Глава 8

Одна из самых распространённых болезней —

ставить диагноз.

Карл Краус

Должен признать, что только чудо спасло появившихся стражников.

Хоть бой с Глобиным и его подручными был скоротечным, но адреналина мне в кровь вбросило много. И хотелось действовать дальше. Так что действительно чудо. Ну и то, что стражники вели себя на удивление корректно. Грозно не кричали, мечами не махали, бить меня не пытались. Их старший решил для начала поговорить.

Вообще, на удивление адекватный человек. Правда, не удивлюсь, если его адекватности поспособствовал вид порубленных тел и залитые кровью стены. Но тем не менее. Другой мог бы наоборот с перепугу отдать приказ атаковать нарушителя и… Да и всё! Стало бы на несколько стражников в городе меньше. Сомневаюсь, что в таком состоянии я бы смог сдержаться и просто их оглушить.

Так что с их старшим, десятником лет тридцати, мы завели разговор. Он уговаривал меня сдаться до выяснения. Я же объяснял, что это именно боярин Северский тут жертва. Несмотря на кучу трупов.

В итоге положение спасло то, что один из стражников узнал голову. То есть, Глобина. И доложил об этом десятнику.

Десятник тихо что-то у него уточнил, посмотрел на меня совсем другим взглядом, и снова предложил пройти в ближайшее отделение стражи. Но предложил на этот раз как-то так, что я, подумав, согласился. Не было в его поведении ничего подозрительного. Просто человек, который хорошо делает свою работу.

Так что пошли мы в отделение, которое и в самом деле оказалось совсем близко. Буквально в трёх кварталах. Меня завели в камеру, попросив предварительно сдать оружие, и велели ждать.

И вот я жду. Только что-то слишком уж долго.

Первый час я и вовсе ходил по камере из угла в угол, пытаясь успокоиться. Отчего-то после того, как за моей спиной закрылась тяжёлая, укрепленная артефакторными плетениями дверь, на меня снова напала жажда действия. Хотелось пойти, и прикончить Балховского. Предварительно, конечно, его разговорив.

Но чем больше времени проходило, тем сильнее я успокаивался. И наконец-то начал немного думать. И додумался до мысли, что второго князя, да ещё и за такой короткий срок, мне могут и не простить. Одно дело бояр бить. С ними мы равны по статусу. И на боярские разборки Государь смотрит обычно сквозь пальцы. Главное, чтобы столицу не порушили.

Другое дело — князь. За любым князем, как правило, стоит многочисленная родня, легионы, и много денег. Артём Стародубский скорее исключение из этого правила. Вообще, насколько я понял, Великий Князь держит свою родню в чёрном теле. В нищету он их, само собой, не опрокидывает, но и подняться высоко не даёт. Иначе, думаю, никакой родни у него бы довольно быстро не осталось.

Так что Балховского просто так убивать нельзя. Хотя…

А ведь действительно! Отец и братья у него мертвы. Легионы уничтожены. Даже если и успел он кого-то за последние полгода набрать, то полноценной армией их не назовёшь. Родня? Спорный вопрос. Двоюродные и троюродные родственники может быть и возмутятся смертью главы рода. Но скорее всего, они кинутся делить наследство. И им будет не до какого-то там боярина Северского. Так что, Балховский, не повезло тебе. Надо было либо исполнителей лучше искать, либо вообще меня не трогать.

Хотя, насчёт исполнителей, это я погорячился. Будь на моём месте любой другой боярин, или даже князь, и всё — тризна, Ирий и воспоминания. Так-то Глобин со своими подручными был довольно опасной бандой. А особенно, если учитывать браслеты, которые так и остались до сих пор у меня на запястьях. Решил пока не снимать. Даже несмотря на то, что камера так же, сама по себе, глушила Искру. Но в том-то и дело, что глушить-то глушили, но Искра не до конца потухла. Сейчас она была где-то на уровне первого ранга. И из этого следовал вывод, что пятый ранг я всё-таки взял.

Потому снимать браслеты было страшновато. Кремлёвская целительница меня довольно сильно запугала последствиями.

Так что я просто ждал. Ходил по камере. Затем бегал кругами, насколько позволяло небольшое помещение. Отжимался, качал пресс. И в итоге устал так, что еле шевелился. А выпускать меня так никто и не спешил.

Лишь вечером, когда солнце, видимое в малюсенькое, размером с блюдце, окошко, окончательно село, за дверью послышались шаги.

Я хотел уж было вскочить с койки и броситься к выходу, но сдержался. Не дело боярину суетиться!

Кто-то громко загремел дверью, но, вопреки моим ожиданиям, она не открылась. Отворилась лишь её небольшая часть, расположенная где-то на уровне моей груди. И в это отверстие просунули поднос с едой.

— Ужин, боярин, — произнёс кто-то мне невидимый.

— Какой ужин⁈ — возмутился я, всё же вскочив с койки. — Вы меня выпускать собираетесь⁈

— То мне не ведомо, — был спокойный ответ. — Ужин. Кушать будете?

— Служивый! — чуть ли не зарычал я, но поднос всё же взял. Есть действительно хотелось адски. — Доложи начальству, что боярин Северский недоволен! Я сам сдался. Сам пришёл. Десятник ваш сказал, что до выяснения. Так какого хрена меня тут столько держат⁈

Под конец своей речи я уже не сдерживался, а орал, выплёскивая из себя всё накопившееся раздражение.

— Передам я, — снова спокойно ответили мне. И окошко захлопнулось, оставляя меня наедине с подносом.

Целую минуту я с ненавистью смотрел на дверь, решая вынести её сейчас, или всё же сначала поесть. Выбрал — поесть.

На сытый желудок думается лучше. Да и не решат ничего десять минут.

Ужин оказался весьма неплох. Не разносолы какие-то, конечно, но и не дрянь несъедобная.

Каша гречневая с кусочками мяса, две большие картофелины, политые растительным маслом, свежий хлеб и компот. В общем, не зря я не стал отказываться от еды.

Сметя всё с тарелок, я бросил поднос на пол, ближе ко входу, и прилёг на койку, подложив руки под голову. Стало легче жить. А ещё я решил, что не стоит ничего сейчас крушить и ломать. Можно и до утра подождать. Лень. Да и добрый я, оказывается. Ведь если двери ломать, то придётся и стражу бить. А они люди подневольные. Явно не по собственному желанию меня тут маринуют. Кто-то их попросил. Или приказал. Но скорее всего, кто-то заплатил их начальству. И мне вот теперь даже интересно, кто эта сволочь?

Вот так, поражаясь собственной доброте и человеколюбию, и старательно не вспоминая о нарезанной ломтями банде, я и заснул.

А вот пробуждение вышло хреновым. Оно и так-то всегда неприятно просыпаться среди ночи. А уж когда тебя при этом выгибает от боли.

Болело всё! Казалось, что каждая клетка организма старалась мне напомнить о своём существовании и посылала в мозг болевые импульсы. Причём с каждой минутой боль лишь нарастала, и я понял, что если что-то срочно не сделать, то попросту сойду с ума. Или отключусь и помру.

Но голова работала настолько плохо, что я додумался скастовать на себя «Среднее исцеление» лишь спустя невыносимо долгие десять минут. Боль к тому времени просто разрывала на части. Кажется, я даже подвывать тихонько начал.

Заклинание сработало как нужно. Боль не ушла совсем, но стала, по крайней мере, терпимой. Терпимой для того, чтобы подумать!

Что со мной происходит? Это и есть обещанный писец от целительницы? Но Искра ведь спит из-за блокираторов. Или нет?

Перейдя на магическое зрение, я увидел что Искра действительно не спит. Да, она значительно меньше, чем была на четвёртом ранге. Но уже и не выглядит как на первом. Где-то второй ранг. Да к тому же она активно пульсирует, в такт биению сердца. А если учесть, что сердце у меня колотится как сумасшедшее, то и Искра изображает из себя светомузыку на дискотеке.

И боль снова потихоньку усиливается. Чёрт! Что делать? Стучаться в дверь и кричать спасите-помогите, насколько я понял, бесполезно. Меня явно умышленно маринуют в камере, по воле неизвестного пока заказчика. И любые стук и крики попросту проигнорируют. А сил на всё это придётся потратить.

Тогда что ещё? Очередное «Среднее исцеление»? Хорошо.

Боль снова притупилась, а сознание очистилось. И вот тут-то я сообразил, что заклинание сработало не так!

Нет, эффект именно тот, что и должен быть. А вот время каста! Мгновенно! Стоило мне «составить» нужный рисунок, активировать плетения и вуаля! Заклинание сработало моментально! А это значит, что пятый ранг я всё-таки взял. И вместе с этим, как я и предполагал, выросли энергоканалы! И судя по времени каста, они сейчас если и не на уровне моего прежнего мира, то где-то очень близко. А мой огромный Резерв маны, из-за которого я номинально и считался архимагом, и так был со мной с самого начала.

Кстати, Резерв, несмотря на камеру и браслеты, всё равно пополнялся. Два использованных подряд «Средних исцеления» его слегка опустошили, но он продолжал «собирать» ману и опять почти полон. Тогда можно скастовать ещё одно. Тем более, что боль снова возросла.

Так, готово. Теперь думаем дальше! Как мне не помереть?

«Среднее исцеление» помогает, но лишь временно. То есть, получается, что Искра всё же разрушает мой организм, а заклинание его слегка латает. И вот теперь самое интересное! А чего именно организму не хватает, чтобы выдержать новую сильную Искру?

Немного подумав, я так ни к чему и не пришёл. Ну не врач я. Тем более, что тут и не обычный врачебный случай. Но если мыслить логически, то получается, что организм просто болен. «Великое исцеление»? Возможно. Но его не зря называют Великим. Это заклинание основано совсем на других принципах и не просто лечит, а восстанавливает организм до идеального состояния. Но оно невероятно сложное. Намного проще скастовать «Метеоритный дождь» или «Торнадо» какое-нибудь. Боюсь, что до очередного болегого приступа я просто не успею его создать. Да и, если честно, не так уж и хорошо я его помню. Всё же в моём родном мире «Великое исцеление» было создать очень и очень проблематично из-за крайне низкого содержания маны.

Что-то ещё попробовать? Хм… И как я забыл? Точно от боли голова не работает.

Скастовав ещё раз «Среднее исцеление», я активировал его на себя и произнёс:

— Жива, дай мне сил!

Ни-фи-га!

Нет, заклинание сработало как надо. Боль снова отступила. А вот Жива меня либо не услышала, либо не захотела помогать.

Тогда остаётся лишь одно…

Сев в центе камеры по-турецки прямо на пол, я немного выждал, затем скастовал на себя ещё одно «Исцеление» и погрузился в лёгкую медитацию, «возвращаясь» в прошлое. Правда, лишь мысленно.

Как ни странно, но в медитативном состоянии боль не беспокоила. И я смог «подсмотреть» правильный каст «Великого исцеления». Зато, когда «вернулся» обратно в камеру, ощутил боль с той же силой, что и при пробуждении. Но как с этим бороться я теперь знал.

Поэтому, в очередной раз немного подлечившись, на начал создавать одно из Великих заклинаний.

К счастью, благодаря погружению в прошлое, процесс его создания был буквально перед глазами. Но и так на это ушло долгих полчаса, к концу которых боль неоднократна пыталась сбить мне каст и разрушить уже выстроенную сферу «Великого исцеления», видимую лишь магическим зрением. Но я выдержал и запустил его активацию практически на одной силе воли.

Всё так же наблюдая магическим зрением, я видел как загорался один энергоузел заклинания за другим. А затем трёхметровая сфера вспыхнула вся, в меня широким потоком потекла энергия и… Ослабленный постоянной борьбой с болью организм, не выдержал и отключился.

Разбудил меня грохот открывающейся двери и знакомый голос.

— Боярин, к тебе посетитель…

Посетитель? Как ещё посетитель, на ночь глядя?

— Ох, боярин! Да что же ты на полу лежишь⁈ Тебя тут били что ли⁈

А вот этот голос, в котором слышится искреннее беспокойство, незнаком. И кто лежит на полу? Я что ли?

Открыв глаза, я увидел крепкого мужчину лет тридцати пяти — сорока, который, наклонившись, подхватил меня подмышки и поднял с пола. Оказывается, я действительно там валялся. А почему?

Точно! Вспомнил! «Великое исцеление»! Сработало? Ну, судя по тому, что я жив и не чувствую боли, то да. Да и на улице, судя по солнечному свету в маленьком окошке, уже утро.

Ура?

Ура!

Тем временем незнакомец уже дотащил меня до койки и аккуратно на неё усадил.

— Я велю позвать «Целителя», боярин, — произнёс он. — Я быстро…

— Не надо! — тут же среагировал я. — Со мной всё в порядке. Просто заснул.

— Точно? Ты уверен, боярин?

— Точно, точно. С кем имею честь общаться?

— Ох, прошу прощения! — смутился незнакомец. Причём смутился искренне, так играть невозможно. — Боярский сын Адашев, Юрий Юрьевич. Глава Вольного рода Адашевых.

— Боярин Северский, Маркус Святославович. Глава Вольного рода Северских, — в свою очередь представился я. — Чем обязан визиту?

Спросил и сам же чуть не заржал, осознав всю абсурдность ситуации. Веду себя так, словно Адашев ко мне не в камеру пришёл, а на приём во дворец.

Хотя, в данный момент такое поведение простительно. Потому что одновременно общаясь с боярским сыном, я «просканировал» свой организм и офигел. И это ещё мягко сказано!

«Великое исцеление» не просто меня вылечило. Оно действительно, как и должно, привело организм к идеальному состоянию. Вот только, похоже, что «Великое» заклинание учло даже те нюансы, о которых я не подумал!

Сейчас я не был длинным и нескладным подростком. Я был высоким, идеально сложенным молодым человеком! Заклинание смогло исправить все те перекосы в развитии, о которых говорила целительница! Да что там говорила⁈ Их было видно невооружённым взглядом! А оно смогло! Его создатель по любому был гением! Знал бы кто он — расцеловал!

И получается, что в данный момент у меня пятый ранг рукопашника с полностью приспособленным для этого ранга телом. Я даже сейчас, просто сидя на койке, чувствую крепость собственных мышц и сухожилий. Словами это попросту не передать, но ощущения великолепные. Ощущаю себя если не всемогущим, то где-то очень рядом! А если ещё и учесть новые возможности из-за выросших энергоканалов! Да я, чёрт подери, «Великое исцеление» потянул! А это доступно только Архимагам!

— Боярин? — вывел меня из радостной задумчивости Адашев. — Ты меня слышишь?

— А? Что? — встрепенулся я. — Прошу прощения, задумался.

— С тобой точно всё в порядке? — с сомнением уточнил визитёр.

— Лучше не бывает! — улыбнулся я.

— Что же, тогда я продолжу. В общем, исходя их всего сказанного, я просто обязан принести свои извинения. Надеюсь, ты их примешь, и не будешь держать зла на мой род, — глядя мне в глаза, произнёс боярский сын.

— Прости, Юрий Юрьевич! — повинился я. — Прослушал я всё, что ты говорил. Не проснулся ещё. Не мог бы ты повторить? И можно без извинений. Их вот я точно услышал.

— Кхм… Кхм… — прокашлялся он, глядя на меня странным взглядом. — Хорошо, я повторю. Я говорил, что в том, что ты, боярин, оказался в камере, вина моего рода. И я постараюсь искупить нашу вину. Мною уже направлена жалоба в Судейский приказ! С ответом они, правда, отчего-то затягивают. Но я этого так не оставлю!

— Стоп, стоп, боярин! — поднял я ладони, словно отгораживаясь от Адашева. — Я ничего не понимаю. Абсолютно! Не мог бы ты начать сначала? С самого начала, желательно.

— Хорошо, — повторил он и вздохнул. — Тогда начну с самого начала. У меня есть две дочери…

— Кхе! — кашлянул я от удивления. Но увидев непонимающий взгляд собеседника, замотал головой. — Нет, нет. Продолжай, пожалуйста!

— Так вот, у меня две дочери. Старшей, Роксане, восемнадцать недавно исполнилось. А младшей, Машеньке, пятнадцать. И вот как раз младшая мечтает стать Целительницей. И, в принципе, задатки для этого у неё есть и неплохие. Вот только до поступления в академию ей ещё два года.

— Прости что перебиваю, Юрий Юрьевич. А старшая что — в академии учится?

— Нет, не учится, — отчего-то грустно покачал он головой. — Не потянул бы я их обеих в академию устроить. Потому Роксана решила, что пусть младшая потом поступает. Сама так решила. А Машеньке до поступления ещё два года, как я уже говорил. Но молодость же! Нетерпеливость! Ждать долго, а хочется ей уже сейчас. Вот младшенькая и взяла за привычку к академии ходить, да за студентами и преподавателями наблюдать. Мечтает, наверное, как сама там учиться будет.

— Ну, вполне понятное желание для её возраста, — пожал я плечами, всё ещё не понимая, за что боярский сын извинялся.

— Да, конечно. Но именно это её наблюдение и сыграло с тобой злую шутку, боярин.

— Это как? — удивился я.

— Увидела она вчера тебя в компании Лешака, — пояснил он.

— Кого⁈

— Вторак Лешак. Прозвище у него такое. Из подручных боярского сына Глобина.

— А-а, вертлявый такой…

— Точно! Вертлявый. А вся суть в том, что именно из-за Глобина я должности своей лишился. И дочка о том знала. Как и знала описания всей его банды. Да и портреты их видела. Любопытная она у меня. Вечно свой нос в мой рабочий кабинет суёт. В общем, проследила она за вами, да и побежала в стражу. Кто же знал, что ты, боярин, очередная жертва Глобина?

— Поня-ятно, — протянул я. — А я-то думал, как стражники так быстро появились.

— Да уж, — снова вздохнул он. — Вот и получается, что из-за дочки моей неприятности у тебя. И выпускать не хотят, несмотря на все мои былые связи.

— Не причём тут твоя дочка, Юрий Юрьевич, — махнул я рукой, удивляясь этому человеку. Да я бы, скорее всего, и не узнал никогда, что это его дочь стражу вызвала. А он вон — переживает. Извиняться пришёл. Интересно, он сам по себе такой? — А ты где служил, боярин?

— В страже я служил. Полусотником. Но не в патруле, а в Сыскном приказе. Ищейка, в общем. И надо сказать, что был весьма неплох в своей работе. За что в итоге и поплатился.

— Ты говорил, что из-за Глобина должности лишился? Расскажешь? Или секрет?

— Да какой там секрет? — грустно махнул он рукой. — Глобина мы давно искали. Знали, чем промышляет. Да уж больно ловок был, шельма! Но я всё равно не успокаивался. Рыл и рыл. Пока в итоге не вышел на князя, который его покрывал. Вот на князе я и споткнулся. Выперли меня из Приказа без пенсии. Как шавку какую.

— Князь — это ты Балховского имеешь в виду? — с умным видом уточнил я.

— Нет, — удивлённо ответил он, покачав головой. И, понизив голос, произнёс: — Стародубский.

— Стародубский? — так же тихо переспросил я. — А кто именно из них?

— Богдан Мстиславович, — ещё тише, чуть ли не одними губами, прошептал он. — Советник по торговле. И по совместительству — брат Государя.

— Как интересно, — задумчиво почесал я затылок. — А Глобин сказал, что его Балховский нанял.

— Глобин сказал? — тут же переспросил Адашев. Причём переспросил таким тоном, что я аж вздрогнул. Сейчас передо мной сидел совсем другой человек. Не простоватый отец двух любопытных дочерей, а… Ну да, правильно он себя ищейкой назвал. Ищейка и есть. И взгляд теперь такой, что аж мурашки по коже забегали. Словно рентген. — Ты его допросить успел?

— Успел, — кивнул я, не видя смысла скрывать эту информацию. — И он на Балховского указал.

— Ожидаемо, — выдержав небольшую паузу, вздохнул боярский сын. И снова понизил голос: — Стародубский всегда сухим из воды выходит. Хитёр очень. Вечно след на кого другого указывал. Думаю, были бы у меня железные доказательства, то и на должности удержался бы. Но, к сожалению, не было. Лишь косвенные, да домыслы.

— Значит, Стародубский, — задумался я. — А Балховского он как витрину использовал? Если вдруг что не так, то Богдан не при делах. Но, тем не менее, с Балховского это тоже вины не снимает.

— Не снимает, — согласился со мной Адашев. — Я тебе даже больше скажу, боярин — он и на княгиню Ульчинскую покушение устроил.

— На Саблю⁈ Она в порядке⁈

— В порядке. Охрана у неё серьёзная, справилась. Саблю, хех! — вдруг улыбнулся он. — А говорили, что вы с княгиней не ладите.

— Ну, как-то так, — развёл руками я, понимая, что шпион из меня точно не выйдет.

— В общем, боярин, я что хотел сказать — сказал, — тактично перевёл тему боярский сын. — Зла на меня не держи.

— И в мыслях не было! — искреннее заверил я его.

— Отсюда я тебя постараюсь вытащить. Но вообще, не думаю, что надолго тут задержишься. Все уже знают, что я знаю. И знают, что я в случае чего, молчать не буду.

— Спасибо, Юрий Юрьевич. Но лучше не рискуй и оставь всё как есть. Если против меня такие серьёзные люди играют… — не договорил я, многозначительно посмотрев ему в глаза. И тихо добавил: — А у тебя дочери…

— Хорошо, боярин, — нехотя кивнул он, после непродолжительной внутренней борьбы. — Спасибо! И знаешь что? Не откажи — приходи к нам в гости на обед. Хоть так тебя отблагодарю. С дочерьми тебя познакомлю!

— С удовольствием, Юрий Юрьевич, — согласился я. Отчасти из-за того, что он как человек оказался мне довольно симпатичен. А отчасти из-за того, что захотелось предложить ему службу. Если он Вольный боярский сын, да ещё и без службы, то почему бы и нет? — Если сегодня отсюда выйду, то послезавтра загляну. Только адрес свой напиши. И знаешь что? Я с сестрой приду. Ей вроде как раз тоже пятнадцать. Может с дочкой твоей подружится.

— С принцессой? — слегка пришибленно уточнил он. А я после этого вопроса лишь убедился, что такого спеца нужно срочно прибирать к рукам. Сколько у него было времени, чтобы нарыть обо мне информацию? Половина дня? И ведь нарыл. Без интернета и сотовых телефонов. Да и тот факт, что он вообще ко мне в камеру попал и беседу ведёт за закрытой дверью, тоже о многом говорит.

— С принцессой, — с улыбкой кивнул я.

— Ох, Светлые Боги! — по-простому охнул он. И ведь вроде как не играет. — Будем ждать, боярин. Для нашей семьи это большая честь!

— Ну тогда и договорились. И последняя просьба. Не в службу, а в дружбу — сообщи о том, что я тут, княгине Ульчинской. На всякий случай.

— Сделаю, боярин. Даже не сомневайся.

Проводив Адашева, которому открыли дверь камеры по первому стуку, я решил ещё раз себя осмотреть.

Несмотря на полученную информацию, которая определённо заставляет задуматься, сейчас важнее было то, что «Великое исцеление» всё-таки сработало.

Болезненной худобы и общей нескладности больше не было. И почему-то мне кажется, что я даже немного выше ростом стал. Ко всему прочему, Искра в данный момент не пульсировала, а ровно сияла. Правда, из-за блокираторов, всего лишь на первом ранге. Но тем не менее!

Кстати, заодно понял и почему я вырубился. Мой огромный архимаговский Резерв маны был практически пуст. Заклинание, видимо, его полностью опустошило, и тем самым потушило моё сознание. Если говорить проще, то перенапрягся. Хорошо хоть вообще смог его вытянуть. Будь Резерв хоть немного меньше, и вполне возможно, что сгорели бы энергоканалы. Бррр!

Впрочем, выбора всё равно не было! Что так бы помер, что так. Интересно, а кто из богов на Руси отвечает за удачу? Может он тоже за мной негласно приглядывает?

От мыслей меня снова отвлёк грохот открывающейся двери. Присев на койку, я с интересом наблюдал, как в камеру вошёл очередной посетитель.

Статный, роскошно одетый мужчина, весь вид которого указывал на то, что он является как минимум хозяином жизни.

Дождавшись, когда дверь за его спиной закроется, он презрительно осмотрел камеру и остановил взгляд на мне.

— Боярин Северский?

— Угу, — кивнул я, даже не делая попытки встать. Отчего-то с ним, в отличии от Адашева, совсем не хотелось вести себя вежливо.

— Боярин Салтыков, Игорь Петрович. Ты, парень, знаком с моим сыном, — лениво произнёс он.

— Угу, — повторил я.

— Думаю, ты уже успел узнать кто такие бояре Салтыковы?

— Угу.

— И, думаю, уже понял, что совершил ошибку. Поэтому я считаю, что доводить ситуацию до войны родов вовсе не обязательно. Можно обойтись вирой.

— Вирой⁈ — оживился я, всем своим видом изображая радость. — Вира — это хорошо! Очень я люблю получать виру! Что хочешь мне предложить, боярин, за то, чтобы я не начинал войну?

Хм. А чего это у него лицо стало таким удивлённым?