилась.

— Не застегивается, — пыхтит Марья, выходя из комнаты и дёргая замочек кофты.

— Это потому что ты ее наизнанку надела, — вздыхаю и быстро исправляю проблему.

Минут за пятнадцать мы доезжаем до детского сада, ещё через двадцать до местного меда.

— Когда за вами приехать? — интересуется Кирилл.

— Часа в два, — мысленно прикидываю я время.

— Потом на работу?

— Нет, — качаю головой. — Домой. Я сегодня выходная.

Работа нашла меня тоже благодаря Швецову. Нет, он так в этом и не признался. Но иначе я не понимаю, зачем большой сети лабораторий откликаться на мою скромную анкету соискателя работы, да ещё и соглашаться на неполную рабочую неделю с зарплатой в пятьдесят тысяч рублей.

Около двенадцати часов дня, чувствуя, что температура снова начинает подниматься, я закидываюсь новой порцией таблеток. Комиссия смотрит на меня с подозрением.

— Вы готовы отвечать, Трофимова? — спрашивает председатель.

Киваю.

— Да, конечно.

Для перезачета первого курса мне не хватает четырёх дисциплин. Я сдаю только две. На третьей просто перестаю соображать и проваливаю дополнительные вопросы.

Обнимаясь со стаканом горячего чая из столовой, жду вердикта комиссии и стараюсь не рыдать. Ну ничего. Пока поработаю, жила ж я как-то пять лет без высшего.

Сначала председатель комиссии зачитывает фамилии тех, кто был отправлен на пересдачу и отчисление за пропуски, потом очередь доходит и до меня.

— Трофимова… Вот что мне с вами делать, — вздыхает мужчина. — Отвечали так хорошо, уверенно. Заболели? Зачем пришли?

Киваю.

— Извините…

— Ну вот что, — решает он. — На лечебное взять сейчас не могу. Если хотите на него, то жду в сентябре. А вот на профилактический — добро пожаловать. Что скажете?

— Я согласна! — От новости даже подрываюсь на ноги. — Спасибо большое!

— Вот и прекрасно, — кивает мужчина. — Идите лечитесь, документы принесёте, когда в себя придёте.

Выхожу на улицу, желая поскорее добраться до дома и лечь в кровать. Оглядываю парковку института в поиске машины Кирилла и вдруг натыкаюсь глазами на Швецова.

Он стоит возле чёрного внедорожника с большим букетом цветов. Так… Варя, у тебя уже глюки от температуры, поздравляю. Я беспомощно хлопаю глазами, но мой «глюк» не исчезает. Он отделяется от машины и идёт мне на встречу.

— Привет! — Улыбается Саша и протягивает мне тюльпаны. — Поздравляю студентку.

На нас с интересом таращатся люди и что-то бурно обсуждают, показывая пальцами.

— Пришёл меня пометить, — строго смотрю на Швецова. — Чтобы и в институте все тоже знали, что я — та самая стерва, которая отвергла самого завидного жениха города? Ах да, и на лечебный меня не восстановили. Чтоб ты знал!

— Как это? — Искренне удивляется Швецов. — Ты же готовилась.

— Ну вот так, — фыркаю и хватаюсь за перила от волны прокатывающегося по спине озноба.

— Что с тобой?! — Кидается ко мне Саша и подхватывает под локоть.

Не удержавшись на каблуках, я впечатываюсь в его грудь. Мир начинает кружиться.

— Варя, я бы тоже тебя не взял людей лечить, — обеспокоено говорит Швецов. — Ты же вся горишь!

— Я… Я заболела, кажется, — слабо лепечу в ответ.

— Давай в машину быстро, — командует он.

У меня нет никаких сил сопротивляться. Швецов сам усаживает меня на сиденье, сам пристегивает ремнём безопасности и, видя, что я дрожу, включает сильнее печку. Я ложусь виском на прохладное стекло и прикрываю глаза. Так легче.

До квартиры я практически доезжаю на Саше. Он помогает мне раздеться, разувает и, подхватив на руки, доносит до кровати.

— Варя, — тормошит меня. — Не отключайся. Говори, где лекарства и термометр?

— Там… — киваю я в сторону кухни.

Закрываю глаза и выжимаюсь в подушку. Боже, как же мне плохо. Оставите меня все в покое. Слёзы неконтролируемо текут из глаз. Я чувствую, как становится больно глотать.

Саша меряет мне температуру и заставляет выпить лекарство.

— Во сколько у Маши заканчиваются занятия?

— Ммм? — Пытаюсь я врубиться в вопрос. — В пять. Я сама съезжу… только полежу.

— Да лежи уже, — раздраженно. — Время без десяти пять.

Как? Откуда так много?

Следующий раз я просыпаюсь от голоса дочери.

— Только я буду засыпать пельмешки! — Требует она.

— Договорились, — соглашается Швецов и что-то ей обьясняет.

Меня окутывает покоем. Дочь присмотрена и накормлена. Все-таки хорошо, что Саша появился. Просить Кирилла о помощи было бы неудобно.

— Варя, нужно выпить таблетки и поесть.

— Мамочка, не болей, — ластится к моему боку Марья.

Я машинально треплю ее макушку. Осиливаю только несколько глотков чая и снова падаю на подушки. Ох… Давно меня так не накрывало.

Незаметно в комнате становится совсем темно. Я ощущаю себя мокрой мышью, но в целом, самочувствие улучшается. Собираю тело по кровати, чтобы дойти до туалета и умыться. Спускаю ноги и осторожно, держась за окружающие предметы начинаю движение. Выхожу в коридор и замираю.

— Ты не ушёл? — удивленно хриплю, увидев Сашу на кухне, пьющим чай из моей любимой кружки с котами.

Он поднимает на меня глаза.

— Помыл посуду, уложил Машу, решил, что заслужил чашку чая. Можно?

— Да, — киваю, — конечно.

Между нами сквозит недосказанность и неловкость.

— Тебе сделать? — нарушает Саша молчание.

— Да… Только в душ зайду.

— Мне кажется, что тебе сейчас не стоит, — с сомнением качает он головой.

— Можно я сама решу мыться мне или нет!? — Вздергиваю я подбородок.

— Пожалуйста… — поднимает руки Швецов.

Ощущения после спавшей температуры и правда мерзкие. Свитер прилип к подмышкам, горло чешется, лифчик промок насквозь. Я скидываю вещи в стиральную машинку и захожу в душевую кабину, планируя просто ополоснуться. Ну ладно, если уж быть совсем честной, то мне просто некомфортно находиться в таком жалком виде рядом с вылизанным Александром.

Закалываю волосы на макушке и пускаю воду.

Первые минуты все идёт хорошо. Я даже успеваю намылиться и смыть пену, но потом… колени вдруг подкашиваются, и я с позорным грохотом, сметая локтями тюбики с шампунями, оседаю вниз. Вода лупит меня по спине и мне кажется с такой силой, что я не могу встать.

— У тебя все нормально? — заглядывает в ванную Швецов.

— Да, — хриплю.

Но он от чего-то мне не сильно верит. Рывком открывает душевую, выключает воду и закутывает меня в полотенце.

— Я вижу…

— Со мной все нормально, — пытаюсь я протестовать.

Потому что вся горю от его близости. Стыдно. Он не имеет права видеть меня такой! Но болезнь сорвала напускную броню самостоятельности, и теперь мне просто хочется порыдать у него на руках. Ну вот у кого мне ещё рыдать? Я кусаю губы и держусь.

Швецов возвращает меня на кровать. Рывком забирает полотенце, невозмутимо вытирает мне им волосы и приносит из шкафа с вещами новое. Я смотрю Саше в глаза, пока он закрепляет его узлом на моей груди.

Александр тяжело сглатывает и отводит взгляд.

— Сейчас чай принесу и ещё таблетку.

Я смотрю на удаляющуюся спину Швецова и чувствую себя так, будто от меня только что отказались. Ни одного лишнего касания. Ни одного слова. Я больше ему не интересна? Ну так радоваться надо! Только мне от чего-то не радостно.

И горло болит, и Саше я больше не нужна, и психануть не выйдет, потому что Швецов к нам с дочерью максимально щедр и внимателен.

Пальцы сами ослабляют полотенце.

— Вот, держи, — Александр ставит на тумбочку чашку и тарелку. — Давай хотя бы сыр. Чай с сахаром сделал. Только осторожно, за ручку бери.

Я тянусь к тумбочке, и полотенце, конечно же, соскальзывает по моему тело вниз к бёдрам.

Швецов застывает и делает глубокий вдох.

— Если это намеренная акция, то я не железный, Варвара, — говорит он строго.

Я перехватываю грудь ладонью. Поспешно делаю глоток чая, обжигаюсь и, хныча, сворачиваюсь на кровати калачиком. Жалкая, глупая Варя. Что ты вообще творишь?

Я жду, что Швецов уйдёт, но вместо этого он садится, а после ложится рядом со мной на кровать и притягивает меня к себе спиной.

— Ты — жестокая девочка, — хрипит он мне в шею и сжимает бедро. — Мне твоё тело снится каждую ночь. Если бы тебе не было сейчас так хреново, клянусь, за твою провокацию я бы тебя трахнул. У меня от воздержания скоро лопнут яйца.

— Некому помочь? — Фыркаю.

— Из моих тарелок ест ребёнок, — резко отбривает от меня. — Я не трогаю шлюх. А нормальные женщины сразу почуют лажу. И я не лицемер. Если говорю, что не рассматриваю никого, кроме тебя, значит, так и есть.

Я делаю усилие и оборачиваюсь к нему лицом.

— Думаю о тебе постоянно, — шепчу с отчаянием. — Что мне делать? Ты повсюду.

— Возвращаться, — Саша проводит пальцами по моей щеке, убирая волос, а потом спускается лаской на плечо. — Я создаю этот город для вас с Машей. Ты — моя. Но я жду, когда ты наешься свободы.

— У меня завтра свидание, — каюсь я ему. Потому что действительно ощущала каждую свою переписку с другим мужчиной, как измену. — В шесть вечера.

— Я позвоню, скажу, что ты не придёшь, — хмыкает Швецов и ощутимо так прижигает мне ладонью по попе, а потом сжимает горящую ягодицу.

— Ах… — выгибаясь я в его руках. — Что ты делаешь?

— Ревную, разве не понятно? — Рычит Швецов. Прихватывает меня за шею и сталкивает наши губы.

Все. Ни гордости, ни выдержки нету у тебя, Варвара.

Мы стонем от переизбытка эмоций и просто ласкаемся губами.

— Заразишься… — уворачиваюсь.

— Ну тогда у нас будет общий постельный режим, — посмеивается Саша, а потом вдруг становится серьезным. — Больше не могу, Варя. Выходи за меня. Пожалуйста. Сколько можно меня нагибать?

— Ты пользуешься тем, что я больна и беспомощна, — шепчу ему в ответ.

— Пользуюсь, — кивает он. — Но там ещё цветы на кухне. Кольцо, правда, в сейфе. А ещё я курить я бросил.

— Это аргумент, — я кошечкой прижимаюсь щекой к его груди и вдыхаю запах одеколона, который действительно больше не отдаёт табаком. Глаза болезненно закрываются. Я слушаю, как громко бьется Сашино сердце. Почему нельзя было так сразу? — Поспишь со мной? А я пока подумаю…

Я чувствую, как Саша накрывает нас одеялом и ворчит что-то про то, что надумать я могу только всякую ерунду.