59
Юрий как в воду глядел, утверждая, что работы будет много. Но началось всё не с дела кровопийцы. Во всяком случае, нам так вначале показалось. На следующий день не успел Саблин прийти ко мне, как в дверь позвонил посланец от Победоносцева и объявил, что намечается срочный выезд “демоноборцев”. Некий отставной полицейский майор Румянцев заявился на квартиру к своей бывшей возлюбленной и взял ту в заложники.
На первый взгляд пока серьёзных жертв не было. Лишь только две служанки немного пострадали - майор их слегка помял, когда выталкивал из квартиры. Девушки получили несколько сильных, но не представляющих опасности ударов, пытаясь воспрепятствовать мужчине добраться до хозяйки.
По всем статьям дело можно было расценивать, как бытовой конфликт на почве любви или ревности. Но разбушевавшийся Румянцев, высунувшись из окна, стал орать, что является посланником тёмных сил. При этом безумно хохотал и обещал зарезать заложницу, если…
А вот это “если” и есть самое интересное! Майор потребовал встречи с некими плебеями Победоносцева, мешающими сатане по праву истинного господина властвовать в городе. Обер-прокурор быстро смекнул, о ком идёт речь, и вызвал нас.
Несмотря на настойчивое желание Саблина оставить меня дома, я всё же собралась, понимая, что нужна. Тем более, простуда почти полностью ушла, оставив после себя лишь лёгкую слабость и зверский аппетит выздоравливающего человека. После бесплодных попыток образумить меня Юрий наконец-то сдался, осознав, что просто теряет время на препирательства.
- Странное дело… - уже в карете проговорил он. - Кровожадный бесноватый мог легко убить служанок, но пощадил. И откуда-то знает про нас.
- Может, и не одержимый это, а очередной сумасшедший? - выдвинула версию я. - А о нас узнать мог случайно. Ведь до отставки он занимал немаленькую должность в полицейском управлении. Неразделённая любовь или что-то там ещё из чувств наложилась на служебные знания, и получился вот такой странный коктейль из бредовых фантазий и реальности.
- Быть может, - не стал спорить ротмистр. - На месте разберёмся. Вы, Ирина Петровна, только держитесь поодаль. Не стоит вам в очередной раз на рожон лезть. Тем более после болезни.
- Я присмотрю, - вмешался в разговор сидевший с нами ефрейтор Щукин. - Хотя это разобраться ещё надо, кто за кем присматривает. Уж больно вы, Ирина Петровна, боевая барышня. Когда мы с дьяволопоклонниками в подземелье бились, два раза от смерти меня спасли. Век буду помнить это.
- Ну ты тоже мне спину лихо прикрывал, - улыбнулась я. - Так что перестань считать, кто кому обязан. У нас командная игра, а не индивидуальная, поэтому побеждают либо все, либо никто.
- Потом полюбезничаете, - резко прервал нас Саблин. - Я всё больше и больше начинаю нервничать, обдумывая этот странный захват заложницы. Слишком много непонятного в нём. А при нашей службе: чем непонятнее, тем опаснее. Внутри меня всё вопит, что дело тут нечисто. Ощущение, что едем в ловушку. Но какой риск мы не учли?
- Сами же сказали, что нужно разобраться на месте, - попыталась я немного сбить мрачное настроение Юрия. - Мы же люди опытные и сломя голову в драку не кидаемся. Приедем, осмотримся, а потом уже сделаем окончательные выводы. Поэтому не вижу смысла раньше времени впадать в уныние.
- Ну не знаю, - неожиданно встал на сторону командира ефрейтор. - Вот я ваш разговор послушал и сам что-то задёргался. И Юрий Александрович прав. Ловушка тем и опасна, что никогда не знаешь, где она начинается. Так что, Ирина Петровна, по приезде вам лучше в карете посидеть, пока двор не осмотрим. Коль всё тихо будет, тогда уже и сами за дело приметесь.
Хотела было возразить, но осеклась. И Юрий, и Щукин обладают той самой “чуйкой”, не раз выручавшей обоих в опасных ситуациях. Именно благодаря ей мужчины оказались в команде Победоносцева. Поэтому стоило прислушаться к словам бывалых воинов и готовиться к серьёзным неприятностям.
До Каменноостровского проспекта, где и проявился наш бесноватый, доехали в полном молчании, погрузившись в свои тревожные мысли. Но как оказалось, зря панику навели. По приезде жандармы быстро начали осматривать территорию вокруг фешенебельного доходного дома. Ротмистр же подошёл к немногочисленным свидетелям, чтобы опросить их. Именно в это время из окна четвёртого этажа выпал человек. Плюнув на всё, я выскочила из кареты, чтобы оказать помощь. Но Саблин был чуточку быстрее.
- Не подходите. Зрелище не из приятных, - загородив собой тело, тихо произнёс он. - К тому же бедняга мёртв и ничего нам поведать не сможет.
- Но вы его даже не осмотрели! - воскликнула я и резко обошла ротмистра.
Да уж… Он был полностью прав: тут уже не мы, а похоронная команда нужна. Немолодой офицер в зелёном полицейском мундире лежал изломанной куклой на брусчатке двора. Огромная лужа крови растекалась вокруг его тела. Глаза мужчины были открыты и с пустым мертвецким спокойствием смотрели в серое питерское небо. Подавив подступивший к горлу комок, вернулась к карете и постаралась немного отдышаться.
Через несколько минут суматохи выяснилось, что это и есть наш предполагаемый бесноватый, майор в отставке Николай Николаевич Румянцев. Не теряя времени даром, мы поднялись в квартиру к заложнице. Миловидная хрупкая женщина лет сорока пяти, слава богу, была жива. С широко распахнутыми от ужаса глазами на бледном лице она сидела связанной в углу и явно находилась в шоке. Освободив от пут, мы попытались разговорить заложницу, но она лишь тряслась и беззвучно плакала.
- Оставьте нас вдвоём, - попросила я ротмистра. - Слишком много людей. Тем более мужчин в форме. Попытаюсь успокоить сама. По-женски.
Не став спорить, Саблин вместе подчинёнными вышел за дверь. Я же обняла женщину и стала говорить, что всё это сон. Что никакой опасности нет. Постепенно она успокоилась и выдавила из себя первые слова.
- Николя… Николя… Это не он…
- Кто такой Николя? - моментально поинтересовалась я. - И как вас зовут?
- Юлия Семёновна Липацкая. Вдова промышленника Липацкого. Вот уже почти два года. А Николя… Бедный мой!
- Любовник?
- Что вы?! Он приличный и благородный человек! Я тоже! Поэтому ничего подобного мы себе не позволяли несмотря на все наши чувства!
- Не позволяли? - пошла я на провокацию. - По сегодняшним событиям этого сказать нельзя. Уж один из вас…
И тут Юлию Семёновну прорвало. Весь скопившийся внутри ужас требовал выхода, поэтому несчастная стала говорить быстро, иногда сбиваясь с мысли и проглатывая окончания слов.
- Вы ничего не понимаете! Я Николя знаю с молодости! Ещё с Москвы! Между нами вспыхнула настоящая любовь! С первого взгляда! Но поручик Румянцев был беден и к тому же носил полицейские погоны! Наша семья, несмотря на знатность, тоже не блистала богатством. Отец решил закрыть свои долги с помощью выгодного брака. Все мои слёзы и уговоры не помогли. Так я стала женой господина Липацкого - богатого лесопромышленника и владельца нескольких мануфактур.
Это был удар и для меня, и для Николая. Вскоре он перевёлся в Петербург, чтобы, по его признанию, не наделать недостойных глупостей. Я помню то его прощальное письмо дословно. Ни единой строчки с упрёками. Он просто обещал любить меня до самой смерти. И сдержал своё обещание.
На мужа мне тоже грех жаловаться. Несмотря на наш брак по расчёту, через некоторое время мы смогли поладить с ним. Правда, стали не любящей парой, а больше друзьями. Два года назад я овдовела. Так как бог не дал детей, по завещанию всё имущество перешло мне. Продав предприятия компаньонам мужа, я перебралась из Москвы в Санкт-Петербург.
Зачем? Не для того, чтобы отыскать Румянцева. На тот момент я искренне считала, что за столько лет он забыл обо мне. Просто захотела сменить обстановку, начать жизнь если и не заново, то вдалеке от прошлой себя. Встреча с Николя вышла абсолютно случайной. В начале прошлой осени мы столкнулись с ним в одном из магазинов на Невском проспекте. Несмотря на то что Румянцев за эти двадцать лет сильно постарел, я сразу узнала его. Он меня тоже.
Сложно представить, что былая любовь снова вспыхнет в наших сердцах. Но именно это и произошло. Тем более, мы оба не были обременены семьями. Оказывается, Румянцев остался верен мне и не женился. И теперь уже ничего не могло помешать нашему счастью. Ничего, кроме болезни.
Николя уже намеревался сделать мне предложение руки и сердца, как внезапно слёг с тяжёлым недугом. Я потратила целое состояние, чтобы спасти любимого, только ничего не помогало. Несколько месяцев тяжёлой борьбы за жизнь! Вы даже представить не можете, насколько это ужасно! И с каждым прожитым днём мы оба всё отчётливее понимали, что скоро всё закончится…
А по зиме он пропал. Прямо из Николаевского военного госпиталя. Румянцев был гордым человеком, поэтому отказался доживать свои последние часы у меня дома. Не хотел, чтобы я видела его беспомощность. С пониманием отнесясь к желанию, я за немалые деньги устроила ему в госпитале приличную отдельную палату с отличным уходом.
Признаться, сделала это не только для Николя, но и для себя тоже. Страшно было смотреть, как на глазах угасает любимый человек. Понимаю, что это звучит малодушно, но так оно и есть. К тому же до последнего надеялась на чудо. Вдруг в палату к Румянцеву заглянет какой-нибудь неожиданно приехавший светило медицины и предложит правильное лечение. Ну а уж я на него не поскуплюсь.
Но Николай выздоровел сам. Причём в одночасье встал на ноги и покинул госпиталь в неизвестном направлении. Я кинулась разыскивать Румянцева, но безуспешно. Лишь только узнала, что он появлялся несколько раз в полицейском управлении и подал прошение об отставке.
А сегодня произошло странное и страшное… Николя с бешеными глазами ворвался в квартиру и пленил меня. Он что-то орал, кому-то угрожал и размахивал руками, словно невидимых чертей отгонял. Потом внезапно успокоился и буквально на минуту превратился в того человека, которого я знала и любила.
“ Не бойтесь. Даже таким я не смогу причинить вам вреда. Выхода нет, - с болью проговорил он. - Я совершил страшную ошибку и гореть душе моей в аду. Но знайте, что это всё из-за любви, а не из-за трусости. Хотелось ещё немного пожить рядом с вами, моя ненаглядная Юленька. Простите! Передайте…”
Что и кому Николя хотел передать, так и не узнала. Его черты опять исказились, потеряв человеческий облик. Схватив нож, это существо жутко расхохоталось, вскрыла себе вены на руке и выбросилось в окно. Мне теперь тоже незачем жить…
Передав госпожу Липацкую на руки приехавших медиков, мы внимательно осмотрели и квартиру, и труп Румянцева. К сожалению, ничего, проясняющего дело, найти не удалось.
В самом мрачном настроении погрузились в жандармские кареты и уже намеревались выехать со двора на Каменноостровский проспект, как внезапно я почувствовала чей-то очень нехороший взгляд. Буквально на одно мгновение, но этого хватило, чтобы покрыться от страха липким потом.
Нет. Это был не уже привычный Взгляд Зверя. Кто-то обратил на меня внимание со спокойным интересом. Словно на лягушку, которую собирается в скором времени препарировать, чтобы досконально изучить её внутренности.
- За нами следят! - сразу же предупредила я Саблина.
- Кто?!
- Не знаю. И уже больше ничего не чувствую, так что поиски бессмысленны. Давайте убираться отсюда как можно скорее. Пожалуйста! Что-то мне нехорошо...