На улице уже было жарко. Утренняя прохлада уступила черёд тёплому и влажному воздуху с невысоких, поросших джунглями гор, солнце припекало затылок. Ясмин вспомнила, что не прихватила шляпу, но сейчас уже не до того.

Пару раз она приветливо махнула садовникам, которые трудились возле кустов, обрезая старые засохшие ветки и подравнивая общую линию посадок. Всё шло так чинно, будто и не случилось вовсе никакого переворота.

Наконец, пропетляв по изогнутым и запутанным тропинкам под сенью исполинских дубов – посаженных когда-то прапрадедом отца, – Ясмин добралась до укрытого в саду алтаря – домика духов. Страж только крякнул за спиной, разглядывая размещённый высоко небольшой золочёный алтарь – на месте для зажжения свечей и для подношений остались лепестки роз и воск от сгоревших свечей.

Только сейчас Ясмин задумалась, что, должно быть, для пришельцев с континента, с их верой в Четырёх богов, это может выглядеть странно. Но на островах к существам из потустороннего мира относятся со всей серьёзностью. От бедных крестьян до богатых землевладельцев, от детей до взрослых – все почитают духов.

От правильного положения жилищ бестелесных существ зависит благосостояние и здоровье обитателей дома, это всем известно. Ещё до возведения дома ставят храм для обитающих тут духов земли. Одни легенды рассказывают, что духи земли жили на этом месте с незапамятных времён, другие – что это души тех людей, которые раньше обитали в этих районах. В любом случае у любых существ должен быть свой дом, чтобы они не поселились в доме и не мешали...

Сами по себе духи не злые и не добрые, но иногда могут быть капризны и требовать уважения со стороны тех, кто поселяется здесь. Если духов не предупредить о своих намерениях, они начнут вредить так же, как если человек вздумает портить лес или водоёмы, рубить священные деревья.

Ясмин не собиралась посвящать в это Вальдера и его людей. Это только её знание и знание тех, кто живёт тут испокон веков. Она вскинула голову. Деревья, высаженные в священном месте, сплетали свои кроны над алтарём так ровно и симметрично, словно тут и правда вмешались высшие силы, дарующие защиту. От луча солнца, пробивающегося сквозь листву, защипало в глазах и засвербело в носу.

Когда Ясмин опустила голову и проморгалась, то увидела, что с другой стороны тропинки подошла одна из ведуний. Нидейла.

Тяжёлые густые косы с вплетёнными в них цепочками, украшениями и даже перьями раскинулись по плечам, а на тёмной коже сияли бледно-голубые глаза, такие пронзительные, что казалось, они светятся изнутри.

Однажды, давным-давно, Ясмин была у одной из ведуний в соседней деревне – такой старой, что казалось, ей не меньше ста лет. Они пришли вместе с отцом, когда тот просил благословения духов на опасное путешествие до соседних островов.

Тогда эта мудрая женщина с морщинистым лицом цвета кофе, но с яркими, будто безумными глазами увела Ясмин прочь и напророчила ей встречу с достойным мужем и будущую свадьбу.

– ...Он будет красив и верен тебе, дорогая. Только быть вместе непросто, и не говорит он чего-то. Поверить ему поначалу трудно будет, я вижу, но знаю: он спасёт тебя от самой себя.

– От самой себя?! Что это может значить? – Ясмин недоверчиво выгнула брови, глядя на одарённую.

– Мала ты ещё, не поймёшь.

– Как же я его узнаю? Пойму, что это именно он?

– Взгляд его тебе скажет...

В тот день Ясмина ещё думала, что старуха может иметь в виду кого-то из приятелей отца, которых он рассматривал в качестве женихов. Но сейчас Ясмин начала понимать, что ведунья могла иметь в виду именно Вальдера?! И вот та свадьба, которую ей напророчили. И его цепкий взгляд... Знать бы, о чём этот взгляд на самом деле говорит.

– Спасибо, что пришла помолиться вместе со мной, – с трудом улыбнулась Ясмин, прогоняя невесть откуда взявшиеся слёзы.

– Всё будет хорошо, госпожа. – Ведунья мягко коснулась рук Ясмин.

От ведуньи пахло дымом и древесной золой, её руки и запястья украшала сложная вязь узоров, а на яркой ткани одеяния, подпоясанного чёрным плетёным ремнем из кожи, висел большой оберег богини Теа.

– Я... – Она слегка обернулась, убедившись, что страж никуда не делся. Пришлось продолжить едва слышным шёпотом: – Я ненавижу его. Ненавижу настолько, что хочу убить. Прошу, скажи, можно ли просить духов о помощи? Или можно ли обратиться к Теа. Я не хочу... не хочу стать его женой и терпеть всю свою жизнь. Как моя мать жила без любви.

Ясные как небо глаза Нидейлы смотрели с полным пониманием, но и с тревогой.

– Госпожа...

– Я знаю, что должна довериться воле богов. Но сейчас скажи мне, вправду ли он так силён? Ты ведь его видела?

Страж сзади кашлянул, явно видя, что они не молятся, а обсуждают что-то.

Ясмин сердито цыкнула в его сторону, выложила подношения на алтарь, а потом опустилась на колени и потянула Нидейлу за собой.

– Я видела его, госпожа. Он силён, – подтвердила одними губами Нидейла.

– И нет способа противостоять его колдовству?

Ясмин едва удерживалась от того, чтобы впасть в отчаяние.

– Позвольте мне. Я изучу всё, что знаю. Слышала в легенде... – произнесла ведунья, – что есть старинный обряд оберега и силы от злого вторжения. Думаю, там больше про разгневанных духов, но кто знает – вдруг этот обряд поможет и нам. Во имя Ао и Теа.

«Нам»! Слава богам... Ясмин порывисто перевела дыхание. Она сказала «нам», значит, на её стороне. В самом деле, как могло быть иначе! Разве можно представить, что ведуньи предадут то, что даёт им – их силу?

– Люди ждут, – повысил голос страж, давая знак кому-то ещё из своих подойти ближе. – Пришло время этого вашего... обряда. Давайте быстрее.

Ясмин не шевельнулась, только напрягла ровную спину и шею и продолжала смотреть на ведунью, чувствуя, как лёгкий ветерок треплет свободные пряди волос. Тихо звякнули обереги, висевшие на деревьях по кругу.

– Там было о том, – прошептала Нидейла напевно, – что все должны соединиться в едином ритуале. А ещё вам придётся принести что-то очень ценное в жертву, госпожа.

– Идёмте, – гаркнул страж, вторгаясь в их разговор и ступая на священную землю. – Ваше время закончилось.

Ясмин медленно и с достоинством поднялась.

Её время ещё не началось.

Обряд всегда проводили двое, мужчина и женщина, знаменуя собой двуединство жизни и смерти, и Ясмин знала, что одаренные и впрямь обладают нечеловеческой властью.

Вальдер повторил приветствие, но не выглядел смущенным незнакомой речью. Скорее любопытным, когда вглядывался в лица божественных проводников, ведь они были похожи на него и тоже имели немалую силу. Только их боги не позволяли творить подобные бесчинства…

Но Вальдеру было все равно. Чужие земли, чужие традиции, чужие боги. У них там, в Энарии, своя вера в Четырех, Ясмин слышала об этом от друзей отца. Странные имена и странные боги, будто делящие людей на достойных и недостойных. Какая ерунда!

Перед богинями жизни и смерти все равны.

Ясмин недовольно поежилась. Она ведь сама обещала себе не воспринимать происходящее всерьез!

Вальдер, наоборот, стоял прямо, расправив широкие плечи. Одетый в наглухо застегнутую рубашку с высоким воротом, вышитую золотой нитью безрукавку и светлые брюки, он выглядел внушительно, и Ясмин силилась найти в его внешности какой-нибудь очевидный изъян. Ну, по крайней мере, он с седыми висками! И у него морщины возле глаз, а еще дурацкие ямочки появляются при не менее дурацкой усмешке. И…

Ясмин не успела придумать что-нибудь еще, когда колдунья и шаман, здорово сократив обычную в таких случаях речь, сразу перешли к самому обряду. У нее даже не спросили сокровенное слово, которое Ясмин должны была сказать боги. Ясмин молча взмолилась, чтобы услышать их голос, понять, вправе ли она идти на подобный шаг, но в голове звенела тишина.

А колдунья, будто все же явно запуганная чужаком (а может, Вальдер и вовсе околдовал ее, как обученный маг?) и вооруженными воинами, не поднимая глаз соединила руки Вальдера и Ясмин над чашей с дымящимся напитком. Клубы дыма окутали сплетенные ладони, просочились в щели между пальцев, и даже голова слегка поплыла от ароматного дурмана. Шаман раскатисто пропел слова обряда.

Ясмин вяло попыталась вырвать свою руку, продолжая по привычке сопротивляться, но Вальдер незаметно удержал ее, до боли сжав в своей.

И только когда одаренные заговорили хором, ослабил хватку.

— Великая Теа, — нараспев произнесла колдунья, — призываем тебя для совершения обряда, явись же сюда и соедини судьбы…

В момент, когда зазвучали эти слова, что-то пошло не так. Ясмин, подчинившаяся мерным голосам, вторящим напевам собравшихся и завороженная течением дыма из чаши, вдруг краем глаза заметила движение у дверей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сначала один, потом второй и третий люди Вальдера стали встревоженно покидать зал и прикрывать за собой дверь. Вальдер оглянулся назад и чуть заметно нахмурил лоб. Деер хотел остановить обряд, все начали взволнованно переглядываться, но Вальдер приказал продолжать, и ему подчинились.

Ясмин пристально смотрела на лица одаренных и мысленно молилась о помощи. Они ведь тоже обладают особой силой. Если бы отринули на время все запреты богов, если бы вмешались и остановили Вальдера…

Но колдунья положила ладони поверх их сплетенных рук, и Вальдер склонился, чтобы поцеловать Ясмин. Его дыхание коснулось губ, и Ясмин снова оцепенела, не в силах шевельнуться.

За дверьми снова закричали.

— Великие духи против! — тихо, но со смешком произнесла Ясмин, отстранившись.

Они не оставили ее, они протестуют против этой ложной свадьбы!

— Это не духи против, а кое-кто еще, похоже… — мягко перехватил ее руку Вальдер и снова сжал.

Как раз двери распахнулись, влетел запыхавшийся Хельми и громко рявкнув:

— Хозяин, там эта!.. Там пришли.

Риан не стал спорить, а просто рванул вперед вместе с парой мужиков. Ловко соскочив с седла, он прямо через прутья ударил стоящего за воротами солдата рукоятью мачете, а идущий за ним следом схватился со вторым. Распахнули ворота.

Ясмин до жжения в груди хотелось оказаться сейчас внизу и самой вмешаться в бой.

Во двор рванули остальные, и завязалась настоящая война. А ведь еще обходят дом, сейчас начнутся схватки и внутри! Ясмин взволнованно дернулась на скользком поручне и чуть не упала, но резко обернулась, когда охранники попытались подойти к ней.

А когда обернулась обратно, уже увидела, что Вальдер готов сцепиться с Рианом лично. И хоть за местными было преимущество во внезапности, люди Вальдера легко держали оборону. Наверняка Вальдер в прошлом тоже военный! Отсюда его стальная хватка и мозоли на руках….

Пока местные отвлекали чужаков, Риан подходил к нему ближе. И в этот момент Ясмин вдруг явно почувствовала, что он может сражаться с магом на равных, что не уступит, несмотря на опасный дар врага. Риан ловко отбился от выпада последнего перед магом воина и ударил того в живот — даже отсюда было видно, как окрасился красным мачете.

И, отведя в сторону окровавленное лезвие, Риан двинулся к Вальдеру. Тот обнажил свой меч и сделал шаг назад, будто примериваясь, как подобраться к конюху. Ему ведь нужно коснуться Риана, чтобы завладеть его волей. Одаренные всегда действовали через прикосновения!

Риан в одно движение ближе добрался до мага и неуловимо ударил Вальдера ногой под дых. Увернулся от захвата и напал снова, с глухим звоном столкнулись лезвия. Сердце Ясмин бешено колотилось о ребра, а пальцы до боли царапали белый камень колонн — Вальдер и правда мог проиграть, пока люди Риана сдерживали остальных чужаков! Что происходило вокруг Ясмин уже не видела, важны были только эти двое.

Но она чуть не заорала от ужаса, когда почувствовала, как крепкие руки кольцом сомкнулись на талии. Проклятье, нет! Она с таким вниманием следила за схваткой, что забыла про остальных врагов! Здоровяк запросто стащил её с перил и скрутил руки.

Как бы она ни сопротивлялась, воины быстро выволокли ее на улицу, прямо перед развернувшимся боем. За это время Риану удалось оттянуть Вальдера ко входу, по лицу мага струилась кровь!

— Ваша невеста, господин, — гаркнул державший позади здоровяк.

И Риан, и Вальдер резко обернулись к ней, бессильно бьющейся в стальном кольце захвата. А потом короткое лезвие кинжала коснулось шеи, и Ясмин тут же застыла на месте.

Вальдер выпрямился и одернул рукав белой рубашки — по той расплывались капли крови. Опустил меч.

Риан смотрел на Ясмин, и она будто видела, как гулко бьется в нем желание прикончить мага одним ударом. Кадык ходил вверх-вниз, мелко подрагивали пальцы, а в жгучих черных глазах застыла не нашедшая выход ярость. Но теперь это невозможно! Они убьют ее, если Риан нападет.

Ясмин хотела впиться зубами в предплечье здоровяка, высвободиться хоть как-то, но куда там! Лезвие кинжала холодило шею. Осталось только стоять и смотреть, что происходит.

— Брось тесак, — коротко скомандовал Вальдер Риану.

И Риан молча подчинился, отбросив мачете в сторону.

— Сдайте оружие — или его подобие — все! — Маг обвел глазами широкий двор, от ограждающих кустов до далекого фонтана, возле которого еще бились двое. — Отзови своих людей, если не хочешь, чтобы все закончилось еще большей кровью.

— Стойте, — рыкнул Риан своим, и мужики начали опускать оружие. Чужаки тут же воспользовались ситуацией и быстро погнали всех в одну кучу.

Ясмин хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как мучительно Риану было сдавать все преимущество врагу… Они были так близки к победе! Их внезапное нападение могло удаться, если бы не…

Вальдер приблизился к тяжело дышащему конюху.

На миг Ясмин показалось, что Риан еще может одержать верх, может что-то сделать, но Вальдер схватил его за ворот, подсек его под колени и бросил на землю. А потом приставил меч к его горлу.

— Нет, — заорала вне себя Ясмин. — Не смей! Слышишь?! Не смей!

Вальдер медленно обернулся и посмотрел на нее:

— А то что? — И кивнул своим позади Ясмин: — Не трогайте, пусть смотрит.

Казалось, ему все это даже доставляет удовольствие. Видеть ее боль и ужас в глазах.

Здоровяк выпустил из хватки, и Ясмин, слушая глухое биение крови в висках, сделала шаг вперед. Она снова не знала, на что способен этот чужак. Ударит и убьет Риана прямо сейчас, на ее глазах — послушания ради? Тогда ее точно ничего не удержит, чтобы выцарапать ублюдку глаза. Но она слишком далеко, чтобы успеть хоть кого-то спасти. — Я… я прошу тебя! Пожалуйста, — с хрипом взмолилась она. — Не надо смертей.

— Просишь. Это что-то новенькое. — Он опустил голову, глядя на свои руки, и потом сказал: — Хорошо. Пусть сегодня будет по-твоему. — Вальдер отбросил в сторону меч и отряхнул испачканный светлый костюм. Риан недоверчиво приподнялся на локтях, ожидая подвох, но маг действительно выпустил его.

Во двор привели всех, кого успели схватить. Наверняка где-то еще шли схватки, но битва за дом была проиграна. Риан пристально смотрел только на Ясмин, будто желал убедиться, что она в самом деле цела и невридима…

А Ясмин чувствовала тупое облегчение от того, что Вальдер его не убил — а ведь был так близко к этому шагу. Если бы на ее совести была смерть верного друга, она не смогла бы с этим жить.

Когда во двор привели всех напавших, Вальдер прошелся вдоль ряда разозленных мужиков: их было много, человек тридцать или сорок… Ясмин смотрела на их лица с замиранием и раскаянием: пришли ради нее, готовы были сражаться ради нее!..

— Мне жаль, что вы проделали этот путь напрасно. И что решились напасть именно в такой день — ведь ваша госпожа дала свое добровольное согласие на наш брак. И поверьте, никто из нас не желает ни ей, ни вашим землям зла.

— Вы проклятые захватчики, вам здесь не место! — крикнул кто-то из толпы и дернулся к нему. — Тем более ты — маг, ты не можешь…

— А вот именно поэтому у меня и побольше возможностей, чем у вас, — быстро перебил Вальдер. — Хватит! Если не хотите слышать меня по-хорошему, я буду говорить на вашем языке.

Он жестом показал что-то ближайшему воину.

— Уведите всех выживших и наденьте на них кандалы, чтобы не вздумали снова делать глупости.

Ясмин выдохнула: хотя бы не станет убивать. Но тут же снова ее сердце ухнуло, когда Вальдер договорил до конца:

— А этого зачинщика и предателя оставьте без воды, — указал на Риана. — Посмотрим, как быстро сдохнет.

Глава 10

И дальше ей смотреть уже не дали. Как бы Ясмин не сопротивлялась, она успела лишь мельком увидеть, что Риана и остальных увели под конвоем. Ее саму Вальдер обхватил рукой — горячей, влажной от пота (или крови?!) — и заставил вернуться в дом. Он приговорил Риана к мучительной смерти! Она не оставит это так!

— Ваши знакомые решили, будто мы пришли сюда войной, — заговорил Вальдер. — К сожалению, они ошиблись. Мы не хотим войны. — Он обвел взглядом всех.

В своем белом наряде с пятными крови и грязи он смотрелся особенно пугающе, несмотря на предельное вежливое выражение лица. Ясмин с каким-то торжеством разглядела его вспотевшие виски и заметно учащенное дыхание: сражаться на таком пекле он явно не привык. А потом снова обратилась взглядом к взволнованным людям. Среди собранных в зале ведь была и мать Риана. Ясмин попыталась найти ее, но женщину куда-то оттеснили, а люди Вальдера сдерживали их беспокойство и лишние разговоры.

— Что вы сделали с ними? — вышел вперед Кардьян, и Ясмин заметила, как гневно раздуваются его ноздри. Еще немного — и старик сам полезет в драку.

— Они живы. — Вальдер мотнул головой в сторону двора. — Пока. Я не хочу крови и смертей. Пусть это будет последнее наше недоразумение, да, госпожа?

Ясмин помолчала, но потом, не глядя на своих, отозвалась:

— Я тоже не хочу крови.

Вальдер взял все в свои руки, обратившись к колдунье, которая вместе с шаманом отошла поодаль и бесстрастно ждала, чем все завершится.

— Обряд закончен?

Молодая колдунья медленно кивнула, звякнув массивными украшениями на шее и цепочками в волосах, а потом посмотрела Ясмин в глаза. Расплылся позади нее силуэт шамана Деера, а все внимание заняло гладкое девичье лицо с острыми скулами и поволокой во взгляде.

— Богиня Теа услышала вас.

Что там было в ее особом выражении лица — одни духи разберут. Будто хотела что-то сказать, но не хотела сейчас. Ясмин показалось, что светлые глаза стали совсем белыми и исчезло все, осталась лишь она одна в густой пустоте, наедине с собой. Откуда-то тихо донеслась странная музыка, но Ясмин лишь завороженно смотрела в крохотные точки зрачков богини и больше не видела ничего вокруг.

Что она, Ясмин, хочет на самом деле? Боится замужества? Ненавидит мага и проклятого захватчика? Боится за своих людей и за Риана? Или боится саму себя… что она врет, и что ее, как и Ирту, увлечет эта сила, опыт и власть, эта непоколебимая уверенность в себе? Что-то такое, чем Вальдер до боли напоминал отца, не внешне, внутренне, и этим вызывал страшное смятение.

Но этот маг только что сражался до крови с ее друзьями. С теми, кто решился пойти войной ради нее — Вальдер готов был их убивать. От него даже пахло сейчас кровью. И он жесток, пусть и называет это справедливостью: если бы не ее просьба, он бы убил Риана!

Неожиданно чужие мягкие губы накрыли ее, подбородок уколола короткая борода, а резкий мужской запах с ароматом мускуса и далеких земель закружил голову. Вальдер целовал ее уверенно, не смущаясь ни колдуньи, ни чужих вокруг. На правах хозяина.

Ясмин наконец отпрянула, чтобы услышать далекие слова:

— Тарейа калеорас сан.

Вальдер прижал ее к себе одной рукой и шепнул:

— Благодарю за покорность, кирия. Теперь сама богиня пожелали нам счастья. Разве не чудесно?

Но Ясмин, погруженной еще в то странное состояние при взгляде юной колдунье в глаза, было все равно, что он скажет.

На щедром застолье, которое решил устроить Вальдер после церемонии, все ломилось от угощений. Это он тоже успел устроить… В этот раз в столовую были приглашены не только чужаки, но и ближайшие родные, все слуги Ясмин, и все, кто присягнул на верность новому хозяину.

Поначалу они сидели скованно, ощущая себя чужими в знакомом доме. Прямо при них завоеватели дали отпор местным и показали, что не отступятся от покоренных земель. но похоже присутствие за столом Ясмин постепенно успокаивало конфликт. Почти никто из них не видел самой схватки, а только слышали о том, что произошло.

На нее смотрели, к ней обращались и тихонько разговаривали, пока Вальдер решал какие-то вопросы со своими, говоря на странном северном акценте, и наконец обстановка сгладилась. Кардьян незаметно пожал ее ладонь, а сидевшая рядом тетушка Иллейв, по-прежнему прямая и статная, как всегда, пыталась поддержать незамысловатым разговором и ободряющими улыбками. Ясмин приподняла голову и держала себя со всей врожденной грацией. Она знала, что сейчас только так она вернет людям уверенность в завтрашнем дне, и потом, когда они увидят, что она по-прежнему сильна и уверена — решатся пойти за ней до конца.

Ясмин верила, что такой день настанет.

Но беспокойство за судьбу верного друга и других висело грузом на шее. Под конец, не выдержав этого гнета и устав от тесного ворота платья, Ясмин поднялась.

— Прошу простить меня, господа, я очень устала.

Мало кто из присутствующих видел, как отчаянно она сегодня стояла на перилах балкона, как умоляла Вальдера пощадить Риана, зато прекрасно видели люди Вальдера — Ясмин оглядела их лица. Ну и пусть.

Новоиспеченный супруг благожелательно кивнул. Он еще не знает, что по обычаям местных свадеб его ждет горячий прием, если он решится войти к ней сегодня.

— Сопроводите госпожу до комнаты, — с вежливой улыбкой предложил Вальдер слугам.

Хорошо, что не своим солдатам! Ирта, прислуживающая за столом, поставила графин и кивнула. Она проводила Ясмин до ее комнаты, молчаливо вошла следом и с осторожностью помогла снять летящее платье. Украшающие пояс камни тихо звякнули и прошлись холодом по коже.

— Богиня Теа благославила вас? — не сдержала Ирта любопытства. — О да, — отозвалась Ясмин, без сил закутываясь в простую ночную рубашку.

Она переоделась, не переставая бросать взгляды за окно. Сбежать со второго этажа, снова добраться до Риана и выручить его из заточения? Или хотя бы принести ему воды? Благо, стражники за дверью сейчас едва ли ждут от нее такой прыти.

Ясмин подошла к окну, но поняла, что сейчас затея не выполнима. Раскаленное солнце нагрело крышу, к тому же на таком ярком свету Ясмин не пробраться незаметно.

— Ты видела Риана… и остальных задержанных? — повернувшись, спросила она у служанки.

— Да госпожа, — с печалью в голосе сказала Ирта. — Бедолаг сковали кандалами и оставили на улице, а Риану не дали даже глотка воды! Боюсь, к завтрашнему дню он потеряет сознание.

Ясмин шумно выдохнула.

— Ирта, сделай что-нибудь, я прошу! Проберись туда, отвлеки воинов или, не знаю, обольсти их, ты же умеешь? Можешь прихватить что-то со стола, якобы собакам. — Ясмин схватила испуганную Ирту за руки. — Не дай Риану умереть, умоляю. А я попробую добраться до них вечером, в сумерках. Я что-нибудь придумаю.

— Я постараюсь, госпожа, — неуверенно откликнулась Ирта, обернувшись на дверь. — За всеми нами следят, но я попробую.

— Иди, — попросила Ясмин и осталась в комнате одна.

Ей-то так просто никто не даст выйти.

Ясмин прошлась по комнате ещё раз, коснувшись резной опоры балдахина. Повела пальцами по такому же изящному столику из тёмного дерева. Обед затянулся надолго, и солнце за окном клонилось к лесу — жара потепенно спадала, как тёплое одеяло, обнажая кожу. Прижавшись лбом к деревянной раме, Ясмин смотрела сквозь полуприкрытые ставни на слабые колыхания тростниковых листьев на плантации за забором.

Ему хоть бы хны. Будет расти тут как прежде, кто бы ни жил в этом доме: законные хозяева, заботливый до одури отец, отдавший плантациям всю жизнь, или этот новый захватчик. Сахарным растениям все равно — знай подставляй зеленые листья щедрому солнцу да впитывай влагу с земли.

Ясмин вспомнила, как в детстве отец срубил один созревший стебель и дал ей попробовать сладкий сок растения, такой приторный, что на языке ещё долго оставался этот привкус.

«Это настоящее сладкое золото, Ясмин. Люди из далеких земель готовы отдавать за него несметные сокровища, хоть раз попробовав эту сладость. Мы с тобой счастливые обладатели всего этого — погляди! Береги эту землю, и она принесёт тебе богатство и власть».

Богатство и власть! Пока тростник приносит скорее несчастье и кровь из-за тех, кто хочет этим богатством обладать!

Ясмин вздохнула и ещё раз оглядела комнату, то ли в поисках какой-то защиты, то ли в поисках способа укрыться. Может, Вальдер и не придёт. Он получил, что хотел. Она ещё оспорит это его право, но пока надо придумать, что делать дальше и как спасти тех, кто рискнул своими жизнями!

А если рискнёт прийти — она его встретит как было положено по древнему обычаю. Благо, на их землях он на стороне женщин, так было со времён сошествия богини Теа.

Ясмин села на коленях на кровати и уставилась на окно, на лениво ползущие в щелях ставень белые облака. Обращаться к богине её учила мать, а после тетушка Иллейв, но Ясмин все равно делала это на свой лад. И она на минуту прикрыла глаза.

Измученная прошлой ночью и тревожными снами, Ясмин опустилась на прохладную простынь и вдохнула теплый воздух.

Открыла она глаза от шума и звука шагов по лестнице. Она заснула — и за окном успели сгустится сумерки, но жара еще не спала. Ясмин села на кровати, которая больше не казалась прохладной, и настороженно уставилась на дверь.

Вальдер появился с легким стуком, вроде бы соблюдал приличия, но на самом деле его едва ли волновало мнение и желания Ясмин.

— Как чувствуешь себя, дорогая? Выспалась?

Теперь на эту «дорогую» он имел законное право. Ясмин вскинула голову.

— Мне больно за тех, кто пришел мне на помощь, и кто теперь умирает там от жары.

Она поднялась с кровати и ступила ногами на пол. Обошла угрожающе деревянные опоры постели, предусмотрительно схватив со столика тяжелый подсвечник.

— А вот тебе и наши обычаи. Чтобы наша жизнь стала счастливой, после свадьбы молодая жена имеет право бить мужа так, как посчитаю нужным. Чтобы выместить всю злость сразу, ради спокойной семейной жизни. — И она, не колеблясь, швырнула подсвечник ему в живот. И попала, так, что не ожидавший Вальдер только охнул и согнулся. Ясмин принялась бить кулаками по его спине. Со всей силы и со всей ненависти, что у нее кипела в груди.

Вальдер прикрыл голову руками и только пытался увернуться от её кулаков.

— Тогда ты, похоже, слишком быстро решила стать моей женой, — он откровенно смеялся над ней, — раз начала бить меня с самого начала.

Убила бы или покалечила, хватило бы на это сил!! Или пусть возненавидит её в ответ, пусть поймёт, что с ней ему не будет сладко!

— Это тебе за осужденных тобой на мучения!

Вальдер тут же перехватил обе ее руки, поднял наверх и с легкостью удержал Ясмин в такой хватке.

Он внимательно уставился Ясмин в глаза. От холода этой золотистой зелени по коже будто волна прокатилась. На скуле проступила ссадина от её ногтей.

— Эти твои друзья — готовы были убить меня и моих людей.

— Это закон наших земель. Врагов убивают, не спрашивая.

Вальдер подвел ее к кровати и легким толчком бросил на простыню. Потерев ушибленное плечо и поморщившись, он тихо проговорил:

— Теперь-то я вроде уже как не враг, м? Глупо убивать того, кого признал ваш прежний хозяин и твой отец, Ясмин. Сегодня и ты сама. Пора оставить в прошлом ваши кровожадные замашки. — Тогда отпусти того, кого ты приговорил к мучительной смерти. Сутки на жаре без воды — и он умрет!

— А ты жалостливая, моя дикая темноглазая кошка. Или тот парень тебе особенно близок?

Вальдер подошел к окну и выглянул, будто бы оценивая, насколько там на самом деле жарко. Постояв и подышав знойным воздухом, он покачал головой и плотно прикрыл ставни.

— Ты права, там действительно весьма жарко.

Он снова издевается! Невыносимый, ужасный человек!

— Ты чудовище, — медленно проговорила Ясмин, буравя взглядом его профиль с одним сощуренным глазом, широкие плечи, уверенно расставленные ноги. — Жестокое чудовище… Я тебя ненавижу.

— Так же сильно, как своего отца? — Вальдер подошел к ней ближе, но Ясмин не шелохнулась.

Это был подлый удар. Отец ведь и правда первый, кто в самом деле предал ее, если верить тому письму… И все же она не могла до конца в это поверить. Ясмин раздирало на части: казалось, сердце хочет одновременно верить отцу, как всегда, как единственному, кто точно знает, что надо делать… Но она чувствовала, что Вальдер не врет. И боль царапала душу, точно осколком разбитого зеркала. Мир вовсе не такой, каким ей казался прежде.

Вальдер остановился перед ней и мягко взял за подбородок. Огладил щеку, а потом присел рядом и неожиданно ласково принялся изучать ее лицо. Но каждое его касание только жгло.

— Что тебе нужно от меня? — повторила Ясмин утренний вопрос, отчаявшись найти ответ в глазах мага. — Мы заключили брак, который признали все, я доказала, что мое согласие прозвучало… и ты здесь по праву. Разве не этого ты хотел?! Уйди же. Я не хочу тебя видеть!

— Мне жаль, — в его голосе звучало искреннее раскаяние. Такое, что Ясмин даже поверила. Или это все его магия, хоть и он клялся не использовать против!

Жаль, что всё происходит именно так? Жаль, что он вызывает в ней только ненависть и боль? Может, теперь Вальдер хочет загладить свою вину?..

Глава 11

Но Вальдер не выпустил ее после своих слов, только наоборот уперся ладонями в подушки у изголовья и склонился к задержавшей дыхание Ясмин. И успел поцеловать, осторожно прихватив ее нижнюю губу, коснулся языком, точно ждал ответной реакции. Но не дождался и отстранился.

— Я ударю тебя.

— Попробуй.

Ясмин не надо было предлагать дважды — и она тут же пихнула его коленом по бедру, пытаясь скинуть с кровати. Маг чуть дернулся, но эффект был небольшой.

— Я буду кричать, — прошипела Ясмин, пытаясь отползти от нависшего над ней мужчины. Во всей его позе сквозила уверенность и сила, а еще — беспредельное спокойствие. Казалось, словно надвигалась неотвратимая буря. — Меня услышит весь дом!

Вальдер на миг приподнялся, и Ясмин подумала было, что ее угроза подействовала, но он только быстро распустил шнуровку на груди и стянул с себя рубашку через голову. Мерцающий желтый свет свечи тут же очертил жесткие, рельефные мускулы и покрытую волосками кожу: жесткие завитки шли по мощной груди и подтянутому животу.

— Кричать — это мне нравится. Думаю, не только я знаю, как кричат в первую брачную ночь.

Мужчина усмехнулся и чуть склонил голову, глядя, как она настороженно изучает его обнаженное тело и не может отвести взгляд.

— Ты не посмеешь, — просипела Ясмин, вмиг потеряв голос.

— Я принес вашего тростникового рома. Надеюсь, ты пьешь? — Вальдер поднялся с кровати, продемонстрировав ей грацию хищника, и взял со стола бокал, а потом протянул ей.

Ясмин попыталась отползти прочь и притянула к себе легкое покрывало, чтобы укрыться. Дрожь пошла по всему телу, и охватило оцепенение.

— Только если там отрава, и я забуду все это, как страшный сон!

— Увы. — Похоже, Вальдер окончательно потерял терпение. Он потянул носом и сделал большой глоток, а потом попросту швырнул бокал через плечо. Напиток разлился по ковру, и запахло алкоголем.

Вальдер поставил одно колено на кровать, добрался до Ясмин и, мягко, но сильно обхватив за шею, снова прижался поцелуем. На этот раз Ясмин почувствовала на языке пьянящую жидкость и не успела понять, как ром обжег горло. Она попыталась отбиться, но поцелуй становился все настойчивей, а голову вдруг повело.

С трудом вырвавшись, Ясмин отпрянула и вдохнула.

— Иди сюда, и я не причиню тебе боль, — голос его прозвучал даже ласково, но глаза потемнели и пугающе завораживали. — Слышишь?

— Нет! Нет, нет, нет… — выкрикнула Ясмин и бросилась из кровати прочь, опередить Вальдера, но не успела.

Ладонь мага в одно мгновение накрыла ей рот, а сам он оказался наверху и подмял Ясмин под себя. Она пыталась сопротивляться. Замотала головой изо всех сил, снова ударила Вальдера коленом, но это было все равно, что сражаться со скалой.

В голове зашумело. Ясмин укусила Вальдера за пальцы, которыми он закрыл ей рот. Сначала слабо, а потом ухватила один палец и сжала зубы изо всех сил — на язык попала чужая кровь.

— Вот ты… — прошипел Вальдер и больше не сдерживал злость.

Ясмин ждала удара по лицу, но маг не стал ее бить и не убрал руку. Одним движением он перевернул Ясмин на живот и снова навалился сверху. Его пальцы до боли сжали подбородок и заставили расцепить зубы.

— Тише, и я буду нежен.

Чужой голос лавой разливался по коже, сухие шипящие царапали слух. Ясмин безуспешно пыталась сбросить мужчину, но он лишь сильней придавливал ее к мягкой кровати, так, что стало нечем дышать.

Второй рукой он прошелся по бедру, по ягодице, продолжая невыносимо медленно задирать ткань платья. Ясмин протестующе замычала, но он снова стиснул пальцами щеки, не до боли, но она не могла ничего сделать, не могла сопротивляться.

Плотно прилегающие штаны не сдерживали его сильное возбуждение. Он прижимался к ней так тесно, что она чувствовала лихорадочное биение его сердца. Ясмин металась, как в кошмаре, а перед глазами вспоминался Калхас — такой же одержимый страстью. Но от него она тогда смогла сбежать, а противостоять Вальдеру не удавалось.

Маг приподнялся, но лишь для того, чтобы освободиться от штанов. Прижав Ясмин снова, он с нажимом огладил бедра, раздвинул их своими коленями и скользнул рукой между ее ног. Ясмин сжалась изо всех сил, и Вальдер только чуть тронул самое нежное место.

— Не хочу так, — пробормотал он и выпустил ее. Ясмин тут же вырвалась и успела отпрянуть до изголовья кровати, но Вальдер настиг ее там, подхватив со стула свой пояс.

— Оставь меня! — не своим голосом крикнула Ясмин.

— Тебе будет хорошо. Просто слушай меня. — Одним рывком он перехватил ее руки и тут же ловко завел за голову, а потом так же быстро привязал к кованому изголовью.

Ясмин принялась отбиваться ногами, но Вальдер и их удержал, стиснув до боли лодыжки. Задравшееся почти до груди платье открывало ему обзор на разведенные ноги, на обнаженный живот, и Ясмин мучительно билась, чтобы хотя бы вырваться из жесткой хватки.

— Надо было все же напоить тебя как следует, и ты бы ластилась ко мне сама, как ласковая кошечка. Я же знаю, что притягиваю тебя. Я это хорошо чувствую… И ты сводишь этим с ума.

И он вдруг склонился вниз. Ясмин чувствовала каждый миг, когда он скользил губами по ее голеням, коленям. В конце концов он с силой сдавил и развел в сторону бедра, а потом неожиданно коснулся губами жесткого треугольника волос и уверенно провел языком по чувствительному бугорку. Ясмин выгнулась дугой от острой вспышки. Что он делает?!

Касаясь мягкими губами вновь и вновь, царапая колючей щетиной, он ласкал ее языком, пробираясь вглубь и обводя по кругу, продолжая изо всех сил удерживать бедра, и Ясмин поняла, что больше не может сопротивляться. Он знал, что делать с женщинами, но ее тело сковало оцепенением. Она не так представляла себе первую близость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ненависть к захватчику, ярость, стыд, смущение и острое ощущение ласкающего чужого языка — все смешалось в один невыносимый комок эмоций, и Ясмин тихо рычала от нарастающего бессилия, не в силах шевельнуться. Выпитый глоток рома вызвал слабость, перед глазами поплыло.

Увлажнив ее лоно, Вальдер провел пальцами, скользнул внутрь и надавил. Ввёл пальцы снова — издевающе медленно, явно чувствуя, как мокро там становится после его ласк. Он приподнялся, переместился ближе, с нажимом провел ладонями по ее пояснице, вдоль талии, уперся в кровать и прижался между ног твердым естеством. Невольный вздох вырвался у Ясмин из горла.

— Развязать тебя или еще рано? — спросил он, склоняясь ниже и прихватывая губами кожу на шее. Прикусил мочку уха, но не стал ждать ответа.

Она не успела вдохнуть, как он вошел в нее — осторожно, но уверенно. Она протяжно простонала от боли и острых ощущений, пытаясь сдержать звуки. Нельзя доставить ему удовольствие своим криком! Вальдер неотвратимо продолжал движения. Минутная боль сменилась странным чувством. Ясмин казалось, что все это происходит не с ней, не по-настоящему, дурной сон. Такого не может быть. Все стало путаным и смазанным. Зажмурив глаза, она пыталась представить что-то иное, и перед глазами возник Риан. Тогда, в зарослях, когда смотрел на нее пристально, в самую ее душу.

— Смотри… на меня, — горячо и прерывисто прошептал чужак.

— Нет, — попыталась отвернуться Ясмин, но он опустился и приник к ней губами, впился поцелуем. Захватил ее губы, его язык коснулся ее. Он вторгся в нее как и на ее земли, присвоил себе всю, целиком. Брал жадно, не спрашивая. Жар его обнаженного тела горячил, словно лихорадка, и Ясмин не могла ничего с этим сделать, только чувствовала, как он двигается внутри нее, вбивается до упора, а она даже не может освободить связанные за головой руки, только беспомощно выгибается под его телом.

Он двигался настойчиво, долго, постепенно учащаясь, напирая все сильнее, кусал ее губы и сминал руками простынь. Наконец он резко содрогнулся, прохрипев, и Ясмин почувствовала, как тепло запульсировало внутри.

Горячие слезы потекли по щекам, и не было даже возможности смахнуть их. Ясмин отворачивалась от Вальдера, но нигде не могла найти спасения. Мягко освободившись, он приподнялся, и Ясмин ждала, что он бросит ее вот так, униженную и связанную, и уйдет.

Но Вальдер не ушел, лег рядом. Медленно проведя по бедру, изгибу талии, он потянул платье еще выше, до самых рук. Приподнялся над ней. Ясмин не смогла даже закрыть глаза, и бездумно смотрела, как ходят его мышцы под покрывшейся испариной кожей. Сев на колени, он подтащил платье до связанных запястий, быстро освободил ее, размотав ремень, и тут же стянул платье до конца.

Совсем обнаженная теперь Ясмин прижала к животу руки, скрестив их, подтянула колени, будто еще была возможность защититься. Но нет, все уже произошло, все случилось, это не кошмар, это случилось с ней в самом деле. И не было даже сил вскочить, уйти, убежать, ударить ненавистного мужчину. Даже отвернуться от чужого дыхания в лицо.

Вальдер лёг ниже и вдруг осторожно стер слезы с ее лица. Ясмин дернулась, и мужчина тут же убрал руки.

— Я не хочу причинять тебе боль. Я обещал.

— Ты уже причинил. — Через силу произнесла Ясмин, уставившись ничего не видящими глазами в потолок. — И это не та боль, которую можно вылечить.

Даже на ярость не осталось сил, Ясмин чувствовала ноющую тяжесть внизу живота и как унижение растекалось по венам ядом. И не только унижение, что-то еще примешивалось и ранило страшнее всего. То, что заставляло тогда идти на встречи с Калхасом вновь и вновь. Искала любовь и чужое одобрение?..

Вальдер опустился рядом с ней и облокотился на одну руку. Он изучал ее так, словно видел в первый раз, словно ожидал чего-то другого.

— Что ты хочешь? — в третий раз за день повторила Ясмин, упираясь взглядом в потолок. Лишь бы не видеть ненавистное лицо чужака.

— Тебе говорили, как ты притягательна? — спросил Вальдер и осторожно повернул ее лицо к себе, заговорил серьезно, без малейшей насмешки. — Твои темные глаза, губы, такие плавные изгибы… твои кудряшки. — Он вдохнул запах ее волос. — Я удивлен, что никто еще не предъявил права на такую красоту.

— Мой отец… — она сглотнула ком в горле, — …принимал решения насчет женихов.

— И принял, как видишь. — Вальдер покачал головой, продолжая разглядывать ее.

Ясмин дернулась было прочь, но он не стал ничего делать, а наоборот подтянул спиной к себе, взял покрывало и укрыл ее.

— Ты не боишься, что я убью тебя, если ты заснешь?

— Очень, — он коснулся губами ее уха, и дрожь прошла по телу.

Ясмин лишь на мгновение закрыла глаза, чтобы усыпить его бдительность. Чтобы прийти в себя, схватить что-то тяжелое и, дождавшись, когда маг сомкнет глаза, разнести ему голову.

Глава 12

Глаза не желали открываться, и Ясмин с усилием разлепила веки.

За окном уже светило солнце, и она с болью зажмурила веки, будто яркое светило обжигает глаза. Ясмин не чувствовала своего тела. Потребовалось немалое усилие, чтобы просто шевельнуться, а потом перекатиться на бок.

Она была одна.

Ясмин быстро поднялась с кровати, тут же вспомнив все, что произошло прошедшей ночью. Но чувства отчего-то притупились, будто Вальдер не только принудил её к близости, но и всё-таки применил свою магию, сделав произошедшее зыбким, как сон.

И тут сквозь дурман прорвалась другое жуткое воспоминание. Риан! Если он ещё там, на жаре, он может погибнуть. Ясмин забыла про свою боль — благо, ничего физически не болело и не ныло — схватила простой наряд, оделась, не глядя на себя в зеркало, и замерла у двери. Если за ней дежурят охранники, она должна просто проскользнуть мимо них как можно быстрее, пока они не успеют опомниться.

Набрав полную грудь воздуха, она как можно тише и быстрее открыла дверь. Не заперта, слава духам! И за дверью никого не оказалось. Что, неужели теперь счёл, что дело сделано и никуда Ясмин от него не денется?

Не думая об этом больше, Ясмин сбежала по лестнице вниз. И встретила вдруг старика Кардьяна, который с заметным беспокойством уставился на её лицо.

Ясмин замерла, не представляя, как она сейчас выглядит. Она только хрипловато спросила:

— Где Риан и остальные?

Старик Кардьян мучительно поморщился, быстро глянул наверх на кабинет Вальдера и отозвался:

— У дальнего двора, на улице. Их охраняют те цепные псы…

Не тратя больше времени, Ясмин бросилась во двор. Она всё ещё хозяйка, они не посмеют ее остановить.

Широкий подол путался в ногах, пока она торопливо шла к дальнему углу двора, по вытоптанной дороге, мимо больших колонн парадной стороны дома.

Вокруг все стихло, будто остальных живых людей Вальдер мигом отправил работать, даже служанок и садовников не было видно. Наконец она свернула за угол и разглядела поодаль у хозяйственного двора сидящего на земле полураздетого человека.

Голова его склонилась к груди, ноги бессильно вытянуты, а солнце подбирается все ближе к груди, угрожая изжарить заживо.

Ясмин подобрала подол и побежала, наплевав, увидят ее или нет.

— Риан, — опустилась она перед мужчиной.

Он даже не вздрогнул, точно не слышал. Он жив?! Ясмин коснулась его щеки, подняла ему голову. Запекшиеся от жары губы потрескались, на смуглой коже блестели капли пота. И он никак не приходил в сознание.

Ясмин беспомощно огляделась. Где же Ирта? Срочно нужна вода. Конечно, фонтан! Этот подонок Вальдер приковал конюха так, чтобы тот видел перед собой спасительную воду, но не мог дотянуться. Извращённая жестокость!

Но вдруг Риан пошевелился и распахнул глаза, и Ясмин осталась с ним рядом.

— Госпожа, — пробормотал пересохшими губами Риан и попытался улыбнуться. Из-под густых спутанных волос взглянули чуть запавшие тёмные и блестящие глаза.

— Риан, ты жив… — облегченно улыбнулась Ясмин, усевшись прямо на землю рядом. Коснулась толстой цепи, которая сковывала ему руки за спиной, и поняла, что освободить без ключа его не сможет.

Ещё недавно они были так близки к тому, чтобы добежать до свободы, скрыться от ненавистных завоевателей. Но теперь всё пропало. И из-за неё Риан вернулся, вернулся, чтобы оказаться пойманным в капкан. Чувство вины сдавило грудь. И ведь больше не будет как прежде… Как назло вспомнилась картина прошлой ночи, собственные связанные руки, нависший над ней Вальдер, его уверенные, настойчивые ласки и то, как он подчинил себе.

Ясмин сердито мотнула головой. Она хотя бы жива, а Риану ещё грозит мучение. Вальдер не отпустит его.

Она ухватила ладонь Риана и сжала.

— Я вытащу тебя.

И Риан вдруг посмотрел на неё снова так пронзительно, что по коже пробежали мурашки. Что-то было странное в его глазах.

Он вдруг подобрался, подтянул к себе ноги и вытянулся к ней ближе.

— Что он сделал?

Ясмин нахмуренно вгляделась в его лицо. Неужели по ней так видно? Синяки на лице? Руки? Она невольно взглянула на свои запястья, но там ничего не было — ровная и гладкая кожа. Вальдер явно опытный… насильник. При этой мысли к горлу подкатил ком, и Ясмин до боли сжала кулаки.

— Как ты понял?

Риан склонил голову набок, будто изучая её в первый раз. И вдруг закусил нижнюю губу и сглотнул, будто прочитал что-то в ее голове. Он все узнал. И в миг его потемневшее лицо озарилось яростью. Такой, что Ясмин даже стало нехорошо.

Ясмин не выдержала и поднялась на ноги.

— Это ничего не изменит! Как и наша свадьба. Я верну себе свободу, вытащу тебя и остальных, слышишь? Мне плевать, что он о себе думает. Теа покарает его за все, а если нет, его испепелит наше солнце.

— Я убью его, — попытался Риан встать, но цепи держали крепко, а потом поднял голову, посмотрел ей за спину и стиснул челюсти.

Тяжелая рука легла на плечо Ясмин, но она даже не вздрогнула.

— Ты уже попытался, парень, — прозвучал за спиной голос бесшумно подошедшего Вальдера.

Ясмин медленно поднялась и повернулась к нему, пытаясь сдержать злость. Хотелось сбросить руку, оттолкнуть чужака, но она только медленно вдохнула.

— Отпусти его, — приказала она.

— Чтобы он снова набросился на меня со здоровенным тесаком? Зачем мне это?

Ясмин осклабилась.

— Боишься его, значит?

Вальдер стер с лица свою усмешку. Он провел тыльной стороной ладони по её щеке, будто жалея глупую неразумную девчонку, которую надо учить жизни. Ясмин резко отбросила его ладонь и повторила — Отпусти и дай ему воды!

— Вы слышали приказ хозяйки. — Вальдер махнул рукой своим воякам, которые лениво дежурили неподалеку.

Старший, с большим круглым животом, кивнул и потянулся за ключами, которые висели на поясе. Подойдя вразвалку к прикованному к столбу Риану, он присел и повернул ключ в замке.

Риан медленно поднялся, не сводя глаз с Вальдера. Ясмин показалось, что он сейчас набросится на мага и впрямь убьет его.

Ясмин дернулась к нему, но Вальдер жестко стиснул пальцы у нее на плече и удержал на месте. Риан размял шею и, бросив ещё один взгляд на Вальдера и торчащих рядом его воинов, прошел с трудом до фонтана. Добравшись до каменной чаши, ухватился за широкий край и зачерпнул ладонью воду, выпил, потом еще и еще. А потом набрал обе ладони и щедро плеснул себе на голову, растер шею и наконец повернулся к ним.

— А ты ловко сыграл роль послушного и трусливого слуги. — Вальдер цокнул. — Признаться, я на время поверил, что тебе можно доверить наших лошадей. Даже не пойму, как ты меня так провёл.

Вода стекала с мокрых волос Риана и капала на измазанную на груди рубашку, оставляя мокрые пятна. Белые на фоне грязной кожи зубы сверкнули, когда он нехорошо улыбнулся магу. Будто оценил, успеет ли свернуть ему шею прежде, чем его цепные псы набросятся и забьют до смерти.

— Может, это потому, что ты вовсю уже пялился на нашу госпожу? — Риан потер по-прежнему скованными руками шею.

Ясмин смотрела на него и мысленно умоляла не делать сейчас резких движений. Вальдер маг и сможет подчинить его своей магией. Ему-то он ничего не обещал. Нельзя бросаться на того, кто заведомо мощнее, не придумав план.

— Гляди, твой мальчик даже искупался. Ты довольна? — прошептал Вальдер ей на ухо, убрав с плеча пряди волос.

— Убери свои руки, — прошипела в ответ Ясмин, видя, как разгораются ненавистью глаза Риана. Показалось, что именно этого Вальдер и добивается — распаляет до предела их злость и бушующую ярость, чтобы напиться ими сполна. Словно только это ему и нужно на самом деле.

— Думаю, он посидит здесь еще, вместе с остальными деревенскими. Я хочу, чтобы твои люди поняли, Ясмин, что не стоит идти против закона. Сейчас он на моей стороне: у меня приказ графа, разрешение твоего отца и твое нежное «Да», не так ли?

Ясмин пропустила мимо ушей его слова, которыми он пытался снова ее задеть, и, не поворачивая головы, сказала тихо и размеренно:

— Я думаю, что есть вариант разумней.

— Вот как. Любопытно, — откликнулся Вальдер. — Хорошо, давай это обсудим. Эй, Марис, отгони этого к его банде и присмотри, пока мы решим, что делать дальше. Идем, — приказал он Ясмин и кивнул на дом.

Ясмин последний раз обменялась взглядами с Рианом, который явно не собирался так просто сдаваться. Дернув плечом, конюх позволил воинам увести себя к остальным.

Войдя в дом, Вальдер поймал на проходной кухарку и распорядился:

— Погрейте что-нибудь на завтрак для госпожи и принесите в кабинет. Она так долго спала, что пропустила всё на свете.

Ясмин смерила его презрительным взглядом, но промолчала.

В кабинете Вальдер вольготно раскинулся в кресле и вытянул ноги, скрестив сапоги. Ясмин с прямой спиной опустилась на софу. Вскоре кухарка лично принесла поднос с горячим кофе и выпечкой, и Ясмин не стала отказываться.

Обхватив кружку, она сделала несколько обжигающих глотков и судорожно выдохнула, собираясь с силами. Было непросто сидеть напротив того, кто прошлой ночью… Снова вспомнилось его близкое дыхание, переплетения напряженных мышц, бесстыдные ласки. Ясмин прогнала предательскую слабость и посмотрела прямо на мага. Вальдер же наблюдал за тем, как она ест, с каким-то странным удовольствием.

— Через несколько дней надо начинать сбор урожая, — заговорила Ясмин, взглянув ему в глаза и сохранив сдержанность. — Глупо тратить еду и время твоих людей, чтобы охранять сидящих без дела сильных мужчин. На сборе тростника важные каждые руки.

Вальдер улыбнулся.

— Да ты настоящая хозяйка.

— Мы нанимаем рубщиков из деревень во время сбора урожая, а теперь ты хочешь посадить на цепи тридцать крепких мужчин и мучить их голодом и жаждой. Этим ты только усилишь ненависть к вам, захватчикам! Их семьи останутся без заработка и еды, а мы без достаточного числа работников.

— Но если я отпущу их — это сочтут слабостью. И в следующий раз они нападут снова.

— Нет, не сочтут, — помедлив, проговорила Ясмин. — Если я поговорю с ними сама и решу конфликт.

— И что ты скажешь?

— Попрошу верить мне и моему… супругу. — Ясмин будто вытолкнула это слово из себя, точно оно, находясь внутри, отравляло. — Да, я признаю тебя перед всеми и скажу, что ты не желаешь им зла. И готов простить нападение, если они отработают это на плантации.

— Я не смогу предоставить им свободу.

— Пообещай отпустить, когда они отработают этот сезон сбора урожая. И позволь накормить их семьи — и ты будешь мудрым хозяином, а не дураком, который рубит сук, на котором сидит, — она все-таки дала выход своей злости в последних словах.

И Вальдер с шумом потянул воздух, довольно улыбнувшись.

— Как же мне нравится твоя дерзость.

Он оперся о подлокотники и встал. Ясмин отступила назад, а он подошел еще ближе, прижал почти к самой стене. Ясмин вспомнила, какой жгучей ненавистью светились глаза Риана, когда он понял, что Вальдер взял её силой, но ощутила, что снова впадает в оцепенение. Она вскинула голову. Бить его бесполезно, сопротивляться не удается тоже.

— Не смей!..Вальдер обхватил ее за талию и хотел впиться в губы поцелуем, но почувствовал ее дикое напряжение и замер. Провел ладонью по плечу, стащил с него широкую лямку платья, ожидая ее реакции. Снова будет издеваться, заставляя отдаться ему добровольно?

— Какая ты сладкая…

Вальдер провел большим пальцем по ее губам, чуть оттянул нижнюю. Ясмин вспомнила вкус его крови и угрожающе стиснула зубы. Сейчас так близко было его лицо, высеченные словно из камня черты, ямочки на щеках, жесткая щетина и яркий, завораживающий взгляд.

Ловко стянув платье с плеч, так, что оно собралось на талии, Вальдер провел руками по обнаженной груди, сжал ладонями. Ясмин до боли впилась пальцами в его руки, напрягла все свои силы и отвела прочь.

— Не. Трогай. Меня. Больше!

— Тебе же хочется этого, моя дорогая, — хрипло сказал он, запросто переборов ее и прижав обратно к стене.

Сейчас снова прильнет жадным поцелуем, сомнет все сопротивление, стянет и без того скомканное платье… В затуманенной голове Ясмин появилась безумная мысль. А может, поддаться? Заставить его потерять бдительность, а после сбежать? Пусть он снова загорится страстью, он же хочет ее…

Запах свободы будто коснулся краешков ноздрей, заставив их затрепетать в предвкушении. Она найдет Риана и заставит освободить всех задержанных, передав «приказ» Вальдера, а потом заберут всех лошадей и исчезнет отсюда.

Ясмин откинула голову, открыв шею и позволив ему прижаться горячими губами к нежной коже. Тихонько вздохнула со стоном, будто бы сдаваясь под напором. А потом, подавшись вперёд, она сама коснулась его грудью, положила руки ему на плечи, приблизила свои губы к его. И уже чувствовала жар его дыхания и нетерпение тела… но Вальдер усмехнулся и отстранился.

— Нет уж, ты просила тебя не трогать. Значит, не буду, — развел он руки, выпуская ее.

Ясмин замерла в бешенстве. Она думала, что ничего не может быть унизительней того случая с платьем и того, что случилось ночью, но теперь… Теперь он выставил всё так, будто это она, полураздетая, пристает к нему, а он отказывается!

— Какой же ты урод, — выпалила она, не в силах совладать со своей злостью. — Несносный урод и сволочь! — Ясмин быстро сдернула платье наверх, прикрывшись, и против воли почувствовала, как кровь от стыда прилила к лицу и губам.

— Может быть я хочу, чтобы ты меня умоляла.

Он смеется над ней!

— Мечтай об этом!

Вальдер сложил руки на груди и отступил, позволяя ей уйти.

Тяжело дыша, Ясмин вышла из кабинета прочь и со всей силы хлопнула дверью. Надо было сделать это еще в тот раз! Он просто ублюдок!

Ясмин сползла вниз по стене и только в последний момент заметила взгляд Ирты, стоящей на первом этаже у окна. Служанка оглядела ее растрепанный внешний вид, клокочущую злость в движениях и явно представила, что только что новый хозяин делал с госпожой в кабинете ее отца.

Глава 13

После того, как Ясмин вернулась в свою комнату, в дверь постучали. Ясмин не отвечала, расчесывая совсем спутавшиеся волосы. Бесполезно! Дверь приоткрылась, и заглянула служанка. Не Ирта, а Мартина — добродушная кузина, прислуживающая раньше отцу. Теперь она, верно, растерялась, не зная, куда себя применить, а Вальдер только пугал.

— Я могу помочь тебе, Ясмин?

— Не могу расчесать волосы, — раздраженно махнула щеткой Ясмин и безнадежно отложила ее на столик. Как будто это было самое страшное расстройство за последние дни.

— У меня есть масло.

Мартина скрылась за дверью, а потом быстро вернулась. Осторожно налила кокосовое масло на ладони и нанесла на волосы Ясмин, а потом принялась расчесывать тяжелым гребнем.

— Где Ирта?

— Она плохо себя чувствует, говорит. Мне кажется, она боится нового хозяина, боится попасть ему на глаза лишний раз.

— А мне кажется, что как раз наоборот, только об этом и мечтает. — Ясмин повернулась к Мартине. — А ты его не боишься?

— Я молю богинь, чтобы он был милостив к вам, Ясмин. Если они одобрили ваш брак, то должны уберечь от зла…

Ясмин повернулась к зеркалу и вгляделась в свое лицо. Уберегли ли богини? А может, они не слышат этих просьб, потому что сама Ясмин не позволила им поверить в серьезность намерений. Сама признала в глубине души, что не считает брак настоящим. И обряд стал обманом.

За окном послышались голоса и перестук копыт, а после и шумные голоса. Кто ещё? Кто-то из тех старых гостей, кто ещё не знает о захвате власти?

Ясмин отстранила Мартину и подошла к дальнему окну, из которого хорошо было видно парадные ворота. Прекрасно. Старый Пьер со своим заносчивым сыном, которого давно мечтал сосватать для Ясмин, но отец так и не дал своё разрешение. Зато отдал ее этому Вальдеру!

Пьер с сыном вышли из крытой повозки и настороженно огляделись по сторонам, заметив повсюду чужаков с оружием. За ним притормозили его всадники — человек десять, не больше. Ясмин вдруг усмехнулась. Неожиданность, да?

Она оглянулась. Мартина взволнованно переминалась с ноги на ногу и, когда Ясмин посмотрела на неё, тут же спросила:

— Сообщить… кириосу?

— Конечно. Это теперь его обязанность — принимать гостей.

Мартина неловко кивнула и поспешно скрылась.

Ясмин привела наконец свои волосы в порядок и опустилась на стул перед зеркалом. Что Вальдер теперь будет делать?

Он не заставил себя долго ждать и вскоре постучал в комнату. Надо же! Вспомнил про свою былую вежливость. Ясмин откинулась и посмотрела на него через плечо. Вальдер выглядел сдержанным и скупым на эмоции, просто сухо сообщил:

— Ты мне нужна.

— Неужели?

Досада и нетерпение отразились на его лице, но Ясмин не стала тянуть, поднялась и подошла к магу.

— Это кредиторы отца, и сейчас они явно не в духе. Прошлый сезон для плантации был неурожайным — слишком долго продержалась засуха. Отец много занял, чтобы расплатиться с рабочими, и не спешил отдавать.

Вальдер слушал ее внимательно и ничего не говорил.

— Что? — приподняла она брови. — Не думал, что плантации это не только выгодно, но и хлопотно? Можно вновь просить об отсрочке или откупиться иначе. Я не знаю, что думал делать отец.

— Я понял. Пойдём вниз, познакомишь.

— Если ты отпустишь закованных, как было оговорено… в кабинете. — Ясмин со злостью почувствовала, как загорелись от воспоминаний щеки.

Вальдер хмыкнул, а потом взял её за талию и потянул за собой, и Ясмин ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Спускаясь по лестнице, Ясмин попыталась выглянуть в боковое окно, чтобы увидеть закованных в кандалы, но солнце слишком слепило в глаза. Вальдер приостановился и взял её под локоть, и в гостиную залу они спускались уже вместе, точно настоящие муж и жена.

— Госпожа ди Корса, — даже не склонил голову старый Пьер, стоящий внизу, а сам не переставал сверлить взглядом её и шедшего рядом Вальдера.

Приветствие отца повторил его сын, Шейн, скользнув по Ясмин любопытным взглядом. Ей впервые почудилось в нем не прежнее заносчивое и колючее настроение, а скорее спокойствие. Похоже, их женитьбу больше всего хотел сам Пьер, а у сына были другие планы. Ну вот и ладно. Хорошо бы ей теперь вспомнить собственные мечты…

Ясмин для проверки потянула свою руку, но Вальдер держал крепко.

— Кириос ди Фарен, — Ясмин осталась стоять прямо, с трудом вспомнив фамилию вместо привычного прозвища «Старый Пьер», каким его с презрением награждал отец. — Рада представить вас моему… супругу, Вальдеру ди Арстону. Он недавно прибыл из Аркетара.

Пьер только неприязненно кивнул, но руки не подал. Он не был стариком, скорее ровесником отца, но склочный характер и долгое пребывание на солцне высушили его почти черное от загара лицо, с которого тускло блестели глубоко сидящие глаза. Единственное его достоинство — он был богат. Настолько же, насколько жаден до денег. Настороженно посматривая на окружающих чужаков с оружием, Пьер успел смерить мага враждебным взглядом. Да, похоже до его земель новости о повсеместном приходе к власти магов шли с большим запозданием.

— Рад знакомству, — все-таки выдавил он, скривившись.

Несколько служанок по дому и даже Кардьян потихоньку собрались на первом этаже, и Ясмин ощутила от них небольшую поддержку в этой непростой ситуации. Но Вальдер держал крепко, и избежать сложного разговора не удастся.

— Не знаю, дошли ли до вас вести, но мой отец покинул плантацию и получил выгодное предложение… — продолжила Ясмин и покосилась на Вальдера, — в столице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вот как? — скрипуче отозвался Пьер и сверкнул белыми зубами. — Так, стало быть, теперь за его долги отвечает ваш… супруг?

Шейн был настроен менее враждебно, словно его более гибкий разум быстрее приспосабливался к обстоятельствам. Он обменялся быстрым взглядом с Ясмин и снова посмотрел на отца.

— Стало быть, так, — медленно и спокойно проговорил Вальдер, чуть склонив голову набок. — Хотите обсудить дела? Может быть, имеет смысл сделать это в кабинете?

— А ты быстро присвоил себе чужое, — грубо хохотнул Пьер, пропустив мимо ушей предложение мага. Казалось, он нарочно оглядывается по сторонам и призывает всех случайных свидетелей посмотреть на происходящее. — И каково хапнуть не только дом и плантации, но и должки прежнего хозяина?

— Весьма печально, кириос. Но думаю, мы найдём выход из такой ситуации.

— Мне не нужен выход! Мне нужны мои деньги, двести тыщ, которые я сдуру отдал ее папаше, — пренебрежительно кивнул Пьер на Ясмин, но Вальдер его перебил:

— Прошу вас уважительней отзываться о моей супруге и ее уважаемом отце, — прозвучало неожиданно резко.

И Ясмин подумала, что Вальдер взял ее с собой не просто ради того, чтобы она представила его как законного хозяина. Может, он хотел и ей показать свою власть. Чтобы не оставалось никаких сомнений на его счет…

Пьер держал в поле зрения своего крепкого сына, охранников поблизости и будто осмелел, снова бросив наглое:

— А это уже мне решать, как с ней обращаться. Ее папаша набрал долгов и исчез, прислав вместо себя столичного выскочку, который наверняка и знать ничего не знает о наших делах. И как мне ждать возврата собственных денег прикажете?

Он даже подошел ближе, покачиваясь, точно угрожая, и Ясмин даже восхитилась его то ли непроходящей тупости, то ли чрезмерной смелости. А быть может, он никогда и не испытывал на себе особую силу одаренных…

Вальдер незаметно сделал знак своим оставаться на месте — Ясмин увидела короткий жест за спиной — а сам выпустил ее и шагнул навстречу кредитору. Его сын, испугавшись за судьбу отца, хотел было вмешаться, но под взглядом Вальдера остался как вкопанный на месте.

Маг ухватил Старого Пьера за руку, мягко, на настойчиво, и тот не успел ничего сказать, только вдруг уставился Вальдеру в глаза и на миг замер. Ясмин будто почувствовала исходящую от мага паутину силы, и по коже прошел озноб. И она, и Шейн, стоявшие ближе всех, сделали несколько шагов назад, не желая попасть под жуткое влияние обученного мага.

Что он сделает? Убьет наглеца? Заставит страдать, упасть на колени? Ясмин уже слышала, как подчиняют своей власти маги…

Всё замерло на грани новой войны. Холод сковал легкие. Вальдер же не посмеет!…

Шейн бросился вперёд, но его схватили за руки. Послышался тихий шорох, когда все вооруженные мужчины потянулись за оружием. Не хватало устроить кровавое побоище прямо в доме! Кардьян вышел вперед вместе с помощником, но вмешаться не решился.

— Вальдер! — крикнула она, не в силах смотреть на это бездействуя.

Но тот тихо проговорил ей:

— Стой там. — А потом склонился над Пьером и произнес спокойно: — Я полагаю, как взрослые люди мы с вами сможем решить это дело мирно, не так ли?

Кредитор изменился в лице, с него схлынула вся краска и он почти сравнялся цветом с кожей северного чужака. На лице застыло жуткое выражение, будто его разрушают изнутри.

И все тут же замерли, точно боялись пошевелиться. Лишнее движение — и могучая магия лишит и их воли! Кто знает, как и что умеют прошедшие обучения… Из собравшихся знали только чужаки!

Хриплый стон вырвался из горла Пьера, такой пробирающий, что захотелось зажать уши. Чуть присогнув колени, будто ноги больше не держали его на полу, Пьер с трудом выдавил:

— Да, кириос ди Арстон.

Когда сын вырвался из лап вальдеровских охранников и бросился на помощь к отцу, и Вальдер уже выпустил несчастного. Потирая запястье, Пьер бессильно опустился на пол и уставился невидящим взглядом куда-то в стену.

— И что? Вы будете подчинять так себе каждого, кто будет вам возражать?! — отчаянно выкрикнул Шейн. — Вы один, а нас слишком много…

— Ну, для начала, я не один. — Вальдер кивнул на своих в гостиной. — Остальные уже согласились с тем, что мы, прошедшие многолетние обучения у дарханов, можем помогать другим… и руководить. Если вы не знаете, то и король Энарии приветствует власть одаренных, а за ним и остальные правители.

Ясмин на миг поймала себя на ощущении, что слушает его уверенный голос и отчасти верит его словам. Это ведь и правда так случилось! Даже короли признали влияние магов.

— То есть ваши боги делят всех на достойных и недостойных?

— На знающих и неопытных, — усмехнулся Вальдер.

Сын хотел что-то возразить, но понял, что даже все они не смогут сломить чужака — он обвёл взглядом всех собравшихся и поднялся.

— Не думал, что вас здесь так быстро… примут, — усмехнулся он в ответ.

— Моя дорогая супруга не стала возражать воле отца. — Вальдер ласково притянул Ясмин к себе и по-хозяйски обхватил за сложённые на груди руки, сжав пальцы, словно предупреждая, чтобы она не делала глупостей. — И теперь может убедится, что новый граф и его верные люди готовы поддерживать закон и порядок. Поэтому теперь вы можете решать все вопросы со мной. Если ваш отец захочет говорить нормально… А если нет, я жду вас, молодой человек.

— Я понял, — процедил сын сквозь зубы, вволю испытав стыд за унижение своего отца. Он дал своему отцу руку и увёл Старого Пьера прочь. За ними потянулись его слуги, попеременно оглядываясь то на самого мага, то на его воинов. Ясмин заметила, что и слуги, и Кардьян с помощником, ставшие невольными свидетелями этого разговора, тоже тихо разошлись по своим делам. Вскоре в доме наступила тишина.

Ясмин наконец с облегчением выдохнула, чувствуя, как уходит нервное напряжение. Вальдер выпустил её из своих объятий. Но она не стала тут же отстраняться прочь, а просто повернулась и сказала:

— Теперь выполни свою часть уговора.

Глава 14

Вальдер кивнул, и Ясмин решительно вернулась на улицу. Слуга у парадных дверей распахнул их и молча пропустил хозяйку. Она всё-таки оставалась хозяйкой, несмотря ни на что.

Жара разошлась всё сильнее. Стоило позвать с собой слугу с широким зонтом, но Ясмин не стала — ей идти к пленникам, которые и без того просидели на знойном солнце уже целые сутки. Чуть подобрав подол платья, чтобы не волочилось по пыли, Ясмин дошла до постройки, у которой сидели несчастные. Быстро оглянувшись, она заметила, что Вальдер остался в доме. Что ж, мудро. За ней пошли только его люди.

— Госпожа, — послышались голоса тех, кто заметил ее приближение.

Мужчины подвинулись ближе и с нетерпением вгляделись в ее лицо. Помятые, измученные неудобными позами и кандалами, они выглядели ужасно. Пахло потом и немытым телом. Ясмин нашла взглядом Риана, прикованного ближе всех к солнцу. Его рубаха давно высохла после утреннего «купания», ткань стала жесткой от жары и пыли. Лицо конюха было склонено вниз, и Ясмин вновь забеспокоилась, в сознании ли ее друг.

Сидевший рядом с ним мужчина из соседней деревни — Ясмин помнила его лицо, но не помнила имя — пихнул Риана локтем, и тот очнулся, облизал пересохшие губы и увидел Ясмин. На душе вмиг потеплело от его взгляда и вдруг стало спокойно.

— Я… благодарю вас за то, что вы пришли на помощь, за то, что беспокоились за мою судьбу. Это много для меня значит. — Говорить удавалось с трудом, особенно не хотелось сказать то, что она должна.

— Мы всю жизнь служили вашему отцу, госпожа, и не бросим вас в беде! — прохрипел самый бородатый, сидевший с краю. — Жаль, что ничего не удалось. Но эти уроды угрожали вас убить…

— Об этом я и хотела сказать. — Ясмин снова запнулась, не в силах произнести фразу до конца. Но наконец собрала всю волю и заговорила уверенно, правда, не посмев смотреть Риану в глаза: — Я благодарю вас за беспокойство, но прошу услышать меня. Они хотели остановить кровопролитие. Наш новый… хозяин нам не враг. Мы пришли к согласию. Я дала добро на наш с ним брак, и мой отец благословил нас. Да, они чужаки, но Ао и Теа приняли их на нашей земле, а наши правители — новый граф и даже сам король наделили кириоса Мелдоса особой властью. Поэтому я прошу вас остановить вражду.

— Но госпожа… — с возмущением раздалось на разные лады, как вдруг всех перебил голос Риана, низкий и хриплый.

— Вы слышали, что она сказала? — Он обвел всех суровым взглядом, и Ясмин даже подивилась: она прежде не знала его таким яростным. Но от невысказанного укора в голосе Риана хотелось куда-нибудь укрыться. — Госпожа не желает воевать.

— Стало быть, мы напрасно…

— Стало быть, — снова заговорил он, повернувшись к Ясмин, и теперь она была вынуждена смотреть прямо на него, — слава духам, что не успела пролиться кровь. И что жизнь госпожи больше вне опасности.

Что было в его непроницаемом взгляде? Ненависть, обида или разочарование? Ясмин до ужаса захотелось сейчас остаться с ним наедине и объяснить все происходящее, но не было возможности. Она только смотрела на его мужественное лицо, сжатые губы и вздутые жилы на шее, а перед глазами вставала картина их побега: на одной лошади, бок о бок, его уверенные и заботливые руки, держащие в седле. И какая-то невероятная теплота внутри.

— Мне жаль, что всё так вышло. Я просила моего… супруга о милости, ведь никто не пострадал. Никто из вас не будет сурово наказан за это преступление против воли короля. Но за попытку убийства его и его людей, он приговорил вас к месяцу бесплатных работ на плантации, чтобы вы могли искупить… свою вину. И тогда вы получите обратно свою свободу безо всякой кары. Он… хочет, чтобы вы знали, что ему не чужда справедливость.

Мужчины заговорили одновременно, кто-то рассерженно, кто-то облегченно. Риан молчал. Ясмин оглянулась на людей Вальдера и сделала им знак, что можно освободить закованных и отвести их на плантацию, но потом добавила:

— Вас будут кормить и поить и дадут передать вести вашим семьям. Я распоряжусь об этом лично.

Риан наконец отозвался и заявил громко:

— Благодарим нашу добрую госпожу и справедливого хозяина.

Остальные наконец поддержали его и, когда люди Вальдера принялись отвязывать цепи и уводить мужчин, тоже высказали свое почтение госпоже. Не все, но это было гораздо лучше того, чего она ожидала.

Напоследок, сопровождаемая косыми взглядами чужаков, Ясмин взглянула на Риана и мысленно попросила у него прощения. Ей было жаль, что она не смогла противостоять Вальдеру и отстоять свою свободу. Но у нее и правда не оставалось выбора. В одиночку она не в силах сопротивляться этому магу, который кроме всего прочего угрожал жизнью и здоровьем отца. Кто знает, на что ещё он способен!

Риан молча отвернулся, и Ясмин, поколебавшись, вернулась в дом. На душе было гадко. Выходит, они и правда рисковали своими жизнями напрасно, а она оказалась так слаба… Ничего. Еще не время сдаваться!

В доме уже ждали на обед. В этот раз на него были приглашены, как и после свадьбы, и чужаки, и свои. И Ясмин, сидевшая напротив Вальдера, немного успокоилась после того, как хотя бы на время решилась судьба мятежников и смогла пообщаться с тетушкой. Даже Ирта вернулась и как ни в чем не бывало принялась прислуживать за столом.

Спокойный вид Ясмин, который стоил немалых трудов, привел к спокойствию и остальных, и она даже почувствовала, как многие выдохнули. После визита Старого Пьера все убедились в силе магического дара Вальдера и теперь настороженно на него косились. Ясмин коротко рассказала о произошедшем разговоре с мятежниками и о мере наказания, но потом быстро замяла тему, и все заговорили о насущных делах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После обеда Ясмин хотела уйти, но Вальдер снова позвал к себе. Нехотя она поднялась к нему и, тяжело выдохнув, вошла внутрь.

— Как я понял, все прошло спокойно. Ты хорошо справилась, — скупо похвалил он, оставшись стоять у окна.

— Я сделала все, на что была способна. И мне до сих пор гадко от того, что люди пришли мне на помощь, а мне пришлось врать им. И наказывать за это.

— Так уж прям врать, м? — Вальдер посмотрел на нее будто бы с издевкой, хотя лицо оставалось спокойным. — Ты ведь и вправду выбрала мою сторону. А значит, согласилась с законом и порядком. И это мудро, моя юная госпожа.

— Зачем ты позвал меня? — перевела тему Ясмин, игнорируя его слова и все еще чувствуя на себе жгучий взгляд Риана.

— Не ради того, о чем ты успела подумать, — усмехнулся несносный маг и сел за стол. — Раз сегодня утро началось с таких, скажем, не очень радостных новостей, я хочу, чтобы ты рассказала мне все подробности о ваших делах.

— Тебе надо было спрашивать об этом моего отца. Раз уж вы все решили заранее.

— Сейчас его здесь нет, а тебя он наверняка посвящал в свои дела. Я прав?

Он был прав. Отец и вправду много говорил с Ясмин о делах, будто бы заранее готовил ее к тому, что будет вынужден покинуть поместье.

Лет с десяти он принялся вовлекать ее в дела плантации, как только она научилась уверенно читать и писать. И хотя рядом было полно обученных людей, управленцев и помощников, но отец предпочитал за всем следить сам и, отстранив на время гувернантку Мади, коротко рассказывал Ясмин о делах, а потом жестко спрашивал.

— Сколько мешков зерна понадобится через месяц? Видишь эти цифры?! Смотри сюда!

Ясмин послушно разглядывала строки с названиями, цифры столбики данных — все написанное узким и с сильным нажимом почерком отца. И отвечала: так, как могла, как успевала.

При любом неправильном суждении или ответе отец мгновенно выходил из себя, не делая ни малейшей скидки на ее возраст. Сыпал оскорблениями и сетовал на то, что был бы вместо Ясмин толковый мальчишка — не страшно было бы помирать.

В «помирать» не верилось, несмотря на колено пышущий здоровьем и силой отец и ее переживет. Ясмин, прикусив губу, глядела на него, широкими шагами меряющего кабинет, и понимала, что ничем и никогда, похоже, не заслужит его одобрения…

Ясмин села за стол напротив Вальдера. Можно запротивиться и оставить его разбираться со всем самому, но что это даст? А так у нее останется хоть какая-то связь с делами хозяйства, а там, глядишь, и что-нибудь придумается.

— Хорошо. В том дальнем ящике, в столе, — протянула она руку, — лежат бумаги. Там все сведения о наших доходах и расходах…

В подробном разговоре пролетел почти весь оставшийся день. Вальдер беззастенчиво гонял ее вопросами по всем видам хозяйства: начиная от списка кредиторов, который изучил особенно внимательно, заканчивая сроками выплат работникам и тем, у кого и как они закупают продовольствие.

Ясмин снова чувствовала себя как на разговоре с отцом. Вальдер раз за разом задавал новые, порой жутко неудобные вопросы, и к вечеру Ясмин почувствовала, что у нее разболелась голова.

— Про эти расходы ты тоже не знаешь? — снова с едва уловимой насмешкой спросил маг, и Ясмин вспыхнула:

— Следить за порядочностью слуг входит в обязанности Кардьяна! Я не могу знать, почему денег на инструменты было потрачено больше, чем планировалось!

— Вот как? — Вальдер откинулся в кресле с довольной улыбкой. — Хорошо, за это спасибо. Оказывается, ты и правда немного разбираешься. Буду знать.

Ясмин поймала себя на дурацком ощущении, что рада его снисходительному одобрению. Будто ей в самом деле очень важно, похвалит он ее за умение вести дела или нет! Будто бы…

— Можешь ступать, оставлю тебя в покое на сегодня, — он устало потер шею.

Ясмин резко поднялась и, не став тянуть, направилась к выходу. И засомневалась, стоит ли сейчас хлопать дверью. Он выводит ее из себя, но ведь по сути сейчас ничего не сделал. Ничего не сделал, а ее снова колотит от возмущения.

Что, великие духи, с ней происходит?

Вернувшись в комнату, Ясмин бросилась на кровать и накрыла голову подушкой. Плевать, что в грязном платье, плевать, что не умыла ставшее пыльным за трудный день лицо. Провалявшись так, наверное, с целый час, она вскоре приподнялась на кровати и посмотрела на дверь.

На улице давно стемнело. Стоило ожидать, что Вальдер снова войдет в ее комнату, чтобы заявить о своих правах как мужа. И от одних воспоминаний прошлой ночи прошиб пот. Как жить с этим дальше? Как справиться с мучительным унижением и не менее мучительной связью? Казалось, она попала в болото и никак не может из него выбраться. И даже не видно, есть ли вокруг хоть какая-то опора…

Когда распахнулась дверь, Ясмин вздрогнула и резко повернулась, но это был не Вальдер. Снова Мартина, старенькая заботливая нянюшка. Она принесла поднос с едой, и Ясмин только сейчас вспомнила, что в делах пропустила ужин.

— Спасибо. — Она поднялась с кровати и наскоро привела себя в порядок.

Лежать и предаваться страданиям не в ее правилах. И, чтобы найти выход, ей точно пригодятся силы.

Глава 15

Пока Мартина не ушла, Ясмин быстро попросила:

— Мне нужны травы. Особые, ты понимаешь?

Мартина взглянула на нее встревоженно, словно об этом не принято говорить вслух. Ясмин сейчас было все равно, кто и что подумает о ее вынужденном браке и отношении к хозяину..

— Только сделай это так, чтобы никто тебя не видел, пожалуйста.

Вальдер не пришёл к ней ни в эту ночь, ни в следующую. Днём только снова говорил с Ясмин о делах, но даже не пытался коснуться или раздеть её взглядом, как прежде. С одной стороны это успокаивало, а с другой… скребло душу какое-то странное чувство. Ясмин решила, что это напряжение из-за непредсказуемости нового насилия, и на время успокоилась.

Прошло несколько дней, дел становилось все больше: спустя два месяца после сезона дождей начался сбор урожая. Больше не было праздно шатающихся рабочих, все, кто мог, уходили на работы в поле, а остальные занялись обеспечением для них провизии и прочими хозяйственными заботами.

На плантации тут и там подпаливали тростник, чтобы избавиться от мертвой листвы и воскового покрытия стебле. Полыхало ярко, но быстро — и можно собирать.

Ясмин не раз мысленно возвращалась на жаркие поля тростника, думая, как там сейчас Риан. От бывшего и почетного звания главного конюха, живущего в большом доме для прислуги, он дошёл до простого рабочего и вынужден гнуть спину под палящим солнцем. И все она тому виной! Хотя Ясмин не верила, что Риан стал бы покорно служить Вальдеру, какими бы ни были условия. Он всегда был слишком гордый и, пожалуй, самый неподконтрольный работник. Помнится, отец нередко скандалил с ним и пытался приструнить, но выходило плохо — и только из-за лошадей, которые демонстрировали к конюху особую любовь, не трогал.

К очередному душному вечеру Ясмин почувствовала сильную усталость. Прежде обычного она отправилась из гостиной наверх, как вдруг услышала чьи-то голоса в комнате для гостей первого этажа. И, как бы ни хотела пройти мимо, не смогла не заметить знакомый силуэт Вальдера, стоящего спиной к двери.

Гардины в комнате были занавешены, и только узкая полоса света пробивалась из окна и освещала двоих. За Вальдером показалась пышногрудая Ирта, явно льнущая к мужчине. До Ясмин донёсся её тихий смех, а потом она увидела, как Вальдер огладил по-хозяйски служанку по бедру и запустил руку ей в волосы.

Ясмин даже не смогла сразу скрыться: застыла, как окаменевшая, глядя, как служанка беззастенчиво скользит руками по груди хозяина. Попытавшись быстро скрыться, Ясмин споткнулась и тут же быстро прошла прочь, не оглядываясь, заметили её или нет. Какой-то дурацкий стыд залил щеки, будто она подглядела нечто совсем непристойное. Какое ей может быть дело? Он гадкий чужак и взял её силой, ей наоборот стоит молить богинь, чтобы он обратил внимание на другую, которая, тем более, так жаждет его ласк.

Но на их землях женщин защищала богиня Теа: муж, который открыто изменяет своей жене, порицается всеми. И видеть, как чужак бесцеременно гладит другую, было тошно, словно он назло насмехается над древним законом и… над ней самой.

И все же виденное задело её больше, чем должно. Неужели ей обидно, что он предпочёл ей, знатной девушке и наследнице плантации, простую, но любвеобильную служанку?! Ведь все происходит как можно лучше! Пусть он увлечётся другой и оставит в покое ее!

Она быстро взбежала по лестнице, когда её догнали. Вальдер успел обхватить её за талию прежде, чем она скрылась в своей комнате.

— А ты любопытная, оказывается, — бросил он и вошёл вместе с ней внутрь.

Внутри все похолодело и сжалось в противный комок. Притянула к себе несчастье! Ясмин резко повернулась к нему, так, что кудри хлестнули по его лицу. Вальдер ласково убрал их, огладил и прижал пушистые волосы к ее голове, не выпуская Ясмин из своих рук и глядя прямо в глаза.

— Да ты ревнуешь…

— Чушь! — чуть не прорычала Ясмин, хватаясь за его руки. — Иди и любись с ней — она так давно этого жаждет! Льнёт к тебе как та кошка, какую ты хотел из меня сделать. С первого дня ластится, как увидела тебя.

Вальдер смотрел, как она злится, а потом просто склонился и поцеловал — дразняще, еле уловимо прикусив губу. Ясмин пыталась отстраниться, но он держал её крепко, и прижался снова, уже жадно приникая к губам. Прошёлся языком чуть касаясь, и Ясмин ощутила, как от предчувствия того, что он хочет сделать, слабеют колени.

— А ты соскучилась ведь по мне, — прошептал он в ее раскрытые губы.

— Нет! Отпусти!

Вальдер не слушал и просто поднял её за бёдра и донёс до кровати. Ясмин билась, как озверевшая, уже ничего не видя. Мерзавец! Ублюдок! Гадкий похотливый самец, который только умеет, что издеваться. Он получает удовольствие от чужих страданий!

Вальдер уложил её на спину и сам лёг сверху, прижал своим телом. Ясмин отвернула голову в сторону, но он везде настигал.

— Ты сама сказала «да» и решила выйти за меня замуж. — Он гладил её волосы, скулы, очертил пальцами губы.

— Ты не оставил мне выбора! Как и отец!..

— Выбор всегда есть. Просто признай, что мы можем стать хорошей парой. — Вальдер держал за плечи. — У меня есть власть и сила, я могу помочь тебе управлять здесь. А ты красива, неглупа и сводишь меня с ума…

Его дыхание стало чаще и тяжелее, а широкие ладони спустились ниже на талию.

— Ты хочешь… можешь спать с Иртой… я не против! — Ясмин с трудом выдохнула, когда Вальдер сжал бедро сквозь ткань платья и провел, задирая его выше.

— Это слишком предсказуемо и… немного скучно.

***

Она чувствовала себя втоптанной в грязь. Он не только взял её силой, но и заставил… заставил почувствовать себя продажной девкой, которая охотно поддаётся этим ласкам. От этой мысли внутри разворачивалась бездна. Значит, Ясмин и правда такая! Считала себя гордой и уверенной в себе, а сама прогнулась под чужака и позволила ему делать с собой… все это. И самое страшное, что в какой-то момент ей это нравилось. Нравилось то, что он с ней делает. И то, как он подчиняет себе, умело, уверенно, словно лучше неё знает, что ей на самом деле нужно.

Никогда ещё Ясмин не испытывала такого отвращения к себе… Не проходил привкус унижения и ужасной неправильности. Только наоборот — спала пелена тумана, до этого спасающая от осознания. В этот раз Вальдер ничего не делал, чтобы она впала в забытье после близости, будто нарочно хотел ей показать всю порочность ее натуры.

Да, она поддавалась ему. Против своей воли или нет — уже неважно. Это было.

Ясмин лежала без движения и смотрела на пряди своих волос на простыне. На согнутые пальцы и следы от ногтей внутри ладоней. Чувствовала горящие покусанные губы. Ей никогда не отмыться от того, что произошло этой ночью.

Но как же дико захотелось вычеркнуть это воспоминание из своей жизни. Стереть, смыть как грязь с кожи. Она осторожно двинулась — Вальдер не шевельнулся. Спит. Ясмин попробовала выпутаться из-под его тяжелой руки, чтобы проверить степень своей свободы. Мужская ладонь безвольно скользнула по талии, но в последний момент дрогнула.

Ясмин опустилась обратно и затаилась. Взгляд скользил по тонущей в темноте комнате. Неяркий свет луны едва заметно пробивался сквозь плотные шторы и ставни, в воздухе едва заметно тянулся прохладный поток с остывшего ночного двора. Ясмин бездумно водила глазами по комнате, пока вдруг не наткнулась на тусклый блеск. На столике рядом с кроватью оставалась тарелка с ножом и вилкой — в этот вечер она снова ужинала одна.

И Ясмин поняла, что может это сделать. Что нет ничего проще. Один удар — и она вернёт себе свободу и саму себя. Вспомнились худшие сцены: то свадебное платье, унижение в кабинете и снова вечные издевки. Мысленно досчитав до десяти, Ясмин одним движением вывернулась из-под чужой руки, дотянулась до края стола, схватив нож, и тут же вернулась обратно. Затаила дыхание. Тишина. Вальдер остался лежать неподвижно: он явно ушёл в глубокий сон.

Пересохли губы. Бешено забилось сердце: так громко, что, казалось, сейчас своим стуком о рёбра оно разбудит чужака. Ясмин стиснула рукоять ножа. Покрутила его, выбирая, какой стороной бить. В голове не осталось ни одной мысли, только глухо пульсировало одно: избавиться от этого. Как угодно. Избавиться. И все равно, что дальше. И все равно, что отец написал то письмо и выбрал Вальдера ей в мужья, все равно, что обряд был проведен по всем законам. Она ненавидит его!

Бесшумно приподнявшись на колени, Ясмин повернулась к спящему и примерилась в область шеи — туда, где едва заметно билась венка… Задрожали руки, а в горле встал ком, но яркая вспышка воспоминаний об унизительной близости придала сил. Прикусив губу до крови — во рту стало солено — Ясмин замахнулась и ударила.

Поздно! Проклятье!

Вальдер точно почувствовал её мысли и в последний миг успел перехватить ладонь с зажатым в ней ножом. В полумраке она увидела его взгляд: пристальный, словно он видел насквозь! И помимо силы в нем мелькнуло что-то, похожее на горечь. Но страшнее оказалась болезненная улыбка.

Преодолев её сопротивление, Вальдер молча опустил руку с зажатым ножом к своей груди, не переставая смотреть в глаза. Острое лезвие уперлось в покрытую седыми волосками загорелую кожу. Уперлось крепко, так, что Ясмин почувствовала: стоит нажать чуть сильнее — и потечёт кровь.

— Ну, давай. Страшно? — Его чужеродный северный голос леденил сейчас кровь. — В такой момент нельзя бояться. Лучше не думать, просто бить. Никогда не убивала, не так ли?

У Ясмин задрожали не только руки, но и губы. Дурацкая предательская дрожь разошлась по всему телу, а глаза вдруг защипало так, что ничего не видать. Вальдер надавил сильнее, и под пальцами Ясмин и правда проступила тёплая кровь, но маг даже не поморщился. Он смотрел ей в лицо и будто хотел уловить всё, каждое маленькое ощущение, которое она сейчас испытывает.

Страх от того, что происходит. Ужас от того, что она одновременно хочет убить этого человека и понимает, что никогда этого не сделает. Не осмелиться воткнуть нож со всей силы, чтобы увидеть, как из его горла хлынет кровь, зальёт простыню, потечёт несмываемой рекой по комнате.

Вальдер стиснул ее руку еще сильнее — до боли в пальцах и впившейся в кожу рукояти — и провёл дальше по своей груди, углубляя порез. От металлического запаха закружилась голова, и чувствовать под руками тёплую и поддатливую плоть было отвратительно. Рука Ясмин, которой она упиралась, подогнулась, и она зашлась в сухих рыданиях.

Она слаба! Она так невыносимо слаба! Ведь могла получить свою свободу — нужно было просто лишить жизни одного ненавистного ей мужчину, но она не смогла.

Не захотела?!

Вальдер наконец выпустил, и нож выпал из ослабевших пальцев, скользнул кровавым пятном по белой постели и со звоном коснулся пола.

Ясмин опустила голову, согнувшись на постели, и судорожный плач скрутил нутро. Вальдер поднялся над ней, а потом мягко развернул на спину и навис сверху. Сквозь мокрые ресницы расплывался в сумраке его силуэт, только темной полосой виднелся на коже свежий порез.

— Не думал, что ты на такое способна. Дикая темноглазая кошка… Настолько плохо со мной, что готова взять на душу это дерьмо? — Он замолчал, а потом заговорил, убрав с её лица кудри. — Знаешь, мне приходилось это делать. Убивать. Не раз и не два, к сожалению. В какой-то момент убитые начинают сниться, и покоя от них не будет, похоже, до скончания дней. Как маг я чувствую это особенно сильно. Паршиво быть убийцей. Так что прости, но тебя от такого хочу спасти. — Оставишь меня в покое? — едва слышно проговорила она.

— Я слышал, ты сказала мятежникам, что мне не чужда справедливость. И ты хотела меня убить. Я не могу оставить всё так, будто ничего не случилось. Сегодня ты показала, как сильно не хочешь быть здесь, не хочешь быть госпожой. Что готова на самое страшное преступление. Что ж, я предоставлю тебе свободу — в ограниченном смысле. На плантациях важна каждая пара рук, а ты, я вижу, знаешь, как держать нож. Возможно, это тебе поможет — выпустишь накопившуюся злость, а заодно принесёшь пользу своему поместью и плантациям.

— Это пугает меня меньше, чем близость к тебе, — выдохнула она прямо ему в лицо.

— Скажи мне об этом дня через три.

Он склонился над ней и поцеловал так, что остановилось дыхание. Явно наслаждаясь каждым мгновением, даже тем терпким привкусом крови на её губах. А потом поднялся, оставив Ясмин без сил лежать на спине и смотреть в шелковистые переливы балдахина над кроватью.

Она услышала быстрый шорох, когда он натягивал свою одежду, потом несколько шагов и мягкий звук закрывшейся двери. Несколько слов с чужеземным акцентом — наверное, отдал приказ насчёт её дальнейшей судьбы. И снова разлилась по комнате тишина.

Ясмин медленно закрыла глаза.

Глава 16

Не в силах больше заснуть, Ясмин так и лежала на постели, скользя взглядом по своей комнате. Здесь она родилась, здесь провела с матерью первые и такие счастливые годы, полные любви. Ей было совсем мало лет, и перед глазами возникали только отрывистые картинки: солнечные зайчики на стенах, тепло маминых рук, ласковые поцелуи.

Но все это кончилось вместе с маминой смертью. Сейчас она поняла. Отец, которого она до этого так любила, не страдал от горя — нет. Он вымещал на Ясмин свою злость. Позже, став старше, она слышала тайком от слуг, что отец считал ее мать неверной, гулящей. Но что толку было говорить об этом тогда, когда некому больше было возразить и оспорить обвинения.

Ясмин томительно ожидала дальнейшего. И снова смешанные чувства: помимо желания вырваться на волю из своей комнаты, ставшей ей клеткой, было страшно потерять всё. Уважение, силу и хотя бы какую-то свободу. Но она сделала свой выбор, а Вальдер явно не из тех, кто молча прощает угрозы и покушения на убийство.

Насколько позорным будет ее изгнание? Выставит все напоказ, чтобы никому неповадно было больше угрожать новому хозяину?

Задолго до рассвета, пока не вышло солнце, вошли двое: снова тот здоровяк и еще один, кучерявый. Ясмин поднялась на кровати. Все же она не ждала, что именно мужчины ворвутся в ее спальню, прижала к груди одеяло и отползла дальше. А может, в планах Вальдера было наказание еще страшней?

Но нет, она точно знала, что он не отдаст свою законную жену просто так. Это было бы слишком даже для него.

— Одевайтесь, госпожа, — просто и даже доброжелательно сказал здоровяк.

— Выйдите прочь.

— Хозяин сказал, вы опасная и стоит следить за вами глаз да глаз, — с усмешкой проговорил кучерявый, вволю изучая ее фигуру под тонким покрывалом.

Точно прикидывал, хватает ли у нее сил, чтобы по-настоящему представлять кому-то угрозу. Или дал волю фантазии, думая о том, как прошла ночь у хозяина и за что тот в самом деле разозлился — за недостаточное умение его ублажить?

— Ладно, хорош, — двинул его локтем второй и отвернулся. — Мы подождем вас за дверью, будьте спокойны.

И снова смешок из уст кучерявого, но Ясмин перестала их опасаться. Вальдер не допустит ничего, что навредит ей, ему это не нужно. И пока она одевалась, не переставала думать о том, что маг действительно что-то от нее хочет, а не просто играет, как с куклой.

Сейчас он снова владеет ситуацией: выяснил у нее все детали работы, наладил общение с Кардьяном и вторым управляющим, приручил себе Ирту… И теперь, насладившись этой ночью и своей властью над ней, попросту выкинул Ясмин за ненадобностью!

Натянув самое простое платье и простые мягкие туфли, она откинула с одного плеча густые волосы и мельком взглянула в блестящее в темноте комнаты зеркало. Он не сломает ее своим наказанием и не заставит просить о пощаде. Плантации родное место, она провела на них все детство и знает, как обращаться с тростником, пусть и не приходилось всерьез работать.

Зато где-то там рядом будет Риан, и вдруг…

Не дождавшись, когда она выйдет, кучерявый сам распахнул дверь и поманил ее наружу согнутым пальцем. Словно глупую курицу, которая не знает, куда идти.

Ясмин усмехнулась, вышла из комнаты, бросив по ходу:

— Палец сломаю. — И прошла мимо обоих, подобрав подол.

Позади раздалось почти востороженное «О-о» и смешки, а Ясмин сощурилась, не желая слушать разговоры про себя. Она больше не даст себя в обиду, и уж тем более не этим недоразвитым лбам.

В доме ждала полная тишина и пустота. Ясмин спустилась вслед за конвоем по лестнице, ожидая встретить хотя бы кого-то из слуг: даже в такую рань они уже возились на кухне. Но дом словно вымер.

— Просим сюда, — строили из себя вежливых оба воина и указали ей на дверь на задний двор.

Залаял один из рыжих псов этих чужаков, подбежал к здоровяку и принялся ластиться. Тот погладил по холке шумное и лохматое создание и позвал за собой, а Ясмин успела оценить размер пасти и клыков. Собаки всегда охраняли рабов, она помнила это из старых рассказов нянюшки. Чтобы те не смогли сбежать ночью, не подняв шум и не разбудив весь дом. Ясмин оглянулась. Похоже, никто в доме не видел ее позорное изгнание, и даже не удалось перекинуться словом с Мартиной или тетушкой — кем-нибудь, чтобы дать о себе знать.

Выйдя на улицу, оба мужчины тяжело выдохнули от жаркого и влажного воздуха — необычайно жаркого для ночи в начале лета — а Ясмин, наоборот, подставила лицо безоблачному и светлеющему с одного края небу. Ей всегда казалось, что оно обладает особой силой, и эти часы перед рассветом были самые чарующие.

Вскоре показался в сумерках западный край плантации. Сахарный тростник высился пепельными стрелками и шуршал налившимися стеблями. Ясмин повели прямо в проход между темными рядами, там, где еще днем, глядя со второго этажа, она видела мятежников за работой.

Волнение охватило: вдруг и правда удастся связаться со своими? Но эта надежда на глазах. Едва ли Вальдер настолько самонадеян, что даст ей возможность увидеться с Рианом и теми, кто осмелился вломиться в поместье с оружием. Только дразнит, заставляя находится неподалеку, но не позволяя сделать и шаг в неверном направлении — не зря с ней два стража…

Они вели Ясмин все дальше и дальше, коротко указывая, куда ступать, а сами ругались, когда вязли в рыхлой земле. Наконец дошли до ряда, который уже убирали наемные рабочие. Ясмин увидела впереди справа согнутые спины и широкие замахи мачете, которыми рубили стебли почти под корень. Все земля была усыпана срубленными стеблями, еще не сложенными в кучи.

Работали в основном крепкие и закаленные трудом мужчины, но встречались среди рубщиков и женщины — что не сделаешь ради заработка, особенно, если прошлый год выдался неурожайным. — Госпожа! — воскликнула одна из работниц, поднявшись и заметив Ясмин.

— Как движется работа? — с поддельной бодростью крикнула в ответ она.

— Госпожа решила проследить, как ваши успехи, — невозмутимо добавил кучерявый стражник.

Скажи она сейчас правду: что она пыталась убить ненавистного хозяина, что она в роли простой рабыни сейчас — что будет? Рискнет ли хоть кто-то из рубщиков снова поспорить с влиятельным магом и законным теперь хозяином ради нее, хорошо видя, какая судьба грозит мятежникам.

Ясмин даже разозлилась от мысли, что Вальдер за все это время умудрился ни разу не навредить людям, не устраивал показательную порку или иные наказания — не считая мятежников, но и тех милостиво отпустил! И еще, наоборот, повысил жалование наемным, устранив всякую причину возражать против смены власти. Он продумал всё, все мелочи!

В конце концов оба стража заставили ее дойти до самого отдаленного края плантации, откуда рукой подать до холма с видом на океан. Здесь вряд ли удастся встретить хоть кого-то знакомого. Ясмин почувствовала, как от досады сжимаются губы. И ладно! Она все равно справится, даже одна.

Здоровяк протянул ей мачете с особой, отделанной слоновьей костью рукоятью.

Вальдер даже об этом позаботился.

— Я вас, пожалуй, оставлю, — склонился кучерявый. — Зато с вами останется Асенард, зовите, ежели что, — хохотнул он напоследок и скрылся в зарослях.

Асенард — теперь она хотя бы знала имя своего надзирателя — едва заметно склонил голову, не преминув с легкой улыбкой пробежать взглядом по Ясмин с головы до ног. Его пес уселся рядом и перестал колошматить хвостом. Страж положил руку на пояс с мечом и уселся на кусок утоптанной земли, демонстрируя, что ему доверили почетную обязанность — охранять Ясмин точно рабыню, чтобы никуда не сбежала и работала как следует.

Помедлив, Ясмин сжала в руках мачете и вдруг тихо спросила:

— Зачем вы все явились сюда? Вслед за Вальдером? Ради денег?

Асенард поднял голову и посмотрел на нее, почесывая пса за ухом и будто раздумывая, можно ли разговаривать с наказанной по-человечески или лучше дальше издеваться. Заслуживает ли она вообще нормального отношения после того, как пыталась сопротивляться его хозяину.

— Это приказ свыше, госпожа. Вообще-то нам не предлагали богатый выбор. Сказано было: назначение на Корсакийские, взять под надзор плантации, навести порядок.

— Думаете, без вас у нас тут ничего не выходило? — голос прозвенел громче, чем хотелось. Ясмин усмехнулась. Мачете в ее руках будто вернул ей прежнюю резкость.

— Думать не моя задача, госпожа. Был приказ, вот мы и тут, уж не обессудьте.

Она хотела отвернуться, как Асенард после короткого молчания вдруг продолжил:

— Наш хозяин неспроста поставлен во власть, госпожа, вам стоит к этому прислушаться. Мы прослужили с ним немало, и должен сказать, он не зря проучился у этих дарханов столько лет… хоть его потрепала жизнь и прежние власти поступили жестоко с его семьей. Но кириос не только умен и силен, но он никогда не пользовался своим даром просто так. И мы с ним пошли во многом из-за него самого. Вот так.

— Думаете, сейчас я проникнусь к нему сочувствием и оправдаю все ужасные поступки?

— А это уже вам решать, госпожа. Так или не так, а он тут по праву.

— Чтобы быть здесь правым — стоило здесь родиться!

— Ну да. Или завоевать, — пожал плечами здоровяк и ухмыльнулся.

Ясмин подобрала подол и заткнула край подола себе за пояс. Взяла мачете и вдруг примерилась, взвесив в ладони. Краем глаза посмотрела на Асенарда, а тот пристально на неё. Швырнуть в него мачете? Едва ли она сможет, это не метательный топор и вряд ли раскрошит чужаку череп. А в схватке с этим бугаем ей явно не выстоять — Ясмин в этом не сомневалась.

Ну и что ж! Пусть смотрит, как она работает, и поймет, что она не из тех, кто плачет от слабости и жалости к себе.

Глава 17

Она молча склонилась и принялась за работу. Первый взмах вышел неудачный: тростник она задела лишь по краю, стебель надломился слишком высоко. Ещё удар — уже лучше, но мачете застрял в тростнике. Пришлось ударить два, три и четыре раза, чтобы наконец покончить с этим стеблем. Она срезала его под самый корень, неловко очистила от листьев и бросила ствол влево, а шелуху в сторону. И вот медленно, шаг за шагом, она начала продвигаться по ряду.

Голоса наемных рабочих, еще недавно слышные вдали, стихли, но стражник запретил идти за ними. Ещё бы, сумей она все-таки подговорить остальных — и у этого Асенарда не было бы шансов, пусть даже рядом с ним верный пес, а у работников новые надсмотрщики из чужаков.

Красный диск солнца начал выкатываться из-за горизонта, и макушки стеблей озарили розоватые лучи. По океану, который отсюда, с высокого плоскогорья виднелся вплоть до Крайнего мыса, пробежала яркая полоса. Утренняя дымка начала рассеиваться. Ещё несколько часов, и работа станет невозможной, быстрее потеряешь сознание от жары. Подумав об этом, Ясмин взбодрилась. Уж пару часов она продержится, а там посмотрим…

Вскоре она прошла туда, где через пару-тройку рядов снова показались спины и послышались резкие удары и непрекращающийся шелест. Ясмин быстро оглянулась, поднявшись и размяв спину. Поясница отчаянно ныла, на ладонях уже розовели мозоли и саднили содранные об жесткий стебель костяшки пальцев.

Со стороны дома раздались голоса и топот лошадиных копыт. Потянулся и лениво гавкнул пес. Асенард поднялся: привезли воду и еду для рабочих. И для неё, стало быть, тоже.

Страж лениво добрел до неё и протянул свёрток:

— Это вам.

Ясмин даже не стала брать предложенный завтрак в руки.

— Спасибо, я не голодна, — отвернулась она от стражника и вернулась к работе, чувствуя, как солнце начало пробиваться сквозь заросли и припекать затылок.

Работа шла тяжело. Зеленые листья тростника при неосторожном движении резали ладони, а от рукояти уже образовались натертости. Еще немного, и появятся настоящие мозоли. Но она била вновь и вновь, представляя, как ярость уходит вместе с резкими ударами. Только на кого она злилась больше?! На Вальдера, который устроил это наказание, или больше на себя саму… За свою слабость, за свою поддатливость и за то, что было этой ночью. За гадкое невольное притяжение, которое несмотря ни на что нудело где-то под кожей.

Спустя, наверное, час, когда после перерыва она ушла уже далеко по ряду, Ясмин снова услышала голоса. А может, то мерещелось ей от жары? Нет, верно, это мятежники, судя по всему, особо охраняемые надсмотрщиками. Кроме ударов мачете по тростнику слышался редкий металлический скрежет — кандалы на ногах приговорённых.

Ясмин всё-таки поблагодарила Вальдера за то, что до такого он не дошёл. И тут же грустно рассмеялась. Дожила! Благодарит захватчика за то, что не заковал её в кандалы. Поклониться ему в ноги за это! Куда, демоны побери, девалась её гордость?!

И она ударила по тростнику с такой силой, что мачете вырвался из измученных рук и скользнул в заросли. Ясмин без сил опустилась на колени, уткнувшись оголенными ногами в жесткие стебли.

Мельком обернувшись, она увидела, что Асенарда, похоже, разморило от жары и сытной еды. Стражник растянулся рядом с таким же заснувшим вдруг псом, вытянув ноги в тени, уберегаясь от солнца.

Сейчас. Она встанет, она сможет. От усталости и пекла закружилась голова, во рту все пересохло. Ей просто нужна хотя бы крохотная передышка. Но так заманчиво вдруг показалась мысль броситься на срубленные стебли с головой и разрыдаться от своего унижения и бессилия, что Ясмин с трудом удержалась от этого порыва.

А когда поползла вперед за утерянным мачете, то увидела впереди босые мужские ноги, заляпанные грязью. Щиколотки обхватывали обитые мягкой тканью кандалы, а между ними тянулась цепь длинной в шаг. Ясмин подняла взгляд выше, по мускулистым икрам, по прикрытым короткими штанами коленям и распахнутой на груди безрукавке.

Риан, держащий в руке свой тесак, поднял руку к губам и прижал к ним палец. Он сделал несколько мягких шагов так, что кандалы на его ногах не издали ни звука и не треснула ни одна ветка под ногами, а потом присел рядом с Ясмин и вытащил из вороха стеблей и листьев выроненный мачете.

Ясмин подняла к нему голову. Она смотрела в его спокойное лицо, вдруг чувствуя, что почему-то по щекам текут нежеланные слёзы.

Он работал на плантации уже седьмой день, но на лице не отражались следы усталости. У самой же Ясмин давно истощились силы, влага оседала на коже, текла каплями по шее, вискам, в вырез платья на груди. Риан же выглядел свежим и отдохнувшим, словно не рубил целыми днями тростник под палящим солнцем, только волосы разлохматились и завились сильнее обычного, закрыли лоб. А на его губах играла легкая улыбка, словно он был рад ее видеть, пусть и в таком виде и при таких обстоятельствах.

Даже после того, как из-за нее он оказался закован в кандалы! Он и остальные…

— Прошли слухи, что госпожа решила показать нам пример? — тихо заговорил он.

Ясмин глянула между густых стеблей на своего стража. Тот в любой момент может проснуться!

— Да, только у меня не очень-то получается… подавать пример.

И она почувствовала, как слезы высыхают, а губы невольно улыбаюстся. Как ей, оказывается, не хватало близкого человека. Не служанок — предательниц и не тех, кто мечтает выслужится перед ней или Вальдером, а простого и доброго общения на равных. И вот теперь она с бывшим конюхом точно на равных…

— Давай, покажу, как надо. Я тут уже наловчился за эти дни. Не бойся, этот крепко спит, я проверил.

Риан протянул ей руку и помог встать.

Как только он смог скрыться от своих надсмотрщиков и ушел так далеко! Но уставшей до изнеможения Ясмин уже не хотелось об этом беспокоиться. Она окинула взглядом весь длинный ряд тростника, снова перехватила свой мачете и послушно кивнула. Пусть даже Асенард сейчас проснется, что он сделает? Она ведь действительно собирается работать, тем более, это в ее интересах — плантация по-прежнему принадлежит ей по праву. Как бы не хотелось Вальдеру стать здесь главным.

— Руби резче и вот тут, под корень, — низко склонил один из стеблей Риан и указал концом лезвия.

А потом ударил, срубив тростник тут же. В его руках мачете пролетел, как росчерк пера. Коротко, точно, легко. Ясмин попробовала повторить, но только чуть не ударила себя по ноге, когда лезвие соскользнуло со стебля.

— Держи вот так, — Риан шагнул ближе и повернул рукоять так, чтобы направить лезвие горизонтально. — Как косу. И замах пошире.

Ясмин вдруг смутилась от его теплых пальцев на своей ладони. Точно солнце согрело своими лучами и внутри радостно защекотало.

— Спасибо, — мягко высвободилась одна, все еще опасаясь, что их заметят рядом.

— Тебе здесь понравится. Никаких тесных жарких комнат. — Риан вдруг подмигнул и склонился, чтобы подобрать срубленный тростник, а потом оторвать листья. — Такая свобода.

Ясмин прыснула со смеху. Что может быть нелепей — говорить о свободе с кандалами на ногах, на плантации, на которую его пригнали силой! И все же его спокойствие воодушевляло.

— Ты меня удивляешь, — качнула Ясмин головой, глядя на его простые, но полные силы движения.

А ведь он давно ей нравился, когда босоногое детство уже закончилось, но в ту пору Риан, старше ее года на два, уже вовсю был обласкан вниманием местных девчонок. Да и понимал, верно, что они слишком неравны… А может, просто Ясмин и не нравилась ему никогда. Так, симпатичная и доверчивая подружка.

Вблизи она все-таки заметила выступивший на его лбу пот, следы грязитонкой полосой.

— Что толку унывать? Мы сделали, что могли. А ты сделала свой выбор. Не спорь! Я тебя не виню, — он сощурил темные глаза. — Я вижу, как он действует, и с этим… сложно сражаться. — Он сказал это так просто, будто мог почувствовать себя на ее месте.

Ясмин взглянула на него с мучительным чувством безнадежности. Скоро их хватятся: его или её, и она понятия не имеет, как быть дальше с собственной жизнью. Даже если они вдвоем сейчас убьют заснувшего Асенарда — им не скрыться. Рядом натасканные собаки, куча чужаков и сам Вальдер со своей магией.

Ясмин стиснула пальцами свою шею. Это душило сильнее удавки, будто вместо кандалов ей надели невидимый и оттого невозможный снять ошейник.

Риан поднялся, ступил к ней ближе, глубоко вздохнул и напряженно замер.

— Ясмин. Я чувствую твою боль, и это мучает меня… Мы сможем вырваться отсюда, я убью этого, — кивнул он на стража. — Но ты должна решить. Второй раз пощады не будет никому. Ты хочешь снова бежать? Со мной?

Ясмин выдохнула:

— Как мы уйдем Риан?! Мы уже пробовали — он нашел меня в два счета, словно точно знал, где искать. Ты в кандалах!.. А он маг с особой силой, и я не знаю, как ему противостоять. Он… он… — голос сорвался, и слезы подступили к горлу.

Проклятье, она не плакала много лет, всегда считала, что сильна для этого. Что никто, даже отец, не сможет заставить ее пролить слезы, но то, что делал с ней Вальдер, разрушало что-то внутри.

— Похоже, и я недооценил этого ублюдка, — медленно произнес Риан, подходя ближе. — Впрочем… и он меня.

Он вдруг отбросил мачете и взял лицо Ясмин в свои руки. И от одного этого касания нахлынуло все снова: и первая брачная ночь со связанными руками, и то мучительное унижение и наслаждение, которое только причиняло боль. Магия Вальдера и его власть над кредиторами, а после снова разговоры о делах, издевательские насмешки и похвала, даже восхищение во взгляде и даже будто толика нежности, а после… после снова его уверенные ласки, ненавистные прикосновения, в которых она растеряла свою гордость и суть. И попытка убить того, кто совсем недавно заставлял ее кричать уже не от боли… Нож у его горла, кровавый порез и теплая кожа под холодным лезвием.

Ненависть, страсть, ярость, унижение и что-то еще — все это смешалось в такой огромный ком в груди, что казалось, жглось огнем изнутри. И Ясмин закричала в голос, стиснув руки Риана на своем лице, но не в силах оторвать.

Зачем он заставил пережить все это заново?!

— Я с тобой. Слышишь, слышишь меня? — в тихом рокочущем голосе Риана слышалась ненависть и такая же ярость, как у нее самой. И еще невероятная теплота. Настоящий жар. — Я вытащу тебя, только реши.

Тело содрогнулось в рыданиях, и она повисла в его объятиях, цепляясь, как за последнюю точку опоры в своем кошмаре. Сейчас ей было плевать, очнется ли страж и сделает ли что-нибудь. Пусть даже явится сам Вальдер и приговорит к чему хуже…

Может ли вообще быть что-то хуже, чем уже случилось?!

— Прости меня, — быстро забормотала Ясмин, бессильно коснувшись лбом его груди. — Прости, Риан, что предала, что заставила бежать, а потом признала, что он мой супруг. Я больше не знаю, что делать! Я не имею права все потерять, отец… никогда бы не простил этого.

— Отец?! — Риан почти зарычал. — Ты говоришь мне про отца?! После все, что сейчас происходит тут? Это твоя жизнь, а не его. Он…

— Ты не понимаешь!

Ясмин отстранилась, снова повысив голос, и тут же вздрогнула, когда услышала собачий лай. И отпрянула от Риана, схватив свой мачете.

В редких просветах между стеблями она заметила, как Асенард все-таки очнулся, поднялся со своего места и заозирался в поисках Ясмин.

— Уходи, чтобы тебе не сделали еще хуже. Я и так перед тобой виновата!

— Хотел бы я уйти — давно бы ушел! — разозлился в конце концов Риан. — Думаешь, даже такой, как этот Вальдер, может со мной так справиться?! Лучше подумай, почему я еще здесь. — Риан только яростно стиснул челюсти и скрылся в проходе между рядами. Ясмин осталась одна, глядя на колыхающийся тростник. В обвинении Риана она вдруг услышала то, чего когда-то хотела. Она нужна ему, нужна не просто как подруга детства. Он здесь ради нее…

Но Риан уже исчез в зарослях, будто его и не было. На миг она даже подумала, не привиделось ли ей его присутствие: быть может от жары и изнурения у нее помутился рассудок, и она придумала себе эту встречу.

Но пальцы еще хранили его заботливые касания, а перед глазами так и остался тот первый взгляд, когда он увидел ее в зарослях, от которого пробрало до глубины души. И стало ужасно больно, что он так разозлился ее упрямству.

Ладно. Пусть пока у Вальдера не будет никаких подозрений. Лучше ей обдумать все во время этой изматывающей монотонной работе, чем снова сорваться и рвануть сгоряча, а потом попасться Вальдеру и… от мысли, какое еще наказание он сможет выдумать, сердце громко забилось в груди.

Ясмин облизнула пересохшие губы и снова взялась за рубку.

Глава 18

К концу дня, проведя два самых жарких часа в забытье в тени, она едва могла пошевелиться. Движения стали механическими, мыслей не осталось. Жгла в руках рукоять мачете из ненавистной слоновьей кости — это не украшение, а пыточное средство.

И хотя никто не требовал с Ясмин определенного результата, она взялась за работу так, словно от этого зависела ее судьба. Словно за то, насколько хорошо она выполнит указание, она получит освобождение и похвалу.

Чью, Вальдера? Или самой себя?

Или отца, который как призрак по-прежнему присутствовал в ее жизни, перед которым она продолжала по привычке мысленно отчитываться за все сделанное и несделанное. Чье одобрение так безнадежно пыталась заслужить всеми способами!

В конце дня, когда раскаленное солнце наконец скрылось за кромкой густого леса, а вдалеке, под склоном, на котором она трудилась, показались нагруженные тяжелыми копнами урожая женщины — рубщики заканчивали работу — Ясмин вдруг резко позвали.

— Госпожа, — с толикой издевки произнес Айсенард.

— Что? — она с трудом выпрямилась, только сейчас ощутив, как сильно усталость сковала все мышцы, точно кандалы, как у Риана, мешали двигаться.

— Рабочий день окончен, — широко улыбнулся страж и потрепал своего лохматого пса по загривку. — Пойдемте, провожу вас в ваши покои.

Ясмин нахмурилась. Он явно говорил не про дом, а значит, стоило ждать очередного издевательства от «любимого» супруга.

Асенард повел ее в сторону хижин — наскоро сколоченных несколько лет назад домиков для наемных рабочих с окрестных деревень. В сезоны сбора урожая там ночевали рубщики, укрываясь от змей и прочих гадов, а в остальное время хранили всякий инвентарь.

Ясмин медленно шла за широкой спиной стража и гадала, отправил ли ее Вальдер ночевать вместе с десятком пропахших потом мужиков или все-таки не настолько жесток? Может, даже благороден, каким считает его Асенард? Ведь и правда держал свое слово…

Но проклятье, благородные мужчины не принуждают женщин силой и хитростью! Не издеваются над ними и не заставляют испытывать то стыд, то смятение, то ярость. Ясмин сжала задрожавшие губы и мотнула головой. Еще немного, и она совсем запутается в собственных чувствах!

Асенард отвел ее в самую старую и дальнюю хижину, скрытую парой густых эвкалиптов. Поковырял в замке ключом, распахнул рассохшуюся дверь и пригласил Ясмин внутрь. Едва поднимая гудящие ноги от усталости, она переступила порог и огляделась. Прекрасно. На полу перекатывались свалявшийся птичий пух, комья пыли лежали по углам, и больше на дощатом с щелями полу не было ничего.

И пахло внутри соответствующе, Ясмин уткнулась носом в собственное запястье. Да уж. Вот в таких местах ей точно не приходилось прежде ночевать. Что ж, Вальдер вволю издвается над ней, вынуждая признать вину и вернуться, покаявшись, в прохладный и уютный дом. Пусть идет ко всем демонам!

По ступеньке поднялся Асенард, вручил Ясмин сверток, пахнущий чем-то вкусным, скомканный старый плед И немного воды для умывания. И, не став ждать ее возражений или отказа взять подачки, попросту захлопнул дверь. Повернулся со скрипом и скрежетом ключ, и наступила тишина.

За весь день во рту не было ни крошки, только спасительная вода в маленькой фляге и пару раз— очищенный от коры тростник, сладкий, сочащийся соком. Ясмин почувствовала, как живот прилип к ребрам. Она развернула сверток и, не глядя, в полумраке, съела еще теплый пирог с куропаткой. Такой хорошо знакомый с детства вкус — и впервые она ест вот так, впотьмах, сидя на пледе на грязном полу. Но пусть. Главное набраться сил, чтобы не броситься Вальдеру в ноги, потеряв разум от голода и изнеможения.

Кое-как устроившись на жестком полу, Ясмин укрылась вторым концом пледа и провалилась в сон.

— Подъем, — гаркнул кто-то за дверью, и Ясмин резко поднялась. А потом тут же рухнула обратно: от сна на жестком полу затекло все так, будто ее целую ночь били и наставили тысячу синяков.

Ясмин мучительно промычала, пытаясь подняться снова. Болела каждая мышца, каждая клеточка тела, даже жглись огнем суставы на пальцах.

Дверь распахнулась, и предрассветный туман заклубился в полумраке.

— Пора на работу, — довольно потянувшись, доложил Асенард. — Надеюсь, вы спали спокойно, госпожа.

Ясмин поднялась и, пошатываясь, подошла к двери.

— Дайте мне руку, — чуть хрипло попросила она, кашлянула, и повторила гораздо мелодичней: — Пожалуйста. Я же знаю, вы настоящий мужчина.

Она давно знала, что большинство мужчин особенно любят ее голос. И этот Асенард вряд ли будет исключением, она сможет найти к нему подход и избавиться наконец от насмешек.

Асенард поддался ей и сменил грубость на милость. Она крепко оперлась на его ладонь, чтобы перешагнуть через неудобный высокий порог. Похоже, у стража появились проблески уважения, когда она молча отработала на плантации целый день, не пытаясь давить на жалость.

Этот день она провела так же, да только говорить ей ни с кем не удалось. Ясмин работала одна до самого рассвета, молча сделала перерыв, чтобы поесть, и снова вернулась к работе. Подзажившие за ночь мозоли снова саднили, но Ясмин не думала об этом. Шаг, удар, очистить от листьев, отбросить в сторону. Самое сложное — не путать эти стороны между собой.

День прошел как в жарком тумане, единственное, что радовало: Ясмин шла вперед и с тихим удовлетворением отмечала, как созревшие ряды тростника под ее руками превращаются в ровные кучки срубленных стеблей и листьев. Словно только это ее сейчас и волновало.

Когда в третий день поднялось солнце, Асенард отдал ей свою шляпу, чтобы перестало печь голову, и Ясмин не стала спорить.

К вечеру третьего дня Ясмин снова приблизилась к рубщикам, но сама оставалась выше по склону. Сначала, судя по мерным голосам, она думала, что это наемные рабочие. Но вскоре услышала вдалеке знакомый голос, и почему-то от него дрогнуло сердце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай… не спи, — сказал Риан кому-то. — А то совсем свалишься.

— Чего стараться-то? — отозвался кто-то. — Нам за это не заплатят…

— Жив будешь зато. Вставай, говорю, потом хуже станет.

— Ладно, дружище. Помоги только.

После мерных ударов даже послышался вдруг отдаленный веселый смех. Риан даже у закованных в кандалы умудрился поднять боевой дух.

Ясмин заметила краем глаза неспящего Асенарда и сделала вид, что устала работать, а сама пристально вгляделась вперед, точно надеялась, что Риан увидит ее и… Что и?

Не может же он разочароваться в ней, что она не решилась бежать?

Но и она не может бросить плантацию и сдаться. Она проиграет так все. Ясмин понимала точно: больше ждать помощи неоткуда, никто больше не придет спасать поместье от захватчиков. Ни отец, ни люди из деревень — она отлично показала им свою «благодарность» за эту помощь.

Единственный, кто может еще повлиять на происходящее, — она сама.

Снова сойтись с Вальдером, получить власть над ним и вернуть свою. Пока она рабыня на плантации — она никто. Надо вернуться в дом на правах хозяйки. А после… она что-нибудь придумает…

Однако что-то тянуло ее подойти к Риану или хоть позвать его. Ясмин несколько раз бросала работу и хотела приблизиться к осужденным, но каждый раз останавливала себя. Они все увидят ее, и что будет? Да и Риан. Он явно разозлился на ее упрямство и может встретит сейчас равнодушным взглядом, мол, что еще ей от него нужно?

Ясмин уже решилась дойти до него, благо их разделяло всего три или четыре ряда тростника.

Но именно сейчас вдруг вскочил и залаял пёс.

Ясмин обернулась: он прыгал возле хозяина и глядел назад, в сторону уже срубленных рядом тростника и океана. Пришлось сощуриться, чтобы что-то разглядеть. И вскоре там, на ослепительного сияния солнца, нарисовались силуэты всадников. Сначала они двигались вдоль побережья, но потом свернули к плантациям, и Ясмин похолодела.

Не прошло и пяти минут, как всадники приблизились, и теперь она ясно видела впереди раздетого до пояса Вальдера. Слышались веселые голоса и резкие понукания лошадей. Встречая хозяина, вскочил на ноги Асенард, спешно делая вид, что он вовсю бдит.

Ясмин же наоборот захотела затеряться в зарослях или исчезнуть, лишь бы не видеть сейчас довольных физиономий чужаков и явно насмешливое выражение лица своего супруга.

Но Вальдер, как назло, ехал прямо в ее сторону. Ясмин досадливо сжала мачете. Как можно надеяться сбежать от мага, если он будто чувствует ее за версту?

— Как работается? — громко спросил Вальдер, подъезжая ближе к ней и торопливо вставшему Асенарду. — Вижу, дело двигается весьма быстро!

Ясмин первый раз видела его таким: явно после купания в освежающих океанских волнах, Вальдер довольно улыбался и подставлял горячему солнцу покрытое каплями лицо. Северный оттенок его кожи за эти дни будто потемнел, подчеркнув мускулистую грудь. Мокрые, длинные на макушке волосы он зачесал назад, открыв лоб. Зато взгляд остался как всегда: цепкий и пронзительный.

Вальдер остановил свою Кару прямо перед Ясмин, но остался сидеть в седле.

— Ты выглядишь уставшей, дорогая, — сказал он сочувственно и чуть склонился к шее кобылы.

Ясмин повела плечами, не разжимая рукоять мачете, и назло ему улыбнулась.

— Самую малость.

— Эй, Асенард, забери-ка у госпожи эту страшную штуку, — приказал он стражу, кивнув на мачете. — А то кто-нибудь снова может порезаться.

Ясмин смерила его взглядом и зацепилась за тонкий, хоть и длинный, след от пореза на груди. Такой тонкий, будто ничего и не было, хотя ощущения тёплой крови под пальцами она не забыла.

— Прошу вас, госпожа, — протянул Вальдер ей руку, когда Асенард забрал мачете.

— Благодарю, но мне вполне по душе покои, которые вы мне выделили здесь. Кириос.

— Я не спрашиваю, — хмыкнул Вальдер. По его короткому жесту Асенард, стоявший по-прежнему рядом, ловко подхватил Ясмин под бедра и поднял вверх, а Вальдер ловко перехватил и усадил боком перед собой на седло. — Не дергайся, дорогая, а то свалишься под копыта, — приказал маг и направил Кару в сторону дома.

Ясмин и хотела было отбиться, но Вальдер удержал ее одной рукой довольно осторожно, почти ласково, но крепко — не вырваться. Пришлось остаться и перекинуть согнутую в колене ногу через переднюю луку, которая поначалу больно впилась в бедро. А по сути Ясмин оказалась почти прямо на бедрах у Вальдера, вынужденная прижаться к нему так тесно, что чувствовала запах соли и мокрой после купания кожи. Отвернувшись в сторону плантации, поверх его плеча, Ясмин глянула назад и в последний момент заметила прямой силуэт Риана, вставшего на открытом участке среди срубленного тростника.

Он видел и слышал всё. И сейчас, верно, презирает ее за эту слабость. Ясмин опустила лицо к плечу Вальдера, чтобы маг не увидел выражение ее лица. Хотя он наверняка легко может почувствовать снова эту ненавистную смесь стыда, унижения и слабости. Случилось все, чего она не хотела, и она сама в этом виновата.

Глава 19

— Тебе стоит искупаться. Пахнешь, надо сказать, не очень.

Вальдер прошелся по комнате и вытащил из ее шкафа полотенце.

— А тебе стоит поработать самому на плантации, а то ты пахнешь… бездельем!

Ясмин осталась неподвижно стоять при входе в комнату.

— Ну уж нет. Для этого у меня есть более подходящие люди. — Он обернулся и посмотрел, будто подзадоривая: снова провоцировал, чтобы Ясмин сорвалась и набросилась на него. — И нет, это не ты, — продолжил он с улыбкой. — Результат твоих трудов не так уж велик, а вот наши мятежники под надзором очень даже неплохо справляются. Даже подумываю, не оставить ли их доработать до конца года.

— Ты обещал! Я… я обещала им свободу, как мы договаривались!

— Твоя правда, — легко согласился Вальдер и подошел к ней, передавая полотенце. — Я попросил сделать для тебя горячую ванну. Держи. Вечером у нас гости, так что будь добра, приведи себя в порядок. Сегодня особенный вечер.

— Чем же?

— К нам едут гости со всех ближайших окрестностей. Знатные гости, которые ждут знакомства с новым хозяином плантации Джосси.

Брови Ясмин поднялись, но она постаралсь не показать на лице все своё негодование. Ведь именно этого Вальдер и ждёт — её эмоций. Страсти.

— Прекрасно. Мне снова сыграть свою роль твоей супруги?

Вальдер подошёл ближе.

— Это ведь давно уже не роль, дорогая. — Он серьезно и вдруг ласково притянул её к себе. Скользнул рукой под волосы, провёл по шее и сжал мочку уха, заставляя чуть склонить голову к себе. — Всё так и есть, — выдохнул он ей на ухо, и мурашки пробежали по коже.

— Нет, — выдохнула Ясмин, яростно противясь одной мысли, что она уже сдалась. Уже проиграла этому властному и самоуверенному чужаку.

Резко отшатнувшись от него, она схватила полотенце и отправилась в ванную комнату, чувствуя на себе его вечный пронзающий взгляд. И смыть с себя грязь и комья земли она хочет вовсе не для того, чтобы ему угодить!

В коридоре она столкнулась с Иртой, и та, выдержав прямой взгляд хозяйки, спокойно поклонилась. Вид исцарапанных рук Ясмин и грязной кожи, похоже, даже вызвал у нее настоящее сочувствие. Ясмин посмотрела ей в глаза, чуть сощурилась, но молча кивнула, разрешая помочь.

С наслаждением погрузившись в теплую воду и ощутив пушистые пузырьки пены, она на мгновения забыла обо всем происходящем. Гудящие мышцы и ободранная местами кожа горели огнем, но и пусть. Проведя три дня на плантации под палящим солнцем, Ясмин, несмотря ни на что, вздохнула свободно — по крайней мере, она хоть на время избавилась от внимания Вальдера: изнуряющего, медленно сводящего с ума, когда все, что совсем недавно казалось простым и понятным, спутывалось в мутный комок.

Ей нужна была эта передышка.

Ирта принялась расчесывать мокрые волосы, осторожно и очень деликатно.

— Ты спишь с ним? — спросила Ясмин бездумно.

Руки служанки замерли, и Ясмин ощутила тихий, но тяжелый выдох. Гребень снова коснулся волос и прошелся на этот раз сильнее, дернув за спутанные пряди.

— Нет, госпожа, — произнесла Ирта, пытаясь сделать голос размеренным и даже раздосадованным от такого подозрения. Не очень-то вышло.

— И как он тебе в постели? Нравится чувствовать его власть? Опасность? — Ясмин решилась вдруг пойти до конца, приподнялась в ванной и обернулась на служанку.

А может, ей бы и хотелось, но до сих пор не удалось затащить перспективного и опытного красавца в постель?

Ясмин не смогла удержаться от выворачивающих душу эмоций. Она уже и не пыталась разобраться, что именно кипит внутри, была ли там только ненависть или что-то еще. Как будто то, что Вальдер в ее отсутствие развлекается с другой, задевает ее гордость. Как так получилось, что он переворачивает всё в ее жизни с ног на голову?!

— Я всегда была служанкой, — заговорила наконец Ирта заметно дрогнувшим голосом. — Что вас удивляет? Что служанка, что рабыня — я не человек, вольный распоряжаться своей жизнью. Вам не понять, госпожа!

Конечно, а тут такая прекрасная возможность выслужиться перед красавцем-господином и, быть может, завоевать для себя долю получше, чем простая служанка.

— Не переживай. — Ясмин сползла обратно в остывающую уже воду. — Я не буду бороться с тобой за его внимание…

Одевались молча, Ясмин стояла безучастно, пока Ирта затягивала короткую шнуровку позади на юбке и поправляла пышные складки. По особым поводам местные дамы любили одеваться по столичной моде — привезенной с того самого далекого Аркетара. Ясмин всегда относилась к ней критично: может, по тому климату оно и было уместно, все эти широкие многослойные юбки, а сверху плотно облегающий грудь верх с квадратным вырезом, но здесь, на Корсакийских это смотрелось, по меньшей мере, некстати. Такими тканями только мести желтые от сухой пыли дороги и задыхаться в жаркий полдень.

Но Ясмин сегодня решила не спорить с платьем, которое принес Вальдер. Повторять эпизод со свадебным нарядом не хотелось совершенно…

Закончив с наведением красоты, Ирта поклонилась, замерла на миг, будто хотела что-то сказать, но не решилась и скрылась за дверью.

Ясмин медленно вздохнула, глядя на себя в зеркало. Будто и не было трех дней работы на плантации: Ирта тщательно расчесала волосы, и они легли шелковистыми кудрями, прядь к пряди, равномерно и гладко. Слава богам, аркетарская мода собирать волосы в тяжеленные прически с кучей украшений на островах не прижилась — слишком уж непокорными были жесткие черные волосы, напитанные местным солнцем, да и носить подобные башни на голове — сомнительное удовольствие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну а исцарапанные руки и уставший вид…

Помедлив, прежде чем покинуть комнату, Ясмин все же присела на край стула и взяла немного бронзовой пудры, чтобы скрыть мелкие ссадины на скулах и на костяшках пальцев. Коротко махнула пушистой кисточкой по щекам и лбу, мазнула по губам, притушив их яркость. Только глаза, наоборот, подвела густой черной линией — и теперь в зеркале отражались горящие, как у Риана, ярко-черные радужки, слившиеся с расширенными зрачками. Взгляд получился колдовской и пугающий ее саму.

Вот и хорошо. Она, в конце концов, отныне жена мага. Может, это вообще заразно?..

Когда внизу послышались первые голоса прибывающих гостей, Ясмин вышла на лестницу и медленно спустилась вниз. Вальдер уже ждал ее. Коротко пробежав взглядом по наряду, он кивнул, а потом задержался на ее лице.

Ясмин почувствовала вдруг себя защищенной от его силы, будто нарисованная на лице краска и впрямь обладала особой магией. Не моргнув, она встретила взгляд мужа и улыбнулась. Приняв предложенную руку, она мягко ступила на пол с лестницы и, по-прежнему ничего не говоря, развернулась к первым гостям.

— Добрый вечер, госпожа! Как рады вас видеть! Добрый вечер, кириос… — послышались первые восхищенные ее видом и чуть смущенные присутствием чужака приветствия, и шумящая разноголосая толпа принялась заполнять гостиную залу.

Изредка Ясмин ловила взгляды женщин на её руки и плечи, но едва ли кто-то из присутствующих рискнёт спрашивать: после переворота и прихода к власти магов даже южане стушевались, не понимая, что теперь ждать от властей. Пока, по крайней мере. Дошли даже слухи из окрестностей Авейру о разорении одной из плантаций после попытки мятежа.

По праву хозяйки Ясмин принялась коротко и односложно представлять своего супруга, не делая особого ударения на том, как он явился сюда и кем на самом деле является.

— Мой супруг, кириос Вальдер ди Арстон. Прошу вас, сюда…

— Очень приятно…

— Мы уже наслышаны о вас, кириос…

Принимая приветствия и пожелания счастливой семейной жизни, Вальдер выглядел по-настоящему дружелюбно и открыто. Он охотно улыбался, отвечал благодарностью и ответными пожеланиями добра и мира, пожимал руки мужчин и целовал смуглые ладони местных красавиц.

Пару раз Ясмин поймала на себя даже завистливые взгляды двух девиц на выданье. Она помнила их еще маленькими, но девчонки выросли и теперь заглядывались на многих присутствующих здесь мужчин. На Вальдера в том числе, и даже, пожалуй, особенно заинтересованно. И Ясмин попыталась вдруг встать на их место и увидеть своего мужа заново.

Что ж, он и правда выделялся даже среди лучших представителей местной знати. Выше большинства из молодых мужчин, Вальдер имел широкий разворот плеч и прямую осанку, его необычные волосы с белыми прядями седины на удивление не старили его, а контрастировали на фоне преимущественно черных волос большинства.

Но главное — пронзительный, пробирающий до самой сути взгляд: девушки, которые его встречали, не могли пропустить равнодушно мимо. За прошедшее на Корсакийских время Вальдер загорел, и зеленые глаза стали казаться еще ярче. Ясмин с грустью поймала себя на мысли, что с другими он ведет себя совершенно иначе. Что если бы она узнала его открытым и светящимся дружелюбием, то тоже скорее бы прониклась, чем после их не самого удачного знакомства: бега по плантации, «охоты», насмешливых издевок и всего, что было после…

Может, она и впрямь сама тому виной? Договорись сразу мирно, прислушайся с самого начала — все было бы иначе? Но в ответ на ее ярость он решил преподать эти уроки… Может, и правда отец написал то письмо и выбрал Вальдера в мужья, не предполагая, что дочь станет так артачиться его воле.

— Ты сегодня особенно прекрасна… — Вальдер, явно почувствов ее мысли, подошел с бокалом разбавленного ликером виски и предложил ей. И остановился рядом, глядя прямо на нее, на сей раз без какой-либо попытки уязвить.

— Благодарю. — Ясмин приняла напиток и сделала глоток — сладкий алкоголь растекся теплом в груди.

Она посмотрела ему в глаза и заметила что-то новое. Он чувствовал вину, замечая ссадины на ее пальцах, или это она навоображала себе?

Вальдер положил локоть на край высокого комода, прижал ко лбу согнутые пальцы и взглянул на Ясмин, чуть склонив голову. Хотелось сказать: лукаво, но нет, он был очень серьезен и даже задумчив, словно смотрел на нее, а вспоминал о чем-то своем, оставленном в далеком прошлом.

— Гости говорят о том, что ты поешь просто завораживающе. А я еще ни разу не слышал этой магии. — Он приподнял голову и остановил ее рвущееся в губ возражение: — Нет, я не буду тебя заставлять делать это, Ясмин. Не считай меня настолько деспотичным, прошу тебя.

Вальдер очень мягко прикоснулся к ее руке и прижал к своим губам, опустив взгляд.

— Может, я и заслуживаю твою ненависть после всего… Хотя, поверь мне, не в моих правилах принуждать женщин, и, возможно, я был к тебе слишком жесток. — Вальдер снова встретился с ней взглядом, не выпуская руку. — Однако я клялся тебе не применять свой дар и сдержу слово. Ну же, улыбнись хоть раз. — И Ясмин, не в силах сохранить непроницаемость от его необычного тона, прикусила губу, и заметила, как Вальдер ей залюбовался. — Я ведь знал, что тебе понравится на плантации: ты солнечное дитя, моя дикая кошка… Тебе нужен был эта простор.

— А мне кажется, тебе нужно было мое унижение и раскаяние, — усмехнулась Ясмин.

Гости уже начинали поглядывать в их сторону заинтересованно, и не хотелось, чтобы они услышали эти речи. А впрочем, почему и нет?..

— Это было справедливо. Если были наказаны мятежники за подобное преступление, то я должен был поступить таким же образом и с тобой. Я и так очень и очень мягок. На войне за покушение на жизнь казнили не глядя, Ясмин. — Значит, считаешь, мы все-таки не воюем?

И она улыбнулась, обнажив зубы, не сдерживая свою мстительную радость. Такую улыбку он хотел?

— Вот так мне нравится гораздо больше, — Вальдер усмехнулся в ответ. — Тебе не идет быть мрачной. И нет, это не война — благодари меня или своих духов, что она прошла мимо твоего дома.

— Как же назвать иначе твое вторжение?!

Ясмин снова почувствовала в груди клокочущие тучи гнева.

— Милосердие. Компромисс. Обоюдовыгодное предложение, которое спасает нас обоих: тебя от крови и убитых близких, а меня — от нужды снова браться за оружие и вызывать ненависть у всех вокруг.

И снова о чем-то еще, мимолетно проскользнувшем в его душе, он умолчал.

Ясмин помедлила, задумчиво отвернувшись к гостям. И проговорила:

— Хорошо. Ты услышишь…

Глава 20

Ясмин подошла к сидящему в углу музыканту с банджо. Расступились вокруг гости, а после замкнулись снова полукругом чуть поодаль. Ясмин опустилась рядом с веселым от всеобщего оживления Ивансом и скупо попросила:

— Сыграешь «Люди в шрамах»? Знаешь?

— Конечно, госпожа. Только настроение у гостей не для нее, мне кажется…

— Тебе кажется, — ласково ответила Ясмин, не смягчая угрожающего выражения лица. — Я буду её петь — муж желает услышать мой голос.

— О, ему точно понравится, — понимающе кивнул Иванс и подмигнул. — Все, что угодно для вас, госпожа. Ради вашего голоса и я бы пошел на все.

Ясмин коротко стукнула кончиками пальцев по деревянной ручке банджо и поднялась.

Мелодия начиналась медленно: так же, как и ночь вступала в свои права, прокрадываясь тенью от леса, за которым скрывалось солнце.

Банджо зазвучал чисто и звонко, его пронзительные острые ноты словно звенящий нож резали тишину замерших в ожидании гостей.

Вальдер остался стоять у стены, у которой они разговаривали, и в задумчивом ожидании скользил по Ясмин взглядом. Но она не стала отвечать ему, а отвернулась к окну: так было проще.

За чуть запыленным окном виднелась кромка леса, неподвижными статуями рисовались силуэты кипарисов, а по темному небу разливался тусклый еще свет звезд.

Ей нужно было только вспомнить мелодию старой песни и взять первые ноты. Ясмин пела низким и иногда чуть хриплым голосом, раньше считая его грубоватым, ведь все знатные дамы должны были петь утонченные романсы высоко и тонко, как в столице. На это, опять же, была своя мода.

Но Ясмин пела только то, что ей было близко к сердцу.

И даже отец в эти минуты одобрительно склонял голову: он видел, как чутко реагировали все окружающие, особенно мужчины, когда она начинала петь. И будто только это примеряло его с дочерью, только тогда он, оглядываясь вокруг, молчаливо признавал: да, она моя наследница, да, я ей горжусь.

Знаешь ли, что такое раненое сердце?

Нету ему покоя, от боли никуда не деться…

Стонет и кровоточит от нанесённых ран,

Время его залечит, но там остаётся шрам.

Ясмин прикрыла глаза, слушая собственный голос. Чуть дрожащий в начале песни, тихой и медленной, он постепенно крепчал и набирал силу. Исчезло все остальное, осталась лишь рвущаяся из груди песня.

Ты знаешь, что-то не так! Стенаешь и ранишь других…

Это шрам, что нанёс тебе враг, чтоб держать тебя в узах своих,

Это Великий Дух — он себя в жертву принёс,

Чтобы раны твои исцелить, чтоб от шрамов освободить!

Ясмин сжала руки, с силой прижала локти к животу, и ощутила, как резонирует с миром ее голос, разливается звонкой, пронзительной до боли песней по залу, задевает всех слушателей.

Был ли когда-то жертвой колких и едких слов?

Они достигают цели и угашают любовь.

Знаешь ли ты поступки, что так трудно простить?

И друга, что тянет руки, не можешь благословить!

Если всё это знаешь, если ты всё испытал,

То запрети, чтоб дальше не продолжался шрам!

Жизни длинна дорога, чтобы дойти до конца

Силой своей ты должен сам сохранить себя.

Эту песню она никогда не исполняла прежде на публику. Но сейчас захотелось — плевать, что о ней подумают, она поёт не про них, а про него. Ясмин вложила в последние строки всю душу, выплеснула без остатка, и будто потоком энергии ее унесло в бесконечное ночное небо.

Прозвенели последние звуки банджо, мягко перебрал струны Иванс, тихонько стукнул по корпусу, и наступила тишина. Мгновение Ясмин так и стояла лицом к окну, не открывая глаз, а под ресницами вдруг ощутились слезы. В гостиной растерянно захлопали, сначала тихо, потом поддержали все собравшиеся. Ясмин поморгала, прогоняя влагу с глаз, и резко обернулась.

И успела поймать странное выражение глаз Вальдера. Он смотрел на неё так, будто во всем доме больше никого не осталось. Внимательно, с толикой задумчивости, удивления и… боли?

— Это было… здорово, Ясмин, — первым решился похвалить один из старых знакомых.

— Чудесно, — смахнула даже слезу тетушка Иллейв и тут же мельком оглянулась на Вальдера, оценил ли этот чужак их юное дарование. Или счел странной выходкой?

Похвалу поддержали большинство вокруг, просили спеть ещё, но Ясмин отказалась, и вскоре ее место заняла кирия ди Коста, полноватая жизнерадостная супруга местного кофейного барона.

Позже многим хотелось в этот вечер произвести впечатление на Вальдера, раз уж он был назначен из столицы. Кажется, все уже свыклись с той мыслью, что он новый хозяин Джосси, супруг Ясмин и одаренный особой магией колдун. Ведь она сама — Ясмин — признала его право. Он получил всё, что хотел. Закон, признание местной знати… ее саму.

Музыка стала быстрее, кто-то попросил начать танцы, и дамы с улыбками брали за руки своих мужчин. Вальдер оглядывал всех с интересом и, снова встретившись взглядом с Ясмин, вопросительно приподнял бровь.

Не он один ждал от неё этого шага. Женщины — по древнему обычаю — всегда начинали этот первый танец, выбирая себе любого приглянувшегося. И мужчина не имел право отказать.

Ясмин быстро оглянулась, раздумывая, не пригласить ли назло Вальдеру хотя бы… да хоть старика Кардьяна, с улыбкой стоящего у стены.

Но то ли что-то подействовало извне, то ли магическое влияние мужа, то ли… это всеобщее восхищение чужаком и ожидание заставило ее пройти через всю комнату, пройти мимо низко опустившей голову Ирты и стоящих рядом юношей и остановиться перед Вальдером.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я вижу, это ещё одна необычная традиция ваших земель, — сказал он ей тихо и с легкой улыбкой. — В этот раз не такая обидная.

Ясмин пытливо вгляделсь в его лицо, пытаясь понять, скрыта ли здесь новая провокация.

— Если в первый «танец Теа» девушка выбирает мужчину, он не имеет права ей отказать. Как не имеет права не оказать должного почтения. Ты должен встать на одно колено и принять мою руку, признавая власть богини, дарующий жизнь всему живому.

— У тебя будет всё моё почтение, моя богиня, — отозвался Вальдер серьезно и опустился на колено. Ясмин сощурилась: он талантливый актёр или действительно не врет.

Преодолев сопротивление, она едва коснулась ладонью его головы — волосы, уложенные наверх, были на удивление мягкими на ощупь — и Вальдер прикрыл глаза. Подчинившись музыке, ладонь Ясмин соскользнула вниз, но чужак тут же поймал ее и поднялся на ноги.

Приблизился и, не давая ей времени на размышления, взял за руки и плавно повёл в танце, легко повторяя движения других танцующих. Ясмин ещё хотела сохранить отстранённость, но это не удавалось. Вальдер вёл умело и просто. Уверенный шаг, сжатая в руке ладонь, наклон тела назад и легкий поворот.

Ясмин вспомнила, как однажды танцевала этот танец с Калхасом, ещё тогда, в период своей ответной влюблённости она однажды решилась пригласить его первая. Вспомнилось, как отчаянно краснели тогда щеки, когда доносились подначивания и смешки отца и его дружков. Она тогда только-только почувствовала себя девушкой, желанной девушкой. Но внимание взрослых мужчин против ожидаемого оказалось скорее обидным, чем вдохновляющим.

Ясмин очнулась, вспомнив с кем и как она сейчас танцует. Вальдер сильнее сжал ее ладонь в своей, возвращая в действительность. И она даже растерянно улыбнулась, когда он заставил ее закружиться, а потом поймал и чуть откинул назад на своей руке. Горячая его ладонь касалась оголенной спины и вызывала мурашки. Снова хотелось сопротивляться этому влиянию, казалось, он управляет каждым ее движением. И когда музыка наконец закончилась, Ясмин довольно резко вырвалась из объятий мужа.

Вальдер выпустил и низко склонил голову.

— Благодарю за танец, богиня, — ни грамма насмешки в голосе.

Он поднял лицо и неуловимо усмехнулся.

— Благодарю вас за внимание, дорогие гости. — Он повернулся ко всем в зале. — Был сердечно рад познакомится со всеми вами. Я даже не ожидал, что на ваших южных землях действительно такой горячий и душевный приём. — Вальдер прижал кулак к груди и быстро поклонился. — Прощу прощения, меня ждут несколько дел. Уверен, моя прекрасная супруга сумеет вас развлечь.

Что ж. Он будто разочарован, как резко она вырвалась после танца, ну и пусть. Она не обещала перемирия. В конце концов, без него наконец можно почувствовать себя свободней.

Но почувствовать свободней не удалось, и после часа довольно натянутого общения про плантации, сбор, продажи тростника и, конечно, неловкие разговоры о перевороте и магах во власти — высказанные сгоряча мысли дошли и до Ясмин — она довольно скомкано завершила званый вечер.

«Надо переодеться, снять наконец душное платье,» — она сосредоточилась на этой простой мысли и после минутного колебания отправилась наверх. Ясмин поднималась по ступенькам, бездумно скользя рукой по гладким перилам.

Зачем она вернулась в этот дом, где больше не чувствует себя… целостной? Думала, что станет снова хозяйкой, но так ли это?.. Почему все же не бежала с Рианом, почему не ищет свободу всеми возможными способами?

Что-то тянуло ее сюда, как будто и впрямь залипшую в паутине… бабочку. «Пусть будет бабочка, — усмехнулась Ясмин сама себе. — Лучше бабочка, чем глупая муха. Бабочка хотя бы красивая».

Проходя по второму этажу, она невольно заметила сидящего лицом к окну в кресле Вальдера. Он не видел ее: откинувшись назад, маг сцепил руки за головой и покачивался вперед-назад. Но когда Ясмин уже хотела уйти к себе, чтобы стащить дурацкое платье, как Вальдер вдруг заговорил, не оборачиваясь:

— Хочешь поговорить?

Ясмин тяжело вздохнула. Чувствовал её, даже не видя. Душу раздирали противоречивые чувства: казалось, она жаждет понять что-то о нём или о себе самой, и может, именно поэтому тянет к ненавистному чужаку. Нужно что-то осознать. Но это и пугало больше всего. Он враг ей, он унизил и подчинил, и заставляет вновь и вновь испытывать всё более мучительные эмоции. Ясмин тряхнула головой. Она никогда не боялась трудностей. И бегство от себя ничего не решит.

Ясмин вошла в кабинет и задержалась у стола. В доме всё стихло, только на кухне еле слышно звенели посудой. Но на втором этаже царил полумрак и молчание.

— Тебе не идёт это платье, — заговорил Вальдер, по-прежнему глядя в окно. Ясмин сердито фыркнула и развернулась, чтобы уйти и не выслушивать новые оскорбления, но он продолжил: — Погоди. Я хочу сказать… Дурацкая идея тащить всю моду из столицы. У вас здесь все иначе: так и должно быть. Свои обычаи, природа, свои наряды. Своя вера…

Он наконец обернулся к ней.

— Ты сам дал это платье и заставил надеть! — со злостью ответила Ясмин. — И заставил весь вечер быть примерной женой. Хотел, чтобы я пела, улыбалась и вызывала у всех восхищение. И сам радовался, как будто заполучил в руки самую дорогую игрушку. А я снова ведусь на все это, как дура. Скажешь, не так?

— Поешь ты по-настоящему… — Он покачал головой, пропустив мимо ушей все её обвинения. — …пробирающе. Даже не ожидал. — Маг вскинул глаза и попросил: — Сядь рядом, пожалуйста. Или уходи, если не хочешь здесь оставаться. Ясмин взялась пальцами за край стола и хотела было развернуться, чтобы уйти, но почему-то осталась. Опустилась на занявшую место отцовского шкафа софу.

— Тебе понравился вечер? — спросил он. — Это твои люди, они восхищались тобой, я это увидел наконец. Не пустые слова. Драться, правда, как тот конюх, вряд ли стали бы, но вот любить тебя — любят. Как достойную дочь своего отца.

— Хватит про моего отца. Ты и так рассказал мне довольно… Признайся сейчас, это была ложь? То письмо его?..

Вальдер развернулся к ней целиком и сложил ладони у рта, соединив кончики пальцев и постучав по губам. Наконец произнёс:

— А ты как бы хотела: чтобы это была ложь или чтобы правда?

— Ложь, — проронила Ясмин, следя за его лицом. — Отец не стал бы…

— Стал бы, не стал бы… Ясмин, право, иногда ты выглядишь наивной. Или нарочно закрываешь глаза на то, что тебе не по нраву. Ни ты, ни твои люди на этих островах, похоже, не понимаете всерьёз, что произошло за последние недели. Это полная смена власти! Нет больше прежних порядков, понимаешь? Даже король — о, наш старина Эдмунд — хоть и остался формально на троне, но думаешь, он сейчас принимает решения?

Ясмин смотрела в его напряженное лицо с морщинками на лбу, а вспомнила вдруг слова Асенарда на плантации и спросила невпопад:

— Что случилось с твоей семьей?

И впервые она увидела Вальдера таким — на мгновение растерявшимся. И увидела боль в его глазах. А раньше казалось, он только умеет ее причинять, но не чувствовать.

— Вечер откровенностей, да? — Вальдер хмыкнул невесело и откинулся назад. — Интересно знать, кто из моих такое трепло. Хотя понятно, кто. Очаровала бойца на плантации…

— Защищаешься, — широко улыбнулась Ясмин. — Значит, и тебя задело…

— Что, думала, я не живой человек?

— Ну… Ты маг, которому есть дело до чужих сил И эмоций. Думала, забирать их себе достаточно для того, чтобы самому оставаться равнодушным.

— Знаешь, ты права в одном. Я маг и имею эту власть. И да, если хочешь честно: мне нравится провоцировать других, но это лишь… скажем так, мой способ устанавливать тесные отношения. — Он улыбнулся одними губами. — И в итоге все люди вокруг делятся на два типа: те, кто меня любит, и те, кто меня ненавидит. Меня это устраивает, мне не нужны полутона и полуправда. Только настоящие чувства, прямо из сердца.

— Вот как… Так что случилось с семьей? Давай, расскажи, — Ясмин почувствовала, как слова полились потоком, — а я, быть может, попереживаю, поплачу от твоей душещипательной истории и подарю тебе еще немного эмоций. Раз это так нравится. Видеть, как я страдаю или наоборот, испытываю страсть. Как пою, танцую! Цепляет это тебя. Потому и Ирты мало — скудноваты страсти, слишком поддатлива и доступна! А когда вот так, что и ненавижу, и…

Она вдруг замолчала, и Вальдер потянулся вперед.

— Ненавидишь и… что?

— Ненавижу. — Ясмин приподняла голову и посмотрела на него в упор.

Зелёный взгляд снова вывернул наизнанку, но она не отвела глаза, и Вальдер заговорил:

— Быть одаренным, оказалось, не так уж просто. И если в юности я гордился даром, то однажды очень горько о нем пожалел. Да, у меня была семья. Жена, дочь. И я служил в армии его Королевского Величества, не сильно говоря другим про себя. Но пару лет назад моя жена пришлась по сердцу командиру, а дальше дело за ним не стало. Ему рассказали про мою силу, хватило пары разговоров — и я оказался на обучении у дарханов. Якобы чтобы уметь себя контролировать. Вернувшись через два года, я встретил свою жену. Рядом с командиром, — в этот момент он впервые прервал скупой рассказ и покачал головой. — Верил ему, как отцу! Дрянь!

Ясмин молчала. Вряд ли Вальдер сочинял всё это, чтобы её растрогать, а потому толика сочувствия всё-таки пробудилась в её душе. По крайней мере, в этот вечер она впервые поняла загадочного чужака чуть больше.

— Ну что, дорогая, где твои обещанные слезы? — глянул он пристально и с усмешкой.

— Прости. Не получилось, — она пожала плечами и медленно поднялась. — Но… мне жаль. Самую малость. По крайней мере, твою дочь.

— О, я так и знал. В следующий раз постарайся растрогаться побольше. Я приготовлю какой-нибудь более слезливый рассказ, — тон его оставался смешливо-теплым, но Ясмин чувствовала, что за его бравадой огромная рана.

Рана, из-за которой он считает, что вправе обходится с другими так же жестоко, как обошлись с ним. И впервые она увидела его… слабым. Не всемогущим и наделенным властью господином, а простым и уязвимым перед той же властью.

Но Ясмин не понимала, что ей теперь делать с этим образом, поэтому предпочла выбросить его пока из головы. Глубоко вдохнув, она заявила:

— Я хочу вернуться на плантации. Мне нужно ещё время… побыть в одиночестве.

Вальдер понимающе дернул краем губ.

— Как пожелаешь. Ты же здесь госпожа и хозяйка.

— Смешно.

— Вовсе нет.

Она молча изучала его спокойное лицо.

— Хорошо, — Ясмин встала.

Прекрасно, раз так.

Он оставлял ей выбор. Вернуться в дом и в его постель, вернее её… или отрабатывать на плантации свою повинность за попытку убийства. И ни на чем не настаивал, хотя явно предпочёл бы первое.

Глава 21

В этот раз с ней был другой охранник — не Асенард — и более расслабленный. Вальдер наверняка сказал, что госпожа не будет сбегать и попросил присматривать ради порядка. Или ради того, чтобы она не смогла общаться с мятежниками.

Прошло полдня, как Ясмин ушла в глубь ряда и снова увлеклась работой. И не заметила, как дошла до рубщиков. Снова взволнованней забилось сердце. Как там Риан? Но страж, которого звали, кажется, Гауд, был недалёко…

А, ну и пусть! Она не делает ничего плохого. И никто не запрещал ей работать и говорить с кем-то. Может, госпоже и правда ударило в голову рубить тростник наровне со всеми. Какая разница, что будут говорить, если пока ничего не изменить и Вальдер по-прежнему чувствует себя здесь хозяином.

Мысли куда-то исчезли, не хотелось ни о чем думать. Просто удар, шаг, нагнуться, снова замах. Уже не жгло солнце и не болели руки, мышцы двигались сами, уверенно сжимались на рукояти пальцы. Ясмин только с удовольствием отметила, что оказалась сильнее, чем себя считала. Снова удар по сочному стеблю… и короткая передышка.

Вскоре, когда страж остался позади, она снова приблизилась к мятежникам и заметила среди них Риана. За эти два дня он заметно поджарился на солнце и сейчас, как и большинство мужчин, скинул рубашку, работая в одних штанах. Она невольно залюбовалась его широкой спиной и узкими бёдрами, мышцы на руках напрягались при каждом замахе. Удар — и тростник ловко падал к его ногам.

Что то было в нем завораживающе сильное и яркое. Точно свет струился по всей коже, может, так блестел на солнце пот. Он был близко — всего в нескольких рядах, но был так увлечён делом, что не видел ничего вокруг.

А может, и не хотел видеть. Ясмин склонилась и вернулась к работе, продолжая бросать на него взгляды, но не решаясь подойти или позвать. Не хотелось лишнего внимания остальных.

Риан заметил её позже, когда силы уже покинули Ясмин. Он выпрямился во весь рост и посмотрел, нахмурившись. Ясмин медленно пошла к нему сама, с трудом отклонив тростник на пути, и остановилась поодаль.

— Привет, — просто произнесла она, по-прежнему прижимая к себе охапку содранных со стеблей сухих листьев.

— Привет, — отозвался Риан и смахнул предплечьем влажные вихры со лба. — Не думал, что ты вернёшься на плантацию… Слышал, вчера был хороший праздник. Не удивляйся, — хмыкнул он, — мы хоть и как рабы пока, но говорить с нами и обычные работники говорят. В одной каше варимся…

— Этот вечер был… нужен.

Риан взглянул на неё молча, и по его лицу она не смогла понять, что он чувствует.

— Я слышал твой голос. Даже отсюда было слышно.

— Да не может быть! — со смешком отозвалась Ясмин. — Сочиняешь…

Риан вдруг взял и спел своим низким сильным голосом две строки из песни. Когда-то в юности он распевал баллады. От его голоса шло мощное чувство силы и возможности бросить вызов всему миру! А сейчас…

Сейчас они могу бросить вызов хотя бы этому магу?!

— Необычный выбор песни для званого вечера, — коротко улыбнулся Риан.

— Захотелось, — пожала плечами Ясмин.

— …произвести впечатление на хозяина?

— Риан!

— А что? — Улыбка сменилась нахмуренностью. — Хорошего меня ты не воспринимаешь. Тебе, должно быть, нравится, только когда тебя унижают и дразнят, давай, и я попробую? — невесело усмехнулся он и тут же поднял раскрытую ладонь, прося не злиться.

Ясмин сдержала негодование, а Риан помотал головой, будто прогоняя из головы эту дурную мысль:

— Я не буду, Ясмин, мне это не нужно. Лучше помогу тебе здесь.

— Давай, — Ясмин кивнула с облегчением.

Рядом с ним становилось легче на душе.

— А там, глядишь, тебя похвалят за усилия… — все-таки не удержался и добавил конюх по ходу дела, и Ясмин тут же швырнула в него вырванный с корнем сорняк.

Надсмотрщик прошёл по соседнему ряду, прикрикнул на остальных рубщиков, но Риан даже с кандалами на ногах умудрился так ловко укрыться за зелеными листьям, что его не заметили.

Ясмин присела, чтобы собрать срубленный тростник в большею кучу. Некоторое время они с Рианом работали неподалеку друг от друга, храня молчание. Ясмин обдумывала его слова, а он попросту смотрел на то, как она каждый раз склоняется вниз, чтобы схватить новую охапку и донести до общей кучи, которую вечером соберут в телегу.

— Перестань на меня так смотреть, — фыркнула Ясмин.

— А ты перестань так наклоняться, — парировал в ответ Риан.

Ясмин сердито выпрямилась.

— Еще скажи, что я делаю это нарочно.

— Не знаю, не знаю…

А вот это уже было слишком! Ясмин в ярости подлетела к нему.

— Что. Ты. Себе. Повзоляешь?! — ударила ладонью она в оголенную и мокрую от пота грудь Риана. Но он не отступил ни на шаг, даже не дрогнул. — За кого ты меня принимаешь?! За девку, которая спит и видит, как бы оказаться в постели хозяина?

— Я ничего не знаю о тебе, Ясмин. А ведь когда-то думал, что знал.

Ясмин опустила руки, но продолжала сверлить его взглядом.

— Я ненавижу его. Ненавижу, ясно?!

— Да, ненавидишь, — просто согласился Риан. — Но не только…

Ясмин не выдержала и снова подлетела к нему, со всей силы пихнув в грудь, ещё и ещё.

— Хватит! Хватит! Риан, прекрати! — и вдруг почувствовала, как злые слезы выступили на глазах. — Он захватил мои земли, дом, вынудил выйти за него, он… он… — и язык не поворачивался произнести остальное вслух.

— Ладно, тише. Теперь ты меня прости, я не прав. Прости. Риан привлек ее к себе и ласково и сильно огладил по спине, больше не спрашивая, готова ли она сбежать с ним снова. Крепкие ладони прошлись по волосам, цепляясь за пряди, а от влажной кожи пахло сладким тростниковым соком, землей и солнцем. Даже запах его пота не отталкивал, и Ясмин уткнулась лицом в его плечо, просто позволяя себя обнимать.

Сейчас их увидят надсмотрщики, а после узнает сам Вальдер. И Ясмин поймала себя на мысли, что боится этого, что боится быть пойманной с другим. И вовсе не потому, что страшно будет наказание или еще что, а потому… потому что Вальдер этого не простит, и тогда она точно проиграет.

Думать, что Вальдер так просто оставит ее в покое, было наивно. И к вечеру прежнего стража сменил снова Асенард, но не для того, чтобы отвести в ту же хижину.

— Хозяин ждёт вас в доме.

— Вот как…

При появлении стража Ясмин вытерла краем рукава мокрый лоб, не думая, насколько это не подходит знатной девушке. Когда пот раздражает кожу и попадает в глаза как-то не до красоты и изящества.

Может, уже доложили про Риана, но что теперь?.. Или Вальдер нарочно отпустил на плантацию, желая проследить, что Ясмин будет делать… Сейчас же до безумия хотелось лишь вырваться с плантации и уйти к хорошо видному отсюда океану. Поймать убегающую прохладную волну, а потом зайти глубже и нырнуть в лазурную у берега воду.

Промелькнуло даже желание попросить об этой свободе Вальдера — последний разговор расположил к дружелюбности и откровенности — но Ясмин тут же представила, как это будет выглядеть. Или, что еще хуже, он охотно отправится туда с ней.

— Хорошо.

Под конвоем — не назвать это вежливыми проводами — двоих стражей они вернулись к дому. Но Ясмин все же воспряла духом после встречи с Рианом, словно камень упал с души. Последняя ссора подкосила её, но теперь внутри потихоньку разгоралась надежда.

Вальдер дал ей время переодеться и смыть с себя грязь и никак не заявил о себе.

Просто хотел, чтобы она в эту ночь осталась в доме, под надзором?

Ясмин забралась на постель, подобрала колени и уставилась в окно, за которым сгущались сумерки.

Вальдер вошел неслышно, и она только почувствовала тот момент, когда он опустился на постель с другой стороны. Ясмин узнала его по чужеродному запаху и не стала оборачиваться.

— Как прошел твой день? — голос его прозвучал с хрипотцой и немного устало.

— Хорошо, — постаралась сохранить ровность Ясмин и не вспоминать сейчас про встречу с Рианом. — Мне нравится работать руками, это отвлекает.

— Скоро закончится сбор урожая, что тогда будешь делать?

— Придумаю что-нибудь новое. На плантации всегда есть работа. Если духам угодно, чтобы я стала простой работницей, я стану, это вовсе не так ужасно, как может показаться.

— Знаешь, дорогая, боги вовсе не глупы и несправедливы, как бы ни казалось порой.

Ясмин все-таки поднялась и осторожно села возле подушки. Казалось, что после последнего откровенного разговора они оба изменились. Что больше не будет прежних унижений с его стороны — Ясмин вспомнила то, как Вальдер смотрел на неё после песни, как удивление… и ещё что-то отразилось в его глазах.

— Расскажи.

Вальдер растянулся на кровати во весь рост и заговорил:

— Четверо — проводники к великому Духу. Да, у нас тоже дух, просто… это немного другое. У каждой души свой непростой и длинный путь, не знаю, веришь ли ты в это или нет. Все мы живем в мире не один раз, и кто-то более опытный. Кто-то… — Ясмин мельком глянула на него. Вальдер повернулся на бок, — прожил больше и больше знает. И, быть может, именно оттого наделен большими возможностями. Да, я говорю о магии в том числе.

— Я не верю. Если бы все маги были такими… опытными, — повторила она его слово с совсем другой интонацией, — и такими великими, то не были бы жестоки. Вы захватили власть силой, а не какой-то там мудростью. Просто взяли то, что вам не принадлежит, и решили, что так будет.

— Я понимаю, тебе это неприятно. Но я верю, что оно приведет в будущем ко благу. Ты просто много не видела и не знаешь. Ваши шаманы и колдуньи живут в маленьком тропическом мирке и даже не могут вообразить всех знаний и мощи, которыми обладает орден дарханов. Сиркх…

— …тиран, который ради власти плевать хотел на простых людей.

— … а еще удивительной силы и могущества человек, которому подвластно то, о чем другие не смогли бы и мечтать. Я думаю, что боги одарили его не просто так.

— Великие люди не те, кто угнетает других, а те, кто помогает. В это я верю, — твёрдо сказала Ясмин.

— Не соглашусь. Просто пойми: далеко не каждый из вас готов к помощи. Даже твоя Ирта — хорошенькая, девушка, но ей никогда не обладать и десятой доли твоей силы и ума, моя дорогая жена.

— Но это ничуть не мешало тебе наслаждаться ее ласками, не так ли? — презрительно взглянула на него Ясмин и тут же пожалела о своих словах.

Зачем она сказала об этом вот так? Как будто ей может быть дело до того, с кем заигрывает в эти дни ее муж. Вальдер улыбнулся ее эмоциям, откровенно наслаждаясь очередным смятением.

Ясмин мысленно сжалась в комок. Это никогда не кончится! Может, с Иртой тоже его игра — только ради таких моментов. Ясмин вечно будет чувствовать себя неловко рядом с ним. И вся уверенность и целостность куда-то девается, и она вся распадается на разрозненные чувства, терзающие ее душу.

Он играет. Заставляет то унижаться, то будто бы гордиться собой, но потом снова выворачивает все так, что она чувствует себя глупо. И что-то пытается ему доказать, что она так же умна, сильна, что достойна быть с ним на равных. Но это было похоже на бег по замкнутому кругу. Зачем она это доказывает?

Вальдер приблизился и притянул ее к себе.

— Тебе стоило выбрать жену из таких же одаренных! Оставь меня в покое, если считаешь, что я не доросла до такого уровня. Оставь меня, пожалуйста, — взмолилась Ясмин, чувствуя в своем голосе слабость, податливость и ужасаясь от этого.

— Я имел честь познакомиться с твоим отцом, дорогая, — произнес Вальдер, мягко касаясь ее ключицы, плеча. Ясмин поймала его руку и сжала своими, все еще пытаясь избежать лишающих воли ласк. Он легко высвободился от ее пальцев, склонился к шее и обронил, едва касаясь губами: — Знаешь, в нем чувствовались кро-охотные задатки магических способностей. Магом ему не стать, как и тебе, но наш ребенок может быть весьма одаренным…

Вальдер приподнялся на локте и взял ладонь Ясмин в свою. С силой подвёл ближе и коснулся губами кончиков пальцев, один за другим. Вплёл свои пальцы между её…

Ясмин прикрыла глаза и вдруг будто увидела перед собой туманную лестницу, ведущую в небо, окутанную густыми облаками. Вековые каменные ступени истерлись и округлились, пестрели щербинами от времени. И на миг показалось, будто кто-то зовёт ее за собой, будто Вальдер предлагает свою руку как опору. Сделать шаг вверх.

Облака плыли и клубились вокруг, казалось, один неверный шаг — и так просто соскользнуть с покатого каменного края вниз, вникуда. И единственное, что было здесь твёрдым и незыблимым — рука в руке.

Быть может, он и правда зовёт её за собой. Быть может всё, что он делал, что было между ними, все эти постоянные испытания и унижения — только своего рода проверка на прочность. Его… эксперимент. Можно ли позвать за собой ту, кто не наделена от рождения? Можно ли сделать равной, убедиться, что она достаточно сильна и прочна.

И поэтому он сейчас заговорил про Четырех богов и свою веру. Решил, что она уже доказала ему свою силу. Не сломалась, не сдалась, не показала слабость. Увидел это на приёме, когда она спела ту песню — ведь она будто использовала свой дар, свою магию, голос, достучалась до его души. И теперь он предлагает свою руку, чтобы провести по этим ступеням.

Видение было таким ярким, что Ясмин вздрогнула, когда Вальдер коснулся шеи, провёл пальцами по волосам, вплёл в кудри. Теперь она чувствовала его магию: мягкую, околдовывающую, но по-прежнему не лишающую её воли.

Он всегда оставлял ей выбор.

— Это моя защита для тебя. — Тихие, невесомые слова, как мираж. — Ты станешь рядом со мной, и никто не посмеет тебя тронуть.

Ясмин судорожно выдохнула, и Вальдер склонился, поймал её выдох, прижался губами и снова будто облака заволокли разум, заклубились невесомой мягкой дымкой.

Глава 22

На сей раз он не оставался на ночь, а покинул ее почти сразу. Ясмин легла на бок, подтянув к себе смятое покрывало, и невидяще уставилась в окно.

Прошло полночи, наступил рассвет, а Ясмин так и лежала без сна. Утром Ирта принесла завтрак в комнату и, ни слова не говоря, ушла. Может, и она тоже часть испытаний? Проверки? Ясмин тихо зарычала в подушку, измятую, влажную от пота. Может, она сама уже просто сходит с ума и уже не понимает, во что верить и во что не верить.

…Ты знаешь, что-то не так! Стенаешь и ранишь других…

Это шрам, что нанёс тебе враг, чтоб держать тебя в узах своих…

Есть не хотелось, как и куда-то идти, не было сил, по-прежнему плыла голова. Ясмин перевернулась на другой бок, прячась от солнечного света, который пробивался через ставни, и всё-таки закрыла глаза.

Так прошло утро и день. В полубреду Ясмин слышала, как за дверью говорили, ходили по лестнице, что-то делали. Но она только снова проваливалась в муторный сон.

Надоевшие за бессонное время мысли тупо ворочались в голове. Даже будто стали яснее. В одном Вальдер прав — одаренный ребенок сейчас гарантия безопасности. В новом мире она займет свое место по праву, будет защищена. И возможно, даже полюбит маленькое создание — как часть себя. И может, Вальдер переменится тоже, теперь, после всего, что случилось.

Но нет, нет… Глупо, глупо, глупо. Поверить хоть на время в то, что она ему интересна, как человек, что он разглядел ее по-настоящему. Что проникся уважением, и с ним можно разговаривать разумно. Вальдер прав, не знает она, как устроен мир. Нет никакой любви, нет никакой веры и никто не меняется. Зато есть власть, выгода и желание спасти свою шкуру.

Она думала стать ему на равных! Вернуться в дом хозяйкой. Может, даже пробудить к себе искренний интерес — она ведь видела, как он смотрел, когда она пела. Но разве можно в это верить? Вальдер по-прежнему видел в ней южанку-дикарку, наложницу, способную дать ему лишь одно — одаренного наследника. Наверняка ему дали приказ не только захватить власть на плантации, но и закрепить ее за своим наделенным магией родом. Этому Сиркху только и нужно, чтобы рождалось как можно больше магов…

Наступил вечер. Ясмин прошлась по комнате, но идти никуда не хотелось, как и кого-то видеть. Вальдер не появился тоже. А может, отдал приказ никуда её не выпускать?

Но стоило снова задремать в середине ночи, как что-то вернуло Ясмин к жизни. Сперва она лежала, не шелохнувшись, и осоловело смотрела на привычные стены своей комнаты. И снова сомкнула веки, перевернулась на другой бок, отворачиваясь от окна. Протяжно, тоскливо тянуло в груди, будто звало куда-то. Или то было её тихое отчаяние от всего, что происходит.

За окном стихли повизгивающие раньше псы, и наступила полная тишина. Казалось, еще немного, и она услышит дыхание Вальдера, наверняка спящего беспробудным сном за стеной. Ясмин схватила подушку и укрыла ей голову, прижав к ушам. Пробился приглушенно далёкий волчий вой, и на миг захотелось вторить ему…

Но Ясмин чуть не заорала во весь голос, когда тёплая ладонь схватила за плечо. Она попыталась вывернуться, но чужие руки осторожно зажали рот. В темноте не видно было ни лица, ни фигуры. Мужчина подхватил ее на руки с кровати и дотащил до окна, и только там под лунным светом она разглядела знакомые черты.

— Риан, — прошептала она едва слышно и оглянулась на дверь.

Это не может быть правдой, ей снится! И Вальдер с его магией сейчас точно что-то почувствует! Риан прижал палец к ее губам и кивнул на подоконник, предлагая ей выбраться из окна.

Ясмин обернулась и хотела жестами показать, что совсем рядом Вальдер, а у дома сторожат злющие псы, но Риан успокаивающе поднял ладно. А потом уселся на раму, перекинул ноги и выбрался на узкий карниз, чтобы протянуть ей руку.

Как он только сюда забрался? И как не разбудил собак? Но думать над этой загадкой Ясмин не захотела и, мигом забыв про столь желанный сон, приняла его руку.

Может, это и есть сон? Тогда нечего бояться!

Риан помог ей перелезть и удержал, когда Ясмин пошатнулась и чуть не соскользнула вниз. Что они делают? Снова бегут? И что потом?

Но говорить было некогда, и Ясмин, босоногая и в простом платье, тихо кралась за Рианом по крыше, молясь про себя Богине, чтобы не свернуть шею раньше времени. Она ещё не готова распрощаться с жизнью, какой бы ужасной та сейчас ни казалась.

— Иди ко мне, — спустившись за углом балкона, Риан поставил ноги на выступы двух стен так, чтобы иметь крепкую опору, и протянул ей обе руки.

— Ты безумный, — шепнула она и, задержав дыхание, сползла к нему.

Крепко подхватив её, Риан наконец осторожно и медленно спустил на землю. Ясмин замерла, тяжело дыша, лицом к лицу с ним в ночной темноте, пока он не выпустил из рук.

Дрожали тени от ночных светильников с первого этажа и тускло блестели звёзды, но их обоих укрывала глубокая тень от дома.

— Пойдешь со мной на прогулку? — глухо спросил Риан, едва заметно улыбаясь во тьме.

— Только прогулка? — так же отозвалась Ясмин, все ещё не веря в происходящее.

— К большему ты пока не готова… — он неожиданно провёл рукой по её щеке. — Пойдем.

Ясмин вдруг охватил озноб, несмотря на жаркую ночь, — она всё же обернулась назад на второй этаж.

— Но что если он проснется… или собаки!

— Не проснутся.

— Откуда ты знаешь?

— Просто поверь, — отозвался Риан, взял её за руку и повёл за собой.

Только сейчас она поняла, что во всем происходящем было особенно не так!

— Риан! Как ты снял кандалы?!

— Они были старые… и пришли в негодность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она обогнала его, остановила и взглянула в лицо.

— Ты мне не договариваешь! Как, Риан? Признавайся. Что ты скрываешь? Как ты сбежал от надсмотрщиков?

— Хочешь поговорить об этом прямо здесь? — кивнул он на виднеющийся отсюда дом, где на первом этаже тускло горели масляные лампы.

— Хорошо, идём, но ты расскажешь мне все!

— Да, моя госпожа, — рассмеялся он и потянул за собой.

Они прошли по саду, мимо фонтана и дальше прочь по густой аллее, куда не пробирался свет звёзд. Ночная влага окутала ноги, ступни щекотала трава и мелкие камни, снова стало зябко. Но и вместе с тем — как-то отчаянно весело. Так, будто… Ясмин отчего-то хотелось смеяться, словно она вырвалась вдруг из затянувшего болота.

На душе полегчало и захотелось поглубже вдохнуть ночной воздух, такой влажный и плотный, похожий на теплые объятия!

— Куда мы идем? — Ясмин оживленно повернулась к сосредоточенному Риану, желая поделиться возникшей в ней радостью и легкостью.

— Неважно. О чем ты мечтала последний раз?

Какой смешной и простой вопрос! Конечно… Она…

— О свободе, Риан. Я хочу вернуть себе свои права, чтобы поместье…

— Нет, не это. Это не твоя мечта.

— А чья?

— Твоего отца.

— Я… — Ясмин запнулась от неожиданности. Освободиться от Вальдера? Освободиться от своей тяги, стыда, унижения. И слабости. Это ведь именно то, что жгло душу. — Я хочу избавиться от… него. Чтобы все было, как прежде.

Риан остановил ее под широким эвкалиптом недалеко от той самой аллеи, по которой они бежали. Совсем недавно. Его мерцающие в сумраке глаза отражали невиданную раньше глубину. Бесконечно черные, бесконечно затягивающие, видящие насквозь.

Она вообще не знала его прежде. Всегда видела простым и жизнерадостным парнем, полным уверенности и легкости к жизни, но сейчас она увидела его другим, сильным. Сильнее, чем она… Он так запросто ушел от надзирателей, от Вальдера, будто… будто это была для него игрой!

— Как прежде. Может, что-то еще? — спросил он со сдержанной улыбкой. — Что-то твое.

Ясмин глубоко вздохнула. Что-то еще…

— Вся моя жизнь здесь, возле этой плантации, Риан. Здесь моя душа. Я хочу, чтобы эти земли процветали, как было когда-то, чтобы все были свободны и счастливы…

— О боги, — расхохотался Риан. Он схватил за обе ее руки. — Ладно! Мы слишком давно не общались с тобой, я имею ввиду, просто, как раньше. Помнишь поездки верхом до Кайены?

— Помню. — Накатила острая грусть. — Было слишком давно. Ласси еще тогда брыкалась по-полной и чуть не скинула меня с обрыва.

Риан лукаво глянул на Ясмин.

— Уже ближе. Прокатимся? — И пока она хотела переспросить, он прижал пальцы к губам и быстро, коротко свистнул — почти неслышно, но отчего-то ощутимо. Точно этот свист даже всколыхнул листья деревьев и кустов, а по коже пробежали мурашки.

И буквально через несколько мгновений за густой листвой показались морды лошадей. Те ступали послушно и медленно — явились на зов главного конюха. Ласси и Маер… как он их выманил из конюшни так незаметно от чужаков?

Ясмин подбежала и ласково огладила любимицу по шее — та довольно ткнулась носом. Седла на ней не было, только удила и уздечка. Риан взял под уздцы своего мерина, который радостно фыркал от встречи с любимым хозяином, подвёл его ближе.

Ясмин так не хватало прежних прогулок верхом по просторным полям, вдоль плантаций, по склонам невысоких гор и берегу океана!

Доведя кобылу до поваленного ствола, она оттолкнулась и забралась ей на спину. Обернулась с задором на севшего верхом Риана.

— Я знаю. Я хочу к океану! — воскликнула Ясмин. Если это и есть безумный сон, так время насладиться этим по-полной!

И, не дожидаясь ответа, перехватила поводья, ударила голыми пятками по бокам и пустила Ласси вскачь. Риан крикнул гортанно, подгоняя мерина, и помчался следом: Ясмин не оборачивалась, только слышала нагоняющий топот копыт и тяжелое фырканье позади.

Жгучее удовольствие от быстрой скачки распирало внутри. Как же ей не хватало свободы! Полета, дикого восторга! Без седла она не ездила давно, чаще приходилось выезжать на степенные прогулки со всякими знатными гостями и дамами, показывать свои земли или чинно беседовать о всякой ерунде.

Риан хотел вырваться вперед, но Ясмин не дала ему это сделать и вышла на середину тропы.

— Но, Ласси, — задорно выкрикнула она, мельком обернувшись назад на Риана, а потом снова устремилась вперед, прижавшись к шее кобылы. Та послушно мчалась со своей хозяйкой наперекор ветру — застоялась, красавица!

Они домчались эти пару миль до океана словно быстрокрылые птицы. От бешеной скачки перехватило дыхание, но Ясмин только счастливо смеялась, чувствуя, как лихорадочно бьется в груди сердце. Вот ее жизнь, настоящая, бьющая ключом, свободная — делай, что хочешь! Казалось, сейчас Ясмин в силах создавать собственный мир, стирая все неугодное.

На берегу запахло солью и влагой, и Ясмин так глубоко вдохнула, что закружилась голова. Разгоряченное скачкой тело просило пощады, бока кобылы покрылись потом, и Ясмин пустила ее шагом до растущих рядом с берегом можжевельников.

Бок о бок зашагал мерин Риана, и тот взглянул на Ясмин с удовольствием. Он тоже глубоко дышал от этого забега, ветер растрепал его волосы, открыв лицо.

Шумно плескался океан, шипел, тая на песке, накатывал снова. Серебрились отблески луны — тысячи крохотный осколков. На берегу было так восхитительно свежо и приятно, что хотелось просто дышать без остановки, ещё и ещё, выдыхая весь зной, жар и усталость… Пройдя немного до уютной бухты, укрытой густо растущими кустами, они замедлились. — Стой, родной, — мягко хлопнул по шее мерину Риан и спрыгнул на землю.

Поймав за удила Ласси, он мягко удержал лошадь, и Ясмин тоже спешилась, соскользнув по теплому и влажному боку.

— Стойте, мои хорошие. — Риан потрепал обеих лошадей с такой заботой и любовью, что Ясмин невольно тепло улыбнулась. Ласси тоже зафыркала от удовольствия и потерлась носом об плечо Риана, а мерин ткнулся боком ему в грудь. — Эй, тише, снесете же, — усмехнулся он, отступив на шаг. — Ждите тут, ладно?

В ответ ему раздалось довольное ржание, а Риан повернулся к Ясмин. Хороши они сейчас были, оба взлохмаченные, кое-как одетые, а она и вовсе в чем была… тогда. Сейчас ещё и растрепанная от скачки…

Ясмин запрокинула голову, наслаждаясь летящим вдаль небом и яркими, мерцающими звездами, а потом взглянула на Риана и, прикусив губу, побежала по берегу прямо в волны.

И завизжала, когда прохладная в ночи волна охватила голени, чуть подпрыгнула на высоком пенном гребне, а потом бросилась еще глубже. Риан догнал ее, когда Ясмин зашла уже по пояс и обернулась.

— Что, рискнешь?! — с вызовом крикнул он, уворачиваясь от бьющей в грудь волны. Но та хлестко ударила в его бок и щедро окатила с головой. Риан зафыркал, отплевываясь.

— Ты первый!

— Я? Ну, как хочешь, — с угрозой сказал он, в два шага преодолел расстояние между ними и вдруг набросился на нее, повалив прямо в волну.

От неожиданности Ясмин хлебанула соленой и горькой воды и заметалась в волне, которая закрутила так, что стало непонятно, где дно, а где поверхность. Сильные руки подхватили и тут же вытащили наверх. Ясмин закашляла и хотела замолотить Риана по груди за такое нахальство, но не успела: он ловко ушел под воду.

Простое платье облепило тело, но было так хорошо в этой воде, что хотелось кричать. Хотелось смыть с себя всю слабость последних событий, выполоскать до дна, до конца. Эту грязь, унижение, смятение, стыд.

Ясмин досчитала до пяти и, задержав дыхание, нырнула в воду снова, поплыла, чувствуя, как шумно бьются волны, как песок закручивается водоворотом и как давит сверху океанская мощь. Видел бы сейчас ее отец или тетушки, которые всю жизнь считали, что плавание не для благородных девиц!

Ясмин коснулась дна и вынырнула, вдохнув полной грудью. Платье обрисовало грудь и живот так, ну и пусть. После всего, что было с ней доме — это просто невинная малость.

Риан догнал её.

— Я уже и забыл, что ты умеешь плавать.

— Я сама это забыла… Представляешь, Риан? — Ясмир обернулась к нему. — Я забыла, что люблю плавать!

Он улыбнулся, смахнув мокрые волосы со лба. Очередная волна нагоняла их сзади, и они не сговариваясь поспешили на берег, но так и не успели. Океан напоследок захватил в свои объятия и заставил глотнуть еще воды. Шумно плеская, Ясмин наконец выбралась вслед за Рианом на сушу.

— Надо было раздеться, — с сожалением оглядела Ясмин свой прилипший наряд.

— Я не успел это сделать, — усмехнулся Риан, и Ясмин, представив это, вдруг смутилась. — Сейчас быстро высохнет, — сказал он, стаскивая с себя рубаху и выжимая.

— Отвернись!

Дождавшись, когда Риан со смешком повернется в сторону леса, Ясмин с трудом стащила льнущее к коже платье, оставишь в одном исподнем, и тоже отжала со всех сил. Влажный ветер тут же заставил кожу покрыться мурашками, стало холодно, но Ясмин натянула платье обратно, почти не смущаясь Риана. Он видел её и в наряде похлеще, порванном до самой талии — тогда, в день бегства.

— Чудесно выглядишь, — оглядел Риан её мокрые волосы и улыбнулся без всякой попытки задеть. — Пойдем.

Ясмин кивнула и пошла за ним вдоль берега. Он снова взял за руку… и это было приятно. Было хорошо — не жарко, не душно и не холодно, даже в мокром. Наоборот, прохладная ткань сняла ночную духоту, а свежесть кожи после купания подарила необычайную легкость.

Ясмин даже прикрыла глаза, словно пыталась убедиться ещё раз, что эта свобода — не сон. Только что им делать дальше?

Глава 23

Они долго время шли с Рианом молча рядом и смотрели, как большие волны с кипенно-белыми в лунном свете шапками скользят по воде, подкатываются к берегу и шумно разливаются по песку.

Даже не верится, сколько она провела в постели, после того как Вальдер… Несмотря на все обещания, в этот раз она чувствовала исходящую от него магию, она перетекала в его ладонях, одурманивала, будто маг больше не мог ее сдерживать — или не хотел.

А ведь она в какой-то момент поверила ему, что он раскрыл душу. Рассказал историю своей жизни, свою боль, Ясмин была близка к тому, чтобы принять, будто он и правда здесь не просто так. Что боги одарили его, и этому дару он вовсе не рад… Если бы не слова про ребенка — единственное, что Вальдеру действительно было нужно — Ясмин, может… Может, смягчилась бы. Захотела ему помочь, облегчить бередящую душу рану, ведь из-за нее он поступал так жестоко — ему тоже причинили боль. Захотела бы спасти… чтобы доказать кому-то свою нужность?

Сколько в этом действительно её мыслей и мечты, а сколько внушено?!.. Риан задавал слишком сложные вопросы.

Но сейчас он не начинал разговор, а Ясмин тряхнула головой, прогоняя надоевшие мысли, и бездумно смотрела, как ноги утопают в тягучем и прохладном ночном песке.

— Как моя мать? — наконец тихо спросил Риан, уводя дальше от волн и ближе к лесу.

Ясмин пожала плечами. За последние дни она всего несколько раз видела тетушку Иллейв и старых слуг, да и то мельком. Будто Вальдет нарочно позаботился об этом, сначала, чтобы не было лишних вопросов про рубку тростника, а потом… про всё остальное. Создал вокруг пустоту, которую заполнил собой.

— Она знает, что ты пытался убить нового хозяина, переживает за твою судьбу, как и всегда. Но не делает глупостей, ты же знаешь, не в ее правилах лезть на рожон.

— Конечно, обычно это делаю я, — Риан хмыкнул. — Знаешь. Прозвучит ужасно, но она с этим Вальдером сейчас в большей безопасности, чем с твоим отцом, который многим не давал прохода, и моей матери — особенно. — При этих словах его лицо потемнело от гнева.

— Я знаю, Риан, знаю. Отец порой был ужасен, но…

— Но… но… но… — передразнил ее Риан, делая акцент на каждом «но». — Но он твой отец и… И, наверное, твой долг теперь оправдывать все его поступки. — Он медленно вздохнул. — То, что он отдал тебя чужаку ты уже оправдала или… еще не совсем?

— Ри-иан! — почти прокричала Ясмин под шум волны, повернувшись к нему лицом.

Они теперь оба стояли на твердой земле, скрытые ото всех низкорослыми раскидистыми пальмами и высокими эвкалиптами. Одежда подсохла, а теплый ветер обволакивал лицо, скользил по босым ногам. Даже снова стало жарко — или то кровь прилила к лицу?

— Я знаю, что тебе нравится мое имя. — В улыбке Риана скользнула крохотная попытка уколоть, но гораздо ярче Ясмин ощутила его горечь и боль. — Знаешь, это даже иронично. Вальдер подонок, но освободил тебя от еще большей сволочи — твоего отца. Правда, сам занял его место…

Ясмин выдохнула и качнула головой, чувствуя в его словах жесткую правду.

— Откуда только ты такой умный? — только и спросила она, пытливо вглядываясь в его лицо.

Лунный свет выхватил крутые скулы Риана, очертил подбородок, но сделал глубже тени под глазами, которые едва уловимо улыбались. Что в них? Откуда все это понимание? Ясмин стояла, чувствуя, как бездна отчаяния снова маячит где-то близко. И так хотелось ощутить хоть немного тепла…

— Не могу смотреть и чувствовать твою боль от всего этого, — прозвучало просто и коротко, но отчего-то задело за живое. Не успела Ясмин отозваться, как Риан спросил: — Что ты думаешь теперь? Хотела победить его, и ничего не вышло?

— Он признался, — проговорила она, — что я нужна ему не просто так…

— Вот как. Полюбил твою душу и просит прощение за все содеянное?

— Он попросил прощения и даже обещал свою защиту… — помедлила Ясмин, но усмехнулась сама себе при мысли про любовь к душе. — Ему нужен от меня наследник, чтобы закрепить здесь свои права и… защитить этим меня. В мире магов почётно обладать магией.

Риан набрал в грудь воздуха и выдохнул так медленно, что стало страшно. И ничего не сказал, только чуть сощурил глаза. Если он правда здесь ради нее, каково ему знать всё это? Если всё это время она была настолько ему дорога, что он жизнью готов был рискнуть, чтобы вытащить!

В ином свете вспоминались их прогулки последних лет. Его вечная вежливость с оттенком свободолюбия, простое обращение к Ясмин — даже «моя госпожа» из его уст всегда звучало… иначе. Вспоминались и взгляды с улыбкой, и мягкие подтрунивания, все более частые. И её саму давно тянуло к обаятельному конюху — исподтишка она не раз им любовалась, особенно когда Риан был занят работой. Только что было думать тогда об этом всерьёз. Сейчас же и вовсе…

— Я ничего не могла сделать, не смотри… так. Пожалуйста, Риан, — вырвалось вдруг хрипло и отчаянно. — Он сильнее, он маг, ты знаешь, что это такое? Ему подвластны мои чувства, хоть он и клялся не использовать силу против меня.

— Подвластны твои чувства? И как он делает? — заинтересовался вдруг он.

Подойдя ближе, Риан провел по ее плечам, огладил теплом, спустился ладонями на талию. И так медленно подвел к себе, что вдруг задрожали ноги, и Ясмин даже оступилась на шаг. Он не сделал ничего особенного, только осторожно коснулся горячей рукой ее спины, а второй, глядя в глаза, убрал упавшие на лоб влажные пряди. Но от этой необыкновенной нежности захотелось плакать. Ясмин никогда не испытывала ничего такого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Калхас, Вальдер, все эти мужчины, которых она привлекала и на кого невольно сама начинала смотреть, все проявляли к ней силу, пытались подчинить своей власти. Как отец. Как Вальдер. И только Риан сейчас показал, что бывает иначе: никакой чужой воли, наоборот, она вдруг почувствовала себя настоящей. Как будто обнимали ее всю целиком и сразу, всю душу.

— Расскажи мне сейчас про свои чувства… — прошептал он низко, склонив голову, и от его голоса дрожь пронеслась по животу и вниз, рождая небывалое волнение. — И я больше не вправе молчать. Не могу. Не хочу. Ясмин…

Восхищение и принятие шли от Риана целительным потоком, эта необыкновенная нежность и одновременно сила пронзала насквозь тысячами звенящих нитей, и снова то щекотное и яркое чувство внутри… Риан едва уловимо очертил ладонями ее талию, свел руки на животе, обхватив пальцами, отчего вдруг перехватило дыхание.

Ясмин приблизила свое лицо к Риану, с наслаждением ощутила кружащей голову его запах, такой вдруг родной и пьянящий — почему не замечала прежде?! — и едва-едва, сама не осознавая, что делает, коснулась его мягких, солёных после океана губ. Он замер на мгновение, не дыша… А потом ответил на поцелуй, захватил ее губы, и Ясмин провалилась в захватывающую дух пропасть, а волна из тысячи маленьких молний прошлась по телу. Его руки скользнули обратно вверх, по шее, забрались под мокрые волосы, согрели своим теплом.

Риан целовал так нежно и при этом так явно удерживая свою неукротимость, силу, что от этого трепетала и отзывалась каждая частица ее тела. Так не бывает! Такого страстного желания продлить мгновение просто не может быть.

Казалось, они падали в пропасть вместе. Не падали, летели. Ясмин прильнула к нему снова и почувствовала, как плавится от этого жара, от каждого касания мягких губ, от каждого порывистого вдоха. Сладость поцелуя кружила вихрем, все померкло, и остались они в бесконечности летящего мира.

Риан осторожно коснулся ее щек и прервал поцелуй.

Какие-то слова сами рвались из груди, но Ясмин почему-то удерживала их всей силой. Как будто, сказанные сейчас, они все разрушат.

Ноги подкашивались, и хотелось на что-то опереться.

— Хочешь знать, что это сейчас было? — прочитал ее мысли Риан, все ещё держа в ладонях её лицо, а потом выпустил и прижал к груди. — Я обязательно расскажу тебе, — прошептал он на ухо. — Но не сейчас…

Ясмин замерла, глубоко дыша. Почему он не сделал этого раньше? Почему так долго ждал? Тогда бы она хоть представила, что в мире это возможно.

Он коротко позвал лошадей — те послушно ступали, как привязанные — а сам увел ее дальше, в глубь зарослей. Ясмин шла с ним снова, теперь другая, растерянная и незнакомая себе. Она очнулась только на другой стороне залива, куда входил восточный край ее земель. Места были заброшенные, только волны лениво доходили до перевернутой на песке старой лодки. Риан довел ее до мягкой травы под большим, склоненным вниз деревом, и Ясмин опустилась вниз. Он сел перед ней на колени, растрепанный, в почти высохшей рубашке, которую несильно шевелил ветер.

— Я просто хочу побыть здесь с тобой. Не бойся.

— Я не боюсь, — упрямо зарделась Ясмин от одной мысли, что может произойти.

И вопреки ее опасениям, это не оттолкнуло и не испугало.

— Ты ведь знаешь, что я тебя слишком хорошо чувствую.

— И что ты чувствуешь? — с вызовом бросила она.

Он снова попросту прижался к ее губам, жадно и нежно одновременно. Губы Риана были горячие, почти обжигающие. Его язык мягко проник внутрь, и тягучая волна прошла по телу вниз. Риан, мягко наседая, усадил ее вниз на мягкую землю, принялся целовать уголки губ, подбородок. Прикусил мочку уха, опалил дыханием шею. Казалось, он чувствовал её всю, знал каждое слабое место. Но не ранил, наоборот, наполнял своей бесконечной силой.

— Риан, — прошептала Ясмин, вцепившись в него обеими руками. Прижала к себе, а потом сама очутилась в его объятиях и замерла, слушая биение сердца, быстро, сильное, четкое. — Обними меня, просто. Пожалуйста.

Откинувшись на спину и уперевшись затылком в ствол дерева, он уложил Ясмин на себя, обхватил всю, укрыв руками голову. Нежно коснулся губами лба, волос, щек. Каждый поцелуй как согревающий луч солнца. Ещё немного, всего несколько минут насладиться, чтобы потом…

Глава 24

Резкий рывок, толчок — и Ясмин чуть не скатилась в траву. Риан вскочил на ноги одним движением, но только в последний миг успел отбить руку Вальдера.

Солнце резануло глаза и заставило растерянно сощуриться. Чужак набросился снова, нанося точные и резкие удары, метя под дых и в лицо. Риан только чудом уворачивался то от одного, то от другого. Ясмин даже не успела вскрикнуть и едва отскочила, когда они чуть не наткнулись на нее оба.

— А ты ловкий гад, — бросил Вальдер, все-таки ухватив Риана за ворот.

Спросонья Риану явно не удавалось так быстро собраться!

Вальдер тут же вломил коленом в живот, со всей дури ударил по ребрам — Риан резко выдохнул — а после ухватил конюха за шею. Точно так же, как тогда Старого Пьера — демонстрируя свою проклятую магию и власть! Сейчас подчинит себе или вовсе убьёт!

— Оставь его!

Ясмин набросилась на мага со спины, вцепилась ногтями в его шею, чтобы заставить выпустить Риана. Но тот вдруг сам сбросил чужую ладонь со своего горла и уставился магу в глаза — так внезапно и дерзко, что Ясмин, висящая у Вальдера на шее, сама выпустила мага и сползла по его спине.

Что происходит?..

Вальдер резко, с силой оттолкнул Риана, и тот, пошатнувшись, ухватился за низкую ветку, чтобы устоять на ногах. Вальдер, тяжело дыша, остановился и глядел на противника. Риан выпрямился, потерев ушибленные ребра, и улыбнулся с вызовом.

Вальдер медленно потянулся к поясу за мечом.

— Наконец-то готов сражаться честно, один на один? — хрипло проговорил Риан. — Не прятаться за жизнь Ясмин, не применять свою магию, а? Я-то думал, ты без этого всего уже не умеешь.

Вальдер неожиданно рассмеялся, опустив голову, будто не веря в то, что Риан осмелился все это сказать.

— Честно? — крикнула Ясмин, отходя дальше от Вальдера. — Вооруженный против безоружного, где здесь честность! — И посмотрела на мага, стоящего с обнаженным мечом, чуть вскинув голову. — Снова хочешь доказать нам свою силу?

— Милая моя Ясмин… — Вальдер шагнул ближе, но Ясмин снова отошла к Риану. Усмехнувшись, маг замер на месте, глядя на нее не раздосадованно, не гневно и не мстительно — угрожая новым насилием за побег и измену — а с тем же дурацким насмешливым любопытством, что и в первую встречу.

Риан хотел заговорить, но Вальдер перебил его, снова обратившись к Ясмин:

— Знаю, считаешь меня злом, ведь я нарушил ваши древние законы магии. Да. Применяю силу себе во благо и плюю на всех окружающих, да?

— Да, Вальдер. Ты и ко мне ее применил, хотя клялся этого не делать!

— Не всегда так легко себя контролировать, — пожал он плечами и перевел взгляд на Риана, который, подойдя к Ясмин сзади, обнял ее за плечи, возвысился рядом каменной стеной.

Ясмин чувствовала его прикосновение, теплое дыхание и казалась себе гораздо сильнее, чем была всего ночь назад. Но Вальдер смотрел на Риана слишком пронзительно… и вдруг снова рассмеялся.

— Так и не сказал, хитрая же ты сволочь!

— Что не сказал? — Ясмин нахмурилась.

— Я не такой, как ты. — Низкий голос Риана окутал теплом, и только мгновением позже Ясмин начала понимать, о чем они говорят.

«Не такой, как ты?» И одно за другим начало складываться в единую картину. То, как Риан сражался с Вальдером во время мятежа — на равных. То, как запросто уходил от стражи. Избавился от кандалов, словно те были лишь для красоты. Заставил замолчать собак, легко призвал лошадей, и те слушались, будто он управлял ими незримо.

— Не такой, Риан?.. — подняв руки к обнимающему ее Риану, она медленно высвободилась.

— Прекрасно же. Сцена, достойная драматической комедии… — Вальдер улыбался с горечью и злостью.

— Риан. Что значит «не такой, как ты»?

— О, это значит «я, может, такой же, но сделаю вид, что нет, ибо я благородный, мать его, принц, спасающий принцессу в беде», — услужливо перевел Вальдер, и Ясмин окончательно разозлилась.

Отпихнув Риана, она резко потребовала:

— Риан, говори!

— Что ты хочешь услышать? — оставшись на месте, но глядя по-прежнему твердо и уверенно, отозвался Риан. «Ты уже сама всё знаешь», — сказал его взгляд. — В моих поступках не было и следа магии. Даже не думай, что…

Ясмин зарычала от злости.

— Ты не можешь… Ты не должен быть таким! Ты маг! И скрывал от меня все это время, да? Всегда скрывал? Как ты мог, Риан?!

— А он талантливый, — Вальдер одобрительно поджал губы. — Даже я не сразу понял. Зато понятно, как ему удалось обхитрить в конюшне. Интересная особенность, ты будто становишься неуловимым, не почувствовать, не повлиять. Долго учился?

— Нисколько.

— А вот это зря. А то уже добился бы успеха…

— Хватит! Замолчите оба! — Ясмин стиснула кулаки. Душу просто рвало на части. — Хватит! — И обернулась к Риану, только сейчас осознавая, что было этой ночью. — Ты… ты врал мне, внушил все это? Это все ложь, все?!

— Ясмин, нет!

Держа обоих в поле зрения, она отступила прочь. Мир, этой ночью нашедший опору, в одно мгновение полетел в бездну. Ясмин пальцы к вискам, сдавила с силой, будто пыталась остановить это падение.

Что, если все это и впрямь магия? Проклятое наваждение, внушение, обман! Все ее чувства, тот поцелуй, то счастье, принятие, единство…

Ложь или нет?!

— Ясмин, хватит глупить. Такое случается, — по-прежнему снисходительно заговорил Вальдер. — Добро пожаловать в настоящий мир, где каждый сам за себя. Парень очень хотел тебя заполучить и заполучил, ну что ж, надеюсь, вы неплохо провели эту ночь. — Заткнись, — на этот раз взревел Риан, до этого пытавшийся остановить Ясмин.

Вальдер оголил меч и заставил его отступить на шаг. Мельком обернулся, словно ждал, что скоро подтянутся и его люди. Едва ли он здесь совершенно один…

Ясмин не стала терять время напрасно и бросилась к Ласси. Верная подруга поняла все сразу, дождалась, пока хозяйка вскочит на спину и тут же, всхрапнув, пошла вперед.

— Ясмин, не дури, и все закончится миром. — Вальдер попытался ее остановить, ухватить за ногу.

Но разъяренный Риан внапал на него снова, мстя за все. Захватил сзади локтем за шею и потащал на себя. Взглянул на Ясмин так отчаянно и пронзительно, будто гнал прочь. Вальдер отбился с трудом, но потерял меч. Борьба завязалась не на шутку, но Ясмин поняла, что это последний шанс на свободу. И сейчас знала, что Риан вовсе не так беззащитен, каким мог казаться прежде.

— Пошла, милая! — взревела Ясмин, со всей силы ударила пятками в бок и помчалась прочь не разбирая дороги.

Она подалась вперед и бессильно склонилась ниже к шее кобылы, чувствуя, как та несется вперед, петляя между деревьев. Каждый шаг сотрясал все тело, подрагивали руки, мотались перед глазами волосы.

Прочь отсюда, прочь! Как можно дальше, нестись вперед, вышвырнуть все из головы. Остаться одной, чтобы никто больше не трогал. Ветви замелькали перед глазами, поплыл лес, а может то мешали слезы.

«Риан», — почему-то хотелось выть от боли. Она ведь поверила, доверилась ему полностью. Думала, что так не бывает, так свободно, легко, счастливо! Может, что и впрямь не бывает. Что, если все ложь, мираж, обман? Проклятое наваждение! Кому вообще можно доверять?

Даже если он и правда любит ее, даже если правда мечтал спасти… Утаить свой дар было худшее, что он мог сделать! После Вальдера, после того, как тот подчинял ее себе…

Попасть из одной паутины в другую. Это только она так умеет!

Вскоре она выехала к самым плантациями, но приближаться не стала — пустила Ласси в обход вдоль леса и, когда впереди замаячили горы, свернула на знакомую дорогу.

В поместье она сейчас не вернется, что там сейчас делать? Сколько у нее осталось верных людей, готовых на открытое противостояние? Вальдера наверняка разыщут, Ясмин не верила, что он отправился на поиски в одиночку.

А потом тело сковала другая мысль. Вальдер… Может, и в его словах есть правда. По крайней мере, он ни ей не соврал и даже не утаил про отца и про себя, про свою семью, несмотря ни на что! Каждое, пусть и больно ранящее слово, оказывалось правдой. Да, маг. Да, был отдан приказ! Да, ее отец предатель…

Ясмин вдруг показалось, что он стал ей понятен. Бывший воин, опытный и умелый, он и с Ясмин не был так жесток, как мог бы. Простил ей все: удары, всю ненависть и злость, попытку убийства. Простил и отпустил Риана по ее просьбе. Не наказал никого из напавших на поместье — так, как был бы вправе по военным законам. Да, у него свои интересы и требования, но он предлагает ей быть союзницей и достаточно силен, чтобы обеспечить силу, богатство, влиятельность… Все, о чем она должна была мечтать, еще будучи юной девушкой. Остаться хозяйкой поместья. И пусть он сильно старше, но, может, действительно лучше знает, что ей на самом деле нужно.

Знает ли она сама, что ей на самом деле нужно?! Или просто медленно теряет себя?

В двух часах пути лежала первая деревня, там можно остановиться и переодеться. Там ее знают и помогут, а она найдет время разобраться в своих чувствах… И что-нибудь обязательно придумает.

Ясмин оглядывалась не раз и не два, пока Ласси неслась голопом, но позади никого не было. Вскоре она перешла на рысь, а потом и на шаг. Въехала Ясмин в деревню тогда, когда взошедшее солнце укрыло на мгновение облако — яркая полоса света ушла за лес, и тень прошлась мгновенной зябью по коже. Показались первые дома с покатыми крышами — едва ли надежнее, чем та хижина, в которой Ясмин спала. Встретились и первые люди.

— Госпожа! — увидела ее дородная женщина в льняном платье и красным передником. Она торопливо вытерла руки, которыми копалась в земле, и поковыляла с огорода. — Что с вами случилось? Вы здесь одна?

— Так получилось. Пожалуйста, помогите мне. Мне нужно переодеться.

Ясмин неловко спешилась, вмиг ощутив до боли напряженные мышцы.

— Но что?…

— Мне нужно время, пожалуйста. И что-нибудь поесть. И еще накормить лошадь — возможно, я тут ненадолго. — Она снова оглянулась и поежилась.

— Конечно, госпожа, идемте со мной. Может, сделать для вас горячей воды?

Ясмин коснулась пальцами спутанных после океана волос и облизала губы — еще немного соленые… И помотала головой.

— Нет, не сейчас. Лучше попросите приглядеть, не покажутся ли еще… гости.

Сейчас надо как-то укрыться, чтобы ее не нашли, хотя бы на время. Ясмин обернулась и увидела у соседнего дома шамана Деера. Конечно, он же живет в этой деревне! Слава богам!

Быстро дойдя до него, Ясмин уважительно склонилась и снова подняла голову, встретившись с мудрыми глазами в окружении сотни морщинок. Шаман так же молчаливо поклонился госпоже, коротко, словно понял, почему она здесь.

— Кастела камаатин, адлар Деер. — Ясмин на миг замолчала. — Будет ли сегодня дождь?

Шаман вскинул голову наверх и прикрыл тяжелые веки. Легкий ветер тронул длинные седоватые пряди, словно отозвался на призыв.

— Думаю, он придет, госпожа, — Деер опустил голову с понимающей задумчивостью. И едва уловимо улыбнулся.

От шамана тоже чувствовалась сила — сейчас почему-то Ясмин ощутила это ярче, чем прежде. Но эта была другая сила, не та искрящая, которая шла от Вальдера… и от Риана?! Шаман будто хранил в себе мощь горных потоков и силу буйного ветра, а может, это они сквозили в нем… — Спасибо, адлар Деер. — Ясмин вдохнула полной грудью эту внезапную свежесть и обернулась к суетящейся у дома женщине.

Наскоро переодевшись в щедро одолженное платье, — наверное, ее дочери, которое пришлось почти по размеру, — Ясмин во время еды завела разговор про местные дела, хватает ли сил на хозяйство, пока большая часть мужчин на рубке тростника. И все же поглядывала в сторону окна. Если кто придет за ней, надо уходить снова. Главное, чтобы мальчишка с улицы успел предупредить. Риан задержал Вальдера, но что потом?

— Мы тут слышали о вашей свадьбе, госпожа. — Женщина уселась за стол, втянув внушительный живот и потеснившись на лавке. Несмотря на эту тучность, она казалась на удивление ловкой и проворной. Большие глаза округлились, и, как она не пыталась сдержаться, встревоженные вопросы так и посыпались: — Ваш муж — наш новый хозяин — это и впрямь маг из столицы? Настоящий колдун, как наш Деер? И он, говорят, уже использовал эту свою силу?

— Да. Это правда. — Ясмин прикусила нижнюю губу, продолжая лихорадочно думать, что делать дальше. И вскинула глаза на женщину, напомнившую Мартину, когда та была чуть моложе. — Что у вас думают об этом?

Женщина заговорила приглушенно, будто поддалась скрытному настроению Ясмин:

— Так-то оно все ради вашего счастья, госпожа. — Она явно с трудом сдержалась от того, чтобы осудить проклятого мага за такое вопиющее нарушение законов. — Наши мужья, даже мой Итон… они были готовы на все, чтобы спасти вас и поместье от захватчиков. Простите, кто же знал, что так все обернется. — И мучительный невысказанный вопрос застыл на ее лице.

Надо же было прийти именно в тот дом, из которого пришедший на помощь мужчина оказался в рабстве у Вальдера. Угрызения совести вновь впились в сердце.

— С ними всё в порядке, — медленно проговорила Ясмин, глядя женщине в глаза. — Я позаботилась об этом. Я искренне благодарна вам всем за беспокойство и помощь…

— Сами знаете, госпожа, в наших краях не бывать такому, что своих в обиду даем! И если сгоряча ошиблись…

— Это не было ошибкой. — Ясмин сузила глаза. Женщина непонимающе замотала головой, окончательно запутавшись, что надо говорить госпоже, а что нет. Ясмин посмотрела за окно и нахмурилась. — Мне нужна молодая колдунья, которая где-то из ваших земель. Та, которая проводила свадебный обряд. Где ее найти?

— Нидейла?

— Возможно. Где она? Отведи!

Женщина поколебалась, но кивнула, перекинула через плечо кухонное полотенце и повела Ясмин к двери. Перед выходом будто снова хотела что-то спросить, но не решилась.

Небо медленно заволакивали облака. Ясмин вышла на улицу, протяжно выдохнув. Потом. Это — потом! Сейчас найти Нидейлу.

Подробно объяснив дорогу, женщина крикнула мальчишке, чтобы привел Ласси, и отпустила Ясмин. Но осталась стоять и смотреть на госпожу в растерянности: не каждый день к ним наведываются такие гости. Быстро оглянувшись, Ясмин попросила напоследок:

— Пожалуйста, не говорите никому, что я здесь была.

Мелко заколотил дождь, пока Ясмин шла по узкой тропе, но едва зашла в самую глубь леса, как хлынул стеной. Ясмин на мгновение задрала голову к небу, щурясь и глядя как сильные струи бьют по плотным листьям, разбиваются на сотни капель и стекают потоками на землю. Холодные струи омыли лицо и окончательно смыли океанскую соль. Ясмин прикусила губу и подогнала Ласси пятками.

Еще час пути — и она добралась до самого дальнего дома соседней деревни. И тут же узнала это место: именно здесь они когда-то и были с отцом. У той, уже совсем древней одаренной…

Глава 25

Колдуньи не было в доме, дверь оказалась заперта. Ясмин спешилась, увела Ласси под крохотное крыльцо на заднем дворе. Потерев мокрые плечи, Ясмин расправила липнущее к ногам платье, которое хоть отжимай, и наконец заметила Нидейлу в глубине двора. Колдунья заметила ее и улыбнулась без капли удивления.

— Ты мне нужна, — судорожно выдохнула Ясмин, забыв про приветствия.

— Хорошо. — Нидейла откинула назад разноцветные украшенные косицы и подошла ближе, завела под крышу.

— Возможно, у меня мало времени. Не знаю. Мне… — Торопливо заговорила Ясмин и остановилась, снова глядя в небесно-яркие глаза Нидейлы. — Я не знаю, что мне делать. — Она без сил прислонилась спиной к стене и заговорила сумбурно и путано о том, что росло внутри колючим комком, не дающим дышать. — Мне кажется, я спутала все нити судьбы в своей жизни и теперь вовек их не распутаю. И… Почему все это происходит со мной?!

Но Нидейла только понимающе кивнула, будто услышала все, что нужно.

— Пойдем со мной…

Они вышли со двора — Ясмин успела оглянуться в поисках погони или Риана, не понимая толком, хочет она его сейчас увидеть или нет. Но Нидейла повела куда-то в глубь тропического леса. Дождь наконец прекратился.

Они ступали медленно и молча, приподнимая тяжелые ветви и отодвигая мокрые листья. Те скользили по коже, оставляя влажные следы, трава мочила подол, а ноги проваливались в мягкую землю и мох, казалось, по шее и плечам постоянно кто-то ползает. Ясмин несколько раз дернулась, но потом поспешила за ушедшей вперед колдуньей.

— Куда ты меня ведешь? — все-таки не выдержала и спросила Ясмин.

— Тут рядом, — уклончиво отозвалась Нидейла.

И впрямь оказалось недалеко. Послышался шум воды, и они вышли к невысокому водопаду, который разбивался у ног лазурным, бездонным колодцем и после утекал бурным ручьем дальше. Густая крона над ними немного укрывала от самых сильных ливневых струй, но шум стоял такой, что их разговор точно никто не услышит.

Наверное, именно здесь колдунья обычно набирает воду для своих снадобий и лекарств. А может, это особое место, которое позволяет напитаться силой?

Ясмин села на мокрый камень и коснулась ледяной воды. Нет, все же это шаманы обращаются к неживой природе, а сила колдуньи явно в другой, непостоянной энергии. Но колдунья зачерпнула воды маленьким ковшиком, висящим у нее на поясе, и дала Ясмин умыться и сделать глоток. Зашептала что-то, наверное обращаясь к духам леса и воды, прикрыла на мгновение глаза, а потом медленно открыла и посмотрела на Ясмин.

— Я видела твою боль еще на свадьбе, — заговорила Нидейла и опустилась на камень рядом.

— Ты тогда хотела мне об этом сказать?

Ясмин подалась вперед, пытаясь прочесть что-нибудь у колдуньи в глазах. Хоть та не врет ей. Не может, она клялась перед Богиней, она получила свою силу от нее.

— Тогда было не время. Прости.

— А теперь?! Теперь — время? — выдохнула Ясмин. — Теперь я испытала сполна, чтобы что-то понять?

— Не злись, госпожа, — снова улыбнулась Нидейла. — Хотя я понимаю твою злость. Хочешь, заберу ее себе?

— Злость дает мне силы еще хоть как-то бороться за свою жизнь!

— Злость ранит тебя саму, потому что рана у тебя внутри. Не снаружи. Те люди… они просто показывают ее тебе. Как могут. Отпусти это.

— Я не понимаю.

Нидейла взяла ее за руки и помолчала, а потом вдруг начала тихо-тихо произносить что-то нараспев. Медленно медленно ее голос начинал звучать ниже и как будто громче — но нет, он скорее вибрировал внутри, отзывался где-то в сердце.

Ясмин закрыла глаза и увидела себя маленькую, рядом с мамой. Окутанную светом яркого божественного потока. И потом, со смертью матери и нападками отца… будто та рана, которая образовалась внутри, начала затягиваться, а свет гаснуть. Медленно. Заставляя притупиться боль, забыть яркие воспоминания. Защищая. Защищая от того знания, что отец не простил мать, обвинил ее в страшном грехе и будто такой же видел Ясмин.

Быть похожей на мать — быть такой же плохой… И Ясмин сделала все, чтобы не напоминать. Не быть похожей, забыть свою женскую часть… Выйти из этого потока света, чтобы выжить. Вспоминалось лицо мамы, но сейчас в ее глазах Ясмин видела несказанные, но мучавшие ее слова: «Бойся женского в себе, оно привлекает мужчин, а они опасны. Мужчины несут боль».

— Это не так… — раздался беззвучный голос Нидейлы из ниоткуда. — Это — не так. Не. Так. Мы едины внутри, и легенда про две разделенные пополам души всего лишь легенда… Мы едины изначально, созданные Великим Духом, а наши половины это Ао и Теа. Мужчина и женщина внутри нас. Прости своего отца, потому что он не делал зла. Мы развиваемся и растем благодаря несовершенству наших родителей. Но они дали нам жизнь! Дали эту жизнь, чтобы мы что-то поняли… Этого вполне достаточно для начала пути.

— Но что мне с этим делать? — так же беззвучно выдыхала Ясмин, плывя в этом тумане. Тени проходили сквозь нее, как тени от облаков скользят по земле, и только где-то впереди лился с неба яркий солнечный луч.

— Для начала просто это принять. Оттолкнуться — чтобы выплыть. Ты цельная изначально, и никто не нужен, чтобы это доказать. Ты рождена из божественной любви, как и все. Поэтому. Просто. Прими эту любовь, — голос Нидейлы превратился в светящуюся улыбку, согрел изнутри и окутал мощным потоком силы.

Слился с громким журчанием водопада, зазвенел каплями по листьям, пронзил мир насквозь, душу, сердце этой простой и ясной мыслью, такой простой, что смех родился где-то внутри. Как она могла об этом забыть? Она ведь знала!..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ясмин ощутила сперва теплые касания ладоней, потом покалывающую их магию, и только потом — снова окружающий мир, промокшее платье, волосы, липнущие к лицу и спине, дуновение ветра, запах влажного леса. Себя.

Посидев, качаясь, над журчащей водой и глядя в свое расплывчатое отражение, которое дробилось кругами от капель с листьев, Ясмин склонилась ниже, а потом повернулась к колдунье. Та отчего-то выглядела застывшей, словно была где-то не здесь, не в себе. По ее гладкому красивому лицу скользнула тень, Нидейла чуть шире распахнула глаза и посмотрела прямо на Ясмин.

Та хотела заговорить снова, как вдруг в животе что-то неприятно потянуло, будто магия царапнула изнутри. Захотелось прижать руки к животу.

— Что вы чувствуете, госпожа? — спросила Нидейла склонив голову, звякнув цепочками.

— Я не знаю… Неделю назад выпила отвар, который дала мне служанка. Кириос ди Арстон хочет, чтобы я родила ему наследника. Магического дара у меня нет, но он сказал, что отец обладает его зачатками, а значит, я тоже… Но я…

— Я посмотрю.

Нидейла опустилась перед ней на колени, не обращая ни малейшего внимания на мокрую землю, и прикоснулась руками к животу.

В центре ее ладоней в считанные мгновения будто разгорелся огонь, и это тепло устремилось через прикосновение, через ткань платья прямо в сердце Ясмин. Это было похоже на то чувство, которое охватывало при прикосновениях Вальдера — опутывающая паутина связей — но на этот раз не сдержанная никакой волей. И сила растеклась по ее телу, пронзая насквозь.

Изнутри принялась разрастаться боль, и Ясмин тихо простонала. Боль закручивалась спиралью откуда-то из сердца и расходилась по венам, жгла огнем все сильнее и сильнее.

— Ваши энергии связались, госпожа. Вы ждете его ребенка.

— Но тот отвар…

— Мне жаль.

Нидейла убрала руки, и боль стихла.

Ясмин сжалась в комок, прижав локти к животу, переждала остатки острых чувств и подняла взгляд на Нидейлу.

— Что теперь делать? — прошептала она одними губами.

— Я не уверена. Он сильный маг, и я боюсь вмешаться.

— Дай мне другой отвар! Прошу, сделай это сейчас, пока он не нашел меня — тогда будет слишком поздно!

— У меня сейчас нет нужных трав, госпожа. — Нидейла задумчиво тряхнула головой, будто звон украшений помогал ей сосредоточиться и что-то придумать. — Я могу попытаться воздействовать магией. Но это может быть больно — гораздо больнее, чем было сейчас. И опасно для вас.

Ясмин встревоженно выдохнула и посмотрела по сторонам. Но это решение принимать только ей самой. Может, ради этого Богиня и привела ее сюда. Научиться решать самой.

Еще остался выбор. Вернуться в поместье и править вместе с Вальдером — на этот раз влияя на него через ребенка. Пока жизнь наследника в ее руках, маг не посмеет снова причинить ей боль или издеваться. А если посмеет… она найдет способ избавиться от чужака тем же способом, каким он обращался с ней — с помощью шантажа и угроз.

Ясмин подняла голову к небу, пытаясь понять, что теперь она чувствует, осталась ли прежняя тяга к чужаку и захватчику. Но Нидейла что-то сделала с ней, и теперь Ясмин могла взглянуть на все происходящее со стороны. Будто это происходит не с ней. Не с ней… И задышалось гораздо легче, свободнее, растаял вечный камень над душой, вечный страх быть недостойной. Ясмин впервые почувствовала, что даже если Вальдер сейчас окажется рядом, это больше не вгонит в прежнее смятение.

— Не принимай решение так быстро. Останься сегодня здесь, в моем доме. Тебя так быстро не найдут, если сама не захочешь.

— Да, — просто проронила Ясмин.

Она возвращалась бездумно, проводя рукой по мокрым листьям, стирая с лица капли, щурясь от попадающей в глаза влаги. Но все это стало так неважно… теперь. Теперь судьба, точно издеваясь, заставила шагнуть еще дальше и сделать выбор еще сложнее. Словно каждое мгновение промедления и «не-понимания» повышал ставки. До тех пор, пока она сможет выдержать. Пока не сломается и не сделает шаг. Верный или неверный…

Нидейла вошла в дом, а Ясмин остановилась возле крыльца, обхватила руками опору и смотрела, как Ласси склонилась к мокрой траве, как блестит под ливнем ее тщательно вычищенная шерсть, и почему-то увидела как наяву другую кобылу…

Тогда, год назад, Ясмин сидела на окне в своей комнате, закинув колено на раму, и с любопытством следила за улицей. Там, в бледных рассветных лучах, сверкала светлая шерсть кобылы — дикой и необузданной, совсем новой и незнакомой. Верхом сидел Риан и пытался приструнить дикарку, которую отец получил в подарок от богатого друга. Энарийская порода издавна считалась одной из самых лучших для верховой езды, выносливой и быстрой, но и самой непредсказуемой. А отец любил ездить верхом, пожалуй, только поэтому соглашался оставить Риана служить, несмотря на его нрав. Никто кроме него так не умел объезжать лошадей.

Риан вновь и вновь заставлял буйную кобылу проходить по дорожке, а Ясмин, сидя с чашкой кофе, которую принесла Ирта, глядела на его успокаивающие движения, смотрела как солнце скользит по его загорелой коже и такой контрастной шелковистой шерсти лошади. В рассветном мягком тумане они выглядели особенно завораживающе.

— Тише, тише, — приглушенно донеслось со двора, возле тропы, ведущей на аллею, и Ясмин не удержалась.

Незаметно выскользнув из дома, она вышла на улицу и, дойдя до ворот, увидела, как Риан ведет уже мирно идущую в поводу лошадь. Растрепанный и разгоряченный, он гладил лошадиную шею, что-то тихонько нашептывая, склонившись к морде. А потом перевел взгляд на Ясмин и неожиданно улыбнулся. Она тогда смутилась от этой улыбки и взгляда — такого странно-пронзительного. И прогнав смущение, подошла к дикарке с осторожностью — с другой стороны от Риана.

— Красивая… — проговорила Ясмин, тоже погладив мягкую, блестящую шерсть. Кобыла недовольно всхрапнула и вскинула морду, но Риан придержал ее и снова успокоил. — Непросто с ней, да? — прикусив нижнюю губу, спросила Ясмин.

— Проще, чем с некоторыми, — улыбка Риана стала вдруг дразнящей. — Осмелишься?

Ясмин сперва отрицательно помотала головой. Это лошадь отца, он терпеть не может, когда берут его вещи. Пусть он еще и спит — после вчерашнего званого ужина-то… Риан провел ее вперед, а потом заставил повернуться.

Кобыла прошла вперед, будто нарочно демонстрируя всю свою грацию и силу, зная, насколько она хороша. Крепкие стройные ноги, подтянутое, мощное тело — идеальное, без единого недостатка. Гордый изгиб шеи, легкость и сила в каждом движении… ей сложно было не залюбоваться!

Риан отпустил поводья, и лошадь на удивление осталась на месте, только переступила с ноги на ногу, дрогнули тугие мышцы.

Ясмин шагнула ближе — испытать всю стремительность этой красавицы действительно хотелось — но еще сомневалась. Да и стремена были высоко от земли. Но в конце концов Ясмин решилась — а Риан вдруг легко обхватил ее за талию и приподнял, помогая схватиться за седло. И от его крепких объятий вдруг дух перехватило.

От него тогда пахло так странно: вроде и потом, и запахом лошадиной шерсти, а вместе с тем почему-то сладко и терпко — табаком, что, когда Ясмин оказалась в седле, вдруг захотелось, чтобы он оказался рядом… Тёмный взгляд таил в себе тайну, которую хотелось разгадать.

Окончательно смутившись от этого желания, она схватилась за поводья и попыталась пустить лошадь вперед. Но та сделала вид, будто этого не замечает, только прядала ушами. Ясмин несколько раз пнула кобылу в бока, но та стояла, как вкопанная. Риан тихо засмеялся над ее попытками, потом попробовал взять лошадь за уздцы и заставить сделать шаг. Та мгновение подумала, но потом сделала. Медленно ступила к нему шаг, потом еще раз.

— Не резко, не торопись, — успел сказать Риан, отпустив на миг руки, когда Ясмин попыталась снова послать лошадь вперед.

Но было поздно: кобыла в какой-то миг резко мотнула головой, вырвалась и понеслась вперед, мгновенно перейдя на галоп. Ясмин едва успела ухватиться за переднюю луку седла, выпустила из рук поводья.

Лошадь понеслась прямо во двор, рванула к низкому забору так быстро, что Ясмин зажмурилась, не в силах ее остановить. Сильный скачок, рывок — и последнее, что она почувствовала — была на удивление жесткая земля и перехватывающее дыхание. Ясмин пыталась вдохнуть, но не могла, только беспомощно смотрела в темнеющее небо.

А потом пришло тепло и чужие руки, жуткая тревога и страх — тоже чужие… И наконец Ясмин вдохнула. Долго-долго, судорожно, так, что на глазах выступили слезы, но стало легко и не больно. Риан огладил ее лицо, коснулся терпким дыханием, а после осторожно поднял на руки, прижав к себе.

Ясмин вспомнила, почему это все будто стерлось из памяти… Потому что потом ярко заняло весь мир только гневное лицо отца: сведенные черные брови, презрительно сощуренные глаза. На загорелом бородатом лице — чистая ярость и злость, ведь Риан позволил Ясмин сесть на необъезженную дикарку. И может лишь капля тревоги отразилась тогда в его глазах…

Ясмин даже не помнила, как Риану удалось утихомирить гнев и успокоить эту бурю. Может, только то, что кобылу быстро поймали и Риан заставил ее слушаться, а после эпизод замялся, потому что другого с таким опытом и умением у отца не было. Сама же она долго твердила отцу, что здесь только ее вина, и в конце концов тот смирился, а Ясмин еще некоторое время держалась подальше от энарийской кобылы.

Сейчас Ясмин стояла на крыльце и пыталась понять, что она в самом деле чувствовала. Была ли и тогда магия Риана? И если была… околдовывала или спасала? Или ее и саму всегда тянуло к нему, но отец и общество вставали на пути нерушимой стеной…

Ясмин помотала головой. Дождь давно стих, как и не было. Еще недавно бушующая сплошная стена превратилась сначала в редкие, будто звенящие на солнце цепочки капель, и теперь они гулко стучали по крыше.

Погони не было, никто ее на нашел — Нидейла оказалась права. Ясмин осталась в ее доме до вечера, просто ела, спала, сидела возле леса, бездумно глядя на кипящую там жизнь, и раз за разом мысленно возвращалась ко всему происходящему. Если колдунья права, то Ясмин сможет с этим справиться. Если поверить, что всё это было ради неё.

Вспомнился последний взгляд Риана, давшего ей свободу, позволившего уйти. Сейчас он тоже свободен от всех оков, что его сдерживали. Не главный конюх в поместье, не раб на плантации. Даже сама Ясмин отпустила его на волю… Но сейчас вдруг почувствовала, что его не хватает. Что сейчас она наконец сможет поговорить с ним открыто. Не закрывая его восхищением незаживающую дыру в сердце, а… просто. Ей давно стоило побыть в одиночестве, чтобы наконец услышать собственный голос.

Походив по маленькой комнате, она дождалась колдунью. Та вошла, быстро притворив за собой дверь, и поставила на стол собранный кузовок с травами.

— Я не хочу этого ребенка, потому что это самообман, — сказала Ясмин, глядя на то, как Нидейла разбирает добычу, а потом возится с нагретым котелком.

Ребенок, зачатый в насилии, под магическим дурманом, ничего не изменит. Не сделает Вальдера заботливым и нежным, потому что это ему не нужно — быть таким. Просто не нужно. Ему нужны эмоции и страсть, водоворот страстей, ее ненависть и ее же невыносимая тяга, борьба с самой собой. Он наслаждается этим. И вновь и вновь сыграет на ее чувствах, вместо отца или Риана шантажируя ребенком. А потом просто отнимет по праву сильного и будет использовать как средство в своих целях.

Она не готова справиться с этим, пока не слишком поздно, пока не зародилась настоящая жизнь и срок, может, всего несколько дней…

— Хорошо. Выпей это, — протянула Нидейла ей кружку с чем-то дурно пахнущим.

— Пахнет как отрава.

— Она и есть. Малая доза — ты не умрешь, но потеряешь сознание на время. Чтобы не было так больно.

Так больно. От этих слов повеяло жутью: Теа просит за это решение высокую цену и проверяет на прочность. Ясмин мысленно обратилась к Богине, прося о понимании, а потом доверилась колдунье и сделала глоток. От гадкого вкуса едва не стошнило, но она затаила дыхание и тут же выпила отраву до дна. Смешно.

Чтобы начать новую жизнь — надо хотя бы раз умереть.

Это была последняя связная мысль: как бы Ясмин ни цеплялась за неё, тьма пришла и забрала к себе.

В этой тьме, правда, оказалось тепло и уютно… Не осталось мыслей, только разрозненные осколки прежних чувств… Кусочек ненависти, большой обломок обиды. Проплыла зыбкой змеей надежда… Сломалась и разбилась на части нелюбовь. Растаяла жажда чужого одобрения, словно сухая ненасытная почва, забирающая каждую каплю влаги, наконец-то перестала нуждаться в поливе.

Ясмин почувствовала в своём несуществующем теле столько невероятной силы и страсти, столько заботы и тепла. Так отчаянно хотелось жить, что она осознала ощутила себя творцом. Больше не жертва, а они — не мучители. Оттолкнуться… Она сама сотворит свою новую жизнь. Словно сама богиня Теа одарила ее сияющим золотым светом.

И не было ничего в мире могущественнее этой силы. Ясмин отдалась золотому потоку, вернулась в Исток — то священное место, откуда всё когда-то началось. Ни боли, ни страсти…

Но тут же боль, стоило о ней вспомнить, охватила все тело. Такая сильная, что казалось, сейчас просто разорвёт на части. Затрясло до дрожи, рассыпался хрупкий золотой свет точно сухой песок по земле. Забил поры, нос, горло. И страстно, дико захотелось дышать.

Выгнувшись в безумной дуге, Ясмин распахнула невидящие глаза и закричала — безмолвно. Одно, два, три бесконечных мгновения. Влажный воздух ворвался в легкие с хрипом и криком.

Ясмин вернулась к жизни. Рядом что-то говорили, слышался шум, мутнела темнота и вдруг согрели дрожащее тело горячие объятия. Самые нужные, жизненные необходимые прямо сейчас. Хрипло заплакав, Ясмин уткнулась в это тепло и опору и до боли стиснула чужие пальцы перед собой.

И снова стало темно. Было непонятно, сколько прошло времени.

День, неделя, месяц.

Жизнь.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Ясмин наконец смогла приподнять голову и открыть глаза… чтобы встретиться со взглядом того, кто сидел у стены напротив. И это была вовсе не Нидейла.

Глава 26

— Ты жива, — облегченно выдохнул Риан, осторожно выпуская ее руки из своих. Так медленно, точно опасался, что она снова пропадёт… — Думал, уже ничего не поможет. Два дня без сознания была.

Дурман отступал. Это Риан, здесь. Точно он. Нашел ее, когда Ясмин почти умерла… Как только умудрился?

Она смотрела на него, с удивлением и вниманием изучая каждую черточку, застревая взглядом на всех мелочах. Взлохмаченные волосы, умные глаза, всё понимающие, чуть раскосые и темно-карие. Такая же темная щетина на подбородке. И губы, которые она недавно так самозабвенно целовала. Такое знакомое и такое незнакомое отчего-то лицо.

— Привет, — добавил Риан, окончательно отпустив ее из объятий.

Будто не зная, то ли имеет он право прикоснуться к ней после всего произошедшего, то ли лучше держаться пока подальше.

Что с ней случилось? Она выпила зелье, и вместе с магией Нидейлы пришла тьма, пришла боль, а потом… На удивление быстро забывался золотой песок и та удивительная сила, осталось только смутное послевкусие причастности к чему-то большему, которое завлекло её как вихрь.

Показалось, будто это было давно, несколько лет назад. Будто то прошлое, которое могло стать настоящим, поблекло, когда она выбрала другой путь. Она больше не будет ждать ребенка от него, переступила эту грань, вырвалась из зависимости и замкнутого круга. Каким бы холодящим душу ни казалось это решение, сейчас оно не вызывало трепет и страх. Она не хотела его. Это бы стало ошибкой. Но подумает об этом потом. Вместо всех вопросов Ясмин только смотрела на Риана.

— Привет, — проговорила она все же настороженно.

Несмотря на разговор с Нидейлой, было непросто принять то, что Риан маг. Казалось, это выворачивает наизнанку все воспоминания из детства.

— Я должен был сказать тебе раньше, да?

— Да… и очень давно.

Риан сдержанно улыбнулся.

— Не знаю, почему, но не хотелось. Хотел быть просто самим собой, без всяких особенностей. Да и потом, что это бы изменило?

Ясмин поежилась от озноба, будто присутствие любого мага холодило кожу. Села на лавке, оперлась обеими ладонями в мягкую ткань и поднялась, чувствуя себя вдруг живой. Несмотря ни на что. Будто не было этого долгого беспамятства.

— Не знаю, Риан. Я бы доверяла тебе. Доверяла сейчас…

— Сейчас, — он задумчиво повторил это слово. — Хм. Лучше выпей это, Нидейла оставила. — Он кивнул на стол с кружкой.

Ясмин взяла её в руки, не переспрашивая, сделала глоток. На этот раз не отрава, хотя вкус все равно гадкий. И захотелось чего-то приятного, хотя бы глоток аркетарского вина… Она поднялась и сделала пару шагов по комнате, снова обернулась к Риану, который от нее чего-то ждал.

— Я помню, как мне хорошо с тобой. Но я… Риан, я не знаю, не доверяю пока своим чувствам, может, ты и вправду внушил это? У тебя для этого все мотивы. Завоевать меня. Завоевать поместье, стать в нем хозяином вместо моего отца, которого ты не терпишь. — От этих обвинений Ясмин самой стало тошно, но слова так и срывались с языка. И их надо было высказать, чтобы освободиться. — Он бы никогда не одобрил наш союз, а сейчас… все изменилось. И ты говоришь о своих чувствах ко мне!

— Вот как ты это воспринимаешь?

Риан медленно поднялся с края кровати, упёрся руками в стену и поднялся так, словно провёл здесь все два дня не отходя.

— Я не знаю, чему и кому верить. — Запал стих, и Ясмин заговорила приглушенно. — Пока я поняла одно, и это касается только меня. Это то, что мне нужно было понять гораздо раньше. Мне нужно было остаться одной.

Риан понимающе усмехнулся.

— Нидейла — удивительно мудрая не по годам женщина. Она говорит очень правильные вещи… — Он дошёл до двери, коротко глянул в окно. — Хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, — чуть помедлила с ответом Ясмин, прислушавшись к себе. На душе было тепло и спокойно… и что-то манило сделать шаг навстречу. — Не хочу, Риан.

— Вот и ладно. Тогда давай я пока помогу тут.

Он молча принялся за хозяйство: поставил греть воду, смахнул со стола крошки и убрал посуду. Ясмин взглянула на него с смешливым ожиданием. Это было так странно — быть в этом крохотном домике, в чужом месте, и проявлять заботу, точно ты у себя.

Ясмин присоединилась к нему. Некоторое время они помолчали. Ясмин чувствовала каждый миг так остро и ярко, будто и в самом деле только сейчас проснулась. Видела, как темнеет за окном лес, как сильно пахнут приправы у Нидейлы, какой влажной стала столешница после уборки.

А после опустилась на лавку у окна, сжала пальцами широкий край и приподняла голову, вдыхая воздух. На улице давно рассвело, а кодунья так и не вернулась. Будто знала, что всё будет в порядке. Прошлое заволакивал туман.

Риан подогрел еду и поставил на стол, уселся сам напротив с лёгкой улыбкой. И Ясмин подвинула миску с запечеными с травами овощами, чувствуя как возвращается позабытый аппетит. Не говорили: не хотелось, да и не нужно было. Риан явно понимал, почему Ясмин здесь оказалась и что произошло, но ничего не сказал, не осудил и не одобрил. Знал, что сейчас тольно она сама решает, как жить.

После еды они так же молча убрали всё вместе, и Ясмин наконец спросила, уперевшись плечом в дверной косяк и глядя в крохотное окошко.

— Не думаешь, что нас скоро найдут?

— Не думаю, — сосредоточенно ответил Риан, повернувшись к ней с полотенцем через плечо. — Будешь рядом со мной — тебя не найдут.

— В тот раз Вальдер нашел! А мы были… рядом.

— В тот раз он прошел по следам, это было несложно. Но прошел дождь. Чтобы обойти все деревни им потребуется немало времени, а мы точно об этом услышим…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Значит, он жив. Ты не убил его?

— Думаю, нет. — Он выдохнул. — За ним шли его люди… И убил бы — сюда явятся новые. Он не только назначен графом, он твой законный муж и правосудие пройдется по нашей земле каленым железом.

— Так ты тогда просто хочешь меня похитить, чтобы жить где-то вот здесь, в глуши, или еще дальше уйти? — усмехнулась Ясмин, взглянув на него с интересом. — И никаких коварных планов про перехват власти?

Риан хмыкнул.

— Даже не знаю, кто тут из нас еще более коварный…

Он подошел к ней, развернул к себе и взглянул в глаза. Ясмин осталась на месте, пристально изучая его лицо. И вдруг так захотелось снова почувствовать его горячие руки, трепетные прикосновения тёплых пальцев, чтобы не было этого отчуждения и холода.

Ясмин пытливо смотрела в его глаза и вдруг поняла, что прежней обиды не осталось — она ведь разбилась тогда вздребезги. Никто никогда не даст ей полной абсолютной веры, пока она сама не поверит. Только так можно — самой создавать свою жизнь. Ясмин обняла свои плечи.

Риан рождён с ней на одной земле. У них одна вера на двоих, одни боги. Ао и Теа. Великий дух. И Риан никогда не сотворит то, на что способен Вальдер, на что способен Сиркх и другие маги, возомнившие себя богами.

— Ты не стал шаманом и не учился у него, хотя знал про свой дар. Почему?

Он пожал плечами.

— Это не мой путь, просто так чувствую. Мне нужно было быть рядом с матерью и…

— И?

— И с тобой, Ясмин! — Он ласково взял ее за подбородок, не обращая внимание на ее напряженную позу. — С тобой. Понимаешь?

Ясмин в конце концов улыбнулась.

— Ну вот еще. Ты не обращал на меня особого внимания. Я помню всех твоих девчонок! Ты снова врешь мне, Риан!

Но как назло вспоминались как раз другие сцены. Их случайные касания, взгляды, волнение, дрожь в пальцах и стучащее сердце… Это так давно скрываемое притяжение. Риан чуть закусил губу, а потом произнес:

— Не жди, что я сейчас признаюсь, будто все они были лишь для того, чтобы забыть тебя.

Он когда-нибудь перестанет ее дразнить?!

Ясмин, сдерживая улыбку, посмотрела Риану в глаза, и какая-то внутренняя легкость рождалась в душе. Больше не было страха. С ним никогда не было страха. Не было неверного шага, только… пьянящая свобода быть собой!

И до жути захотелось проверить, правда ли всё это.

Коснуться его губ снова и убедиться, правда ли то, что она чувствует сейчас.

Правда ли то, чтобы случилось между ними на берегу.

Ясмин протянула руку и коснулась дрогнувшими пальцами его скулы, мягкой щетины на твёрдом подбородке. Провела осторожно, словно ещё опасалась.

Риан порывисто выдохнул и вдруг подхватил ее за талию и бедра и удержал на себе. Глубоко вдохнул её запах, прижался теснее. Даже не подумать, что в нем столько силы!

— Ясмин, я больше не могу так… — Он со всей силы стиснул пальцы, которые вдруг ощутимо дрогнули. — Не могу без тебя. Не хочу.

Он прижал спиной к стене дома и так волнительно коснулся губ, что Ясмин будто снова ухнула в пропасть. Она только на миг нашла в себе силы отстраниться:

— Поклянись нашими богами, что ты никогда не применишь силу…

— Пусть молния убьет меня на месте! — Он удержал Ясмин в объятиях, коснулся лбом ее лба.

— И… как близко к тебе надо быть, чтобы нас не нашли? — голос стал слабым и хрипловато-низким.

— Чем ближе, тем лучше… — Риан прошептал уже в ее раскрытые губы.

Мир закружился как и тогда, в первый раз. Щекочущий трепет прокатился внизу живота, потянуло и затуманило сознание. Его губы были потрясающе нежные и волнующие одновременно. Каждое касание рождало новую волну жара по всему телу… Если это не колдовство, то так просто не бывает…

Риан стиснул бедра и прижал Ясмин ближе к себе, хотя казалось, ближе уже некуда. Она не заметила, как сама обхватила его шею, скользнула по плечам — под дрогнувшими пальцами перекатились напряженные до предела мышцы. Ясмин вдохнула будоражащий запах настолько вдруг родного мужчины, как они оба вздрогнули, услышав скрип двери.

Они одновременно выдохнули, когда Нидейла вошла в дом, тепло улыбнулась, но ничего не сказала и не удивилась такому гостю. Риан, чуть раскрасневшийся, выпустил Ясмин на пол и склонил голову перед колдуньей.

— Нидейла, — произнес он, тоже улыбнувшись.

— Привет, Риан. Добрый вечер, госпожа, — мелодично сказала Нидейла и поставила на стол корзину. — Вы позволили ему прийти, и это хороший знак.

— Позволила? — Ясмин со смущением поправила растрепанные волосы.

— Больше не злитесь.

Да… Ведь уже тогда, когда приняла решение, она осознала, что его не хватает, и Риан пришёл на её зов.

— Значит, считаешь, ему можно верить? — спросила Ясмин серьезно, не глядя на Риана. Он возмущенно фыркнул, мол, я вообще-то здесь.

— Всё будет так, как вы считаете сама, госпожа. — Колдунья серьёзно сощурила светло-голубые глаза, такие яркие на её смуглом лице. — И это он спас вашу жизнь — моих сил не хватило бы.

Ясмин затаила дыхание и оглянулась на Риана, вмиг ставшего серьезным. Это было по-настоящему. Это были его объятия, его магия. Он спас ее — и ничего не сказал об этом! И ничего не сказал о… другом, хотя Нидейла явно объяснила, что происходит.

Колдунья понимающе кивнула, но потом добавила уже другим тоном — Думаю, здесь скоро будут чужаки. Новый хозяин отправил своих людей по ближайшим окрестностям. Так просто он не отступится. И еще прошли слухи, что он отказался отпустить тех, кто пришел в поместье с оружием.

— Проклятье, — выругалась Ясмин и сжала пальцы.

Риан принялся допрашивать колдунью:

— Где их видели последний раз? В Камейне? Кто сказал, что идут сюда?

— Я говорила с людьми из Хаваара, там уже прошли двое. Сюда могут дойти в ближайший день, и я боюсь, что не смогу вас надежно укрыть. Против его грубой силы и его власти у меня нет отпора, даже Деер не поможет.

— Я поговорю с людьми, — коротко бросил Риан и направился к двери. — Уточню.

— Я с тобой! — Ясмин схватила его за руку. — Мне надо знать, можно ли теперь полагаться на кого-то…

— Погоди. Ты здесь госпожа, а не своя. Тебе не скажут всей правды, побоятся лезть наперекор хозяину. Ваши семейные разборки не их дело. В конце концов, я когда-то здесь прожил пару лет… Скоро вернусь.

Вот, значит, откуда они знакомы с колудньей. Интересно, что за жизнь была у Риана до того, как он попал вместе с матерью в поместье? Ясмин вдруг поняла, что почти ничего не знает о нем и никогда не спрашивала.

Нидейла подтвердила слова Риана:

— Он прав, госпожа. Вы тут на особом положении, многие вас любят, но если придут люди Вальдера — могут и уступить… Ради общего блага и мира, и кроме того у него в заложниках — их близкие.

Проклятый маг! И еще недавно она думала, что сможет к нему вернуться, что есть какая-то вероятность… Но он предусмотрел все — и теперь запросто вынудит её прийти, прекрасно зная, что она не станет жертвовать жизнями других ради своей свободы. Вот почему не ищет сам по всем деревням и домам. Сделал так, чтобы она сама вернулась с повинной. Все разыграл, как по нотам.

Уже отошедшая от мутного отвара Ясмин заходила по тесной комнате, чуть не задевая макушкой низкий скат крыши. Быть здесь, вдалеке от чужаков и во временной мнимой безопасности… и рядом с Рианом — согревало. Но это не решение. Теперь надо действовать.

Время тянулось медленно. Наконец Ясмин заметила из окна Риана неподалеку, рядом с каким-то мужчиной. Они говорили уже долго, и дождавшись, когда мужчина уйдет, Ясмин накинула одолженный у Нидейлы платок и вышла во двор.

Дошла до стоящего спиной Риана и только тогда заметила, что он держит в пальцах зажженую сигару, о чем-то напряженно думая. В сумерках тлел только маленький огонек, а сам Риан сосредоточенно глядел вдаль. Ему тоже есть о чем переживать — схваченные Вальдером люди пришли в поместье по его зову!

— Эй, — Ясмин ладонью коснулась его щеки и повернула к себе. — Я не знала, что ты куришь.

Риан послушно посмотрел на неё, потом отвел руку, нежно проведя пальцами по её ладони.

— Очень редко. — Коротко затянувшись, так, что заострились резкие скулы, он отбросил сигару прочь. — Раньше подрабатывал на владельца плантации табака, ди Вайса, вот и прицепилось. — И улыбнулся ей. — Да и потом, должны же у меня быть хоть какие-то недостатки.

— Действительно… — Ясмин невольно расплылась в улыбке. — Что говорят про ищеек Вальдера?

Риан снова стал мрачным и решительным.

— Видели в двух милях отсюда, утром надо уходить. Проверят теперь каждый дом.

— Ты говорил со старостой?

— Да, осторожно пока. Большинство сейчас верит, что ты добровольно вышла замуж за чужака. А значит, охотно расскажут, где и когда тебя видели. Боятся за своих, но и открыто перечить новому хозяину не рискнут больше.

Ясмин напряженно покусала губы. Еще бы — куда им противостоять магам и властям из столицы, особенно когда она сама дала добро на это вторжение.

— Я смогу найти, где тебе укрыться. У меня много друзей, даже в такое опасное время. На юге от Авейру есть уютные места, я отведу, если ты решишь.

— Мне… надо подумать.

— Ты не хочешь оставлять ему поместье. Я знаю, Ясмин. — Риан тяжело вздохнул. — Ты не откажешься от борьбы.

— Только я могу это сделать.

Оставалось решить это окончательно. Всё или ничего. Рискнуть маячащий впереди свободой ради освобождения других… А может, ради того, чтобы снова что-то доказать?!

Они вернулись в дом.

— Нидейла, — обратилась Ясмин. — Что…

Колдунья взглянула так пристально, что спрашивать дальше и не пришлось.

— Вы не случайно здесь, не случайно судьба свела вас всех: у каждого из нас свой урок. Но выбор мы всегда делаем сами — в этом и весь смысл. — Нидейла посмотрела на Риана. — Мы с Деером сделаем, что можем, укроем ваше присутствие, но времени для решения немного.

Коснувшись пальцами украшения на лбу, которое затейливо вплеталось в косицы, она кивнула и покинула дом — они остались с Рианом вдвоем.

Он взглянул в окно на сгустившую темноту на улице. Тихо-тихо отозвался фырканьем его мерин, а следом и Ласси, покорно ждущая во дворе. Но Риан просто опустился на стул возле стены.

— Там остались мои люди, — заговорила Ясмин, не зная, кого убеждает в первую очередь: его или себя. — Близкие, друзья. И те, кто пришел ради меня с оружием. — Вспомнилась приютившая её ненадолго добрая женщина из первой деревни, чей муж, Итон, до сих пор у Вальдера на плантации. — Я не могу оставить их, Риан. И да, не могу так просто оставить и поместье. Вальдер больше не посмеет ничего со мной сделать, сейчас я это знаю. Уверенность крепла внутри, словно стебель тростника: гибкий, когда надо, и твердый, когда его пытаются сломать. Она сама будет как тростник. Сумеет уклониться, но не позволит себя сломать.

Риан сидел, откинувшись затылком в деревянные доски стены, и смотрел на нее одновременно любопытно, с восхищением и глубоко запрятанной тоской. Ему будет жутко больно отпускать ее к тому, кто взял силой и к кому она так недавно попала будто бабочка в паутину.

Она ничего не обещала Риану. И так хотелось верить — всей душой. Ведь будь у него корыстный интерес, он бы сейчас первым говорил о том, как отвоевать поместье, как победить захватчиков и самому стать хозяином. А он смотрит, и невеселая улыбка изгибает его губы, а в темном — чёрном в полумраке — взгляде вселенская бесконечность.

Что она знает о нем? Кроме того, что он маг, а еще тот, чье дыхание кружит голову, а тепло и нежность дарят невозможную силу. Что он знает о ней? Кроме того, что она дочь плантатора, повзрослевшая, но так и ничего не понявшая девчонка… Но она очень хочет понять.

Глава 27

— Ты уверен, что у нас еще есть время? — Ясмин прошла к нему, проведя ладонью по столу.

— Есть. Но совсем немного. На рассвете надо уйти.

Риан поймал ее руку и осторожно притянул к себе, обхватил за ноги.

Одна ночь — и еще одно важное решение… Остаться самой на воле или спасти других. Но выбора на самом деле нет, Ясмин знала, она должна завершить эту войну, раз уж она ступила на этот путь. Дойти до конца.

Риан взглянул порывисто и с какой-то болезненной… нежностью. Ясмин покачнулась от его объятий и внезапно для себя опустилась на его колени верхом, оказалась с ним лицом к лицу. Обняла за шею, улыбнулась, но тут же поняла, что сама попала… Что это уже не игра, больше не может быть игрой, все всерьез…

Его теплый вздох прошел по коже, дотронулся шеи, а губы жарко, касание за касанием, спустились за ухом, по шее, плечу. Снова тот терпкий и сладкий запах. Ясмин склонила голову, не в силах справиться с дрожью, а он снова нашел ее губы, прижался горячо и жадно… Будто не целовал целую вечность. Ясмин приникла всем телом, окутав своими распущенными волосами, обхватила его за шею и почувствовала, как Риан вздрогнул от этого.

— Ясмин… Прости, что молчал, — проговорил он с трудом. — Не отдам тебя никому больше. — Он поднял её лицо, пытливо вгляделся в глаза. — Я. Люблю. Тебя. Давно и безнадежно… Люблю.

Она помотала головой.

— Я сделала много страшных вещей, Риан. Не знаю, простит ли меня Теа, прощу ли сама себя, но и иначе не могла. Просто не могла… За что ты вообще можешь меня любить?

— Глупая моя девчонка, — шепнул он только.

Легко взяв ее на руки, он сделал шаг до широкой лавки и опустил Ясмин на мягкое покрывало. Укрыл, и сам растянулся рядом, позволяя прийти в себя, уснуть хоть на время, чтобы утром окончательно все решить. Ясмин прикрыла глаза, когда Риан обнял всем телом, обхватил рукой талию. Она переплела его пальцы со своими, чувствуя всей кожей расходящееся внутри тепло. И растворилась в тепле и этой силе, которая так была ей нужна.

Проснулась Ясмин от того, что теплое дыхание овеяло шею. Осознала, где находится, но не стала шевелиться, вспоминая, перебирая в памяти все, что случилось за последние дни. Она лежала, по-прежнему прижавшись к Риану спиной. Быть в его объятиях было так… так естественно. Он совпадал с ней очень верно и нужно. Но сейчас не было магии, не было хватающей за душу чужой воли, только они двое. Тело к телу, тесно, жарко. Ясмин охватили мурашки, и она перевернулась к нему и взглянула в лицо. Чувствует ли он это? И в задумчивых глазах нашла отражение себя.

— Ты хотела знать, что это было — там, на берегу океана.

— М-м.

— Там ты почувствовала мою любовь.

Ясмин даже приподнялась.

— Значит, так ты умеешь ее… дарить?

Риан не ответил, просто прижался к ее губам, выдыхая, и снова все внутри будто перевернулось, и быстрее забилось сердце. Она и правда сильная, настолько, что счастье снова бежит по венам, а восхищение Риана отзывается негой во всем теле. Ясмин откинула голову ему на плечо, и волосы соскользнули с лавки.

Но уже рассвело. Надо было вставать, что-то делать, куда-то идти. Вслед за поднявшимся Рианом Ясмин тоже с трудом села, поджала к себе колени. Перевела взгляд на бледную, в туманных лучах комнату, расчерченную тенями оконной рамы, и вздохнула так медленно, что услышала свое дыхание. Риан ступил на пол, разрушив стройность теневых линий.

Ей все еще нужно пройти этот путь до конца, чтобы понять все. Чуть хриплым, чужим будто голосом Ясмин произнесла:

— Риан… Оседлай мне Ласси. Надо ехать.

Риан обернулся и с полуулыбкой склонил голову.

— Да, госпожа.

— Перестань.

— Как прикажешь.

Он невозможный!

— Риан!

Внутри тоскливо затянуло, и захотелось на миг бросить свою безнадежную затею. Одолеть Вальдера — возможно ли?! Даже сейчас. И захотелось снова ощутить согревающие объятия Риана, касания его губ, забыть обо всем остальном. Дышать его запахом, наслаждаться каждым мгновением. Мчаться с ним верхом наперегонки с ветром, слиться с безграничной свободой.

Риан остановился перед ней, серьезный и задумчивый. Твердо обхватил обеими руками плечи, так, что она ощутила его силу и готовность в любой момент сразиться с незримым сейчас врагом.

— Я доеду с тобой до Кон-Унтары, если позволишь. И там уйду.

Прозвучало так горько, и внутри будто выстудило все ледяной водой. Но она должна остаться сейчас сильной, иначе ничего не выйдет.

— Спасибо.

Не тратя больше времени на разговоры, не допрашивая, какой у нее план и есть ли он вообще, Риан занялся лошадьми. Достал у местных седло для Ласси, совсем не дамское, но Ясмин уже привыкла за последние скакать верхом, перекинув ноги по-мужски, как в детстве. Благо свободное платье, одолженное у доброй женщины, ничуть не мешало.

Нидейла успела вернуться, чтобы отпустить их в путь. Колдунья осталась серьезной, но глаза смотрели на Ясмин с предчувствием чего-то необычного.

— То, что было здесь, останется здесь? — спросила Ясмин, взяв колдунью за руку.

— Это касается только тебя. И твоего рода. Вспомни поток света, тот яркий луч, прими его в этот поток и не забывай, что оно было. Это важно. Просто помни.

Вставшее солнце высветило лицо Нидейлы, ярко напомнив то видение ослепительного божественного света…

— Да.

Ясмин прикрыла глаза, кивнула, а потом забралась в седло и дождалась Риана.

— За мной, — лихо сев верхом, скомандовал он и направил мерина по узкой тропе в сторону, другую от поместья Джосси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но Ясмин доверилась ему и знала, что Риан знает, что делает и как стоит пройти, чтобы никого не встретить раньше времени. И, глубоко вдохнув влажный и еще не жаркий утренний воздух, медленно последовала за ним.

***

— Кто был твой отец? — спросила вдруг Ясмин, когда в очередной раз поравнялась с ним на широкой развилке. — Ты никогда не рассказывал.

Здесь уже следовало вести себя осторожнее, в любой момент их могли заметить, но Ясмин почему-то было все равно.

— Хороший человек, — начал Риан, обернувшись на неё. — Как и моя мать. — Он усмехнулся. — Это, конечно, странно, но я всегда считал, что у меня счастливое детство: я любил их обоих, и они любили меня, каждый по-своему, но я хорошо это чувствовал. Он был из хорошего, но обнищавшего после войны рода. Когда мне было года три, кредиторы отняли у нас дом и все имущество, и отец взял все на себя. Устроился служить в порту Авейры, нашел нам новый дом и все было хорошо, пока не случился несчастный случай. Он погиб во время сильного шторма.

— И твоя мама…

— …мы с ней помыкались какое-то время по разным службам, даже вот в деревне Нидейлы пожили у дальней родни, а потом мать пришла в ваше поместье. Мне было, кажется, двенадцать, а тебе девять.

— Я помню, — Ясмин широко улыбнулась. — Двенадцать, а отчего-то казался старше. Две служанки тогда поспорили за твое внимание.

Риан виновато приподнял брови.

— То есть, ты тоже благородных кровей? — Ясмин склонила голову набок и заглянула ему в лицо.

— Лишь отчасти. — Он шутливо расправил плечи и взглянул на нее снисходительно. — Еще и маг, м? Нравлюсь тебе, детка?

Ясмин расхохоталась и помотала головой — его шутки больше не задевали.

Но Риан вдруг сосредоточился и вышел вперед, точно заметил впереди опасность. Ясмин притихла, идя следом, и любовалась им искоса: ей всегда нравилась его уверенная посадка на лошади. Он шел расслабленно, держа поводья одной рукой и чуть откинувшись назад в седле, покачивался в ритм лошадиных шагов. И нравилась красивая шея с выступающим кадыком и твердый, резко очерченный мужественный подбородок с короткой щетиной. Нравились мягкие, взлохмаченные и чуть вьющиеся волосы, которые на затылке скручивались колечками — так и хотелось запустить в них пальцы.

Сочетание силы и мягкости, мощности и нежности — вот, что было в нем самое притягивающее и удивляющее. И взгляд — манящий, загадочный, который мог сиять светом, а мог в считанное мгновение сверкнуть яростной молнией. И от этого понимания щекотные мурашки пробегали по позвоночнику.

Риан обернулся в полкорпуса и остался серьезен. Подождав, когда Ясмин его догонит, он остановился и посмотрел на нее внимательно.

— Дальше не пойду.

Глухо забилось сердце, и хотелось что-то сказать, а было нечего. Она все решит? Справится с Вальдером? Не попадется больше в его паутину, не попадет в зависимость, как от отца? Больше не будет того магического дурмана, под которым Вальдер лишил воли? Хватило бы сил, чтобы обещать такое. Но и просить, чтобы Риан терпеливо ждал рядом, было, наверное, глупо. А ему… отпускать туда, где Ясмин снова рискует стать удобной и выгодной наложницей.

— Он не посмеет больше, — тихо произнесла Ясмин, твердо глядя в темные глаза, теплые, жгучие, цвета горячего кофе.

— Если ты в это веришь…

Риан склонился к ней, подведя мерина вплотную, коснулся своим коленом ее бедра и слегка притянул за шею. Поцеловал так неуловимо и так мало, что страстно — до колотящей дрожи — захотелось еще.

Ласси нетерпеливо переступила копытами, напрашиваясь идти вперед. Еще немного — и покажутся предместья Джосси, кипарисовая аллея и южный край плантаций. На глазах выступили слезы. Но Ясмин решительно сжала губы, сморгнула слезы и почувствовала, как разгорается внутри огонь упрямства и веры. Все будет так, как она хочет!

— Я все еще люблю тебя, — Риан развернул мерина, обернулся через плечо. И добавил так приглушенно, что сердце снова куда-то ухнуло: — Ясмин…

Не в силах ответить, она только кивнула и наконец пустила кобылу вперед. Сначала шагом, потом перешла на рысь и легкий галоп — все, лишь бы сдержать рвущуюся из сердца радость вперемешку с отчаянием.

От всего этого так перехватывало дух, что оставалось только мчаться, что было сил, не жалея ни себя, ни уже уставшую лошадь — лишь бы жаркий ветер хлестал в лицо и лишь бы казалось, что ты летишь, а не падаешь в пропасть.

Глава 28

Только подъезжая к дому, Ясмин сбавила ход и пустила кобылу шагом, отчетливо чувствуя, как горят от жары и поездки щеки, точно пожар полыхает.

Наконец ее заметили за воротами: и первые, на счастье, были свои. Кардьян!

— Ясмин! Госпожа, куда же вы пропали! О, слава богине, вы живы и невредимы!

Запыхавшийся управляющий отворил ворота и подбежал к Ласси с проворством юнца. Подхватил кобылу под уздцы и тут же помог Ясмин спешиться. Даже руку отнять не спешил, будто желал убедиться, что она не призрак — живая.

— Жива я, Кардьян. — Ясмин нашла в себе силы улыбнуться. — Ну, что тут у вас?

Старик быстро оглянулся по сторонам, не подслушивает ли кто — а со стороны дома уже потянулись другие любопытные.

— Хозяин был в сильной ярости. Приказал вас отыскать, по всем деревням отправил. Думаю, он еще отыграется на нас… — Глядя на Ясмин он вдруг приободрился и даже подмигнул. — Но мы ему покажем. Вы же от него бежали, госпожа? Что этот маг с вами сделал?

— Ничего такого, с чем я бы не справилась, — коротко улыбнулась Ясмин. — Все будет хорошо. Но мне надо с ним говорить…

— А вот и он собственной персоной. Если что, я неподалеку…

Кардьян поклонился и увел Ласси в конюшню, свистнув на ходу мальчишкам-конюхам.

А на дорожке к дому показался Вальдер. Он спустился по широкой лестнице во двор и посмотрел в сторону Ясмин: молча и вопросительно. Кровь прилила к лицу, ещё не остывшему после жаркого солнца и поездке по зною. Она коротко выдохнула, приподняла подол простого деревенского платья и медленно пошла в его сторону.

Каждый шаг стоил немалых сил, точно она преодолевала сопротивление воды.

Она думала, он так и останется стоять отлитой из бронзы статуей, ожидая ее смирённого покаяния и возвращения. Но Вальдер вдруг пошел навстречу: медленно, неторопливо, шаг за шагом.

Ясмин это вдруг напомнило состязания воинов, когда каждый сходится, держа оружие наготове. Ведь они по-прежнему враги? И сейчас предстоит новая схватка…

Но когда она приостановилась в паре шагов, Вальдер сам подошел ближе, и вопреки ожиданиям на его лице не было гнева или ярости за то, что сбежала. В его сощуренных глазах она прочитала интерес.

— Рад, что с тобой все хорошо, — заговорил Вальдер, изучив ее наряд и лицо.

— Теперь — да.

В его глазах скользило что-то новое, и это снова сбивало с толку. Где же тот зверь, которого стоило ждать, затаился? Не такую встречу представляла Ясмин. Впрочем, он противник опытный и опасный.

Возле дома раздались звуки музыки. Ясмин нахмурилась и вгляделась в укрытую тенью веранду.

— Пойдем, покажу, — предложил Вальдер согнутую руку, и после колебания Ясмин все-таки с легкой дрожью приняла ее и позволила повести себя к дому. Ни о чем не думать! Он маг и может почувствовать всё…

— Ты пригласил музыкантов?

— Мне надо было чем-то себя занять, пока тебя не было.

— Не знала, что ты увлекаешься музыкой.

— Было немного… давно, в молодости, — хмыкнул он, не боясь говорить о своем возрасте.

Впрочем, вряд ли его хоть сколько-нибудь смущал возраст — по физической форме он даст фору многим, в этом Ясмин уже не раз убедилась лично.

Музыканты, сидящие во дворе в тени от дома, увидели Ясмин и приветственно поклонились, а потом снова вернулись к музыке.

Это было так странно. Слушать прекрасную неторопливую мелодию, полную изящества и пронзительной грусти, и при этом держать за руку мужчину, который заставил испытывать такие сложные чувства, такую ненависть и такую невыносимую зависимость. Который почти подчинил себе и даже заставил поверить в ту туманную лестницу… Что было сейчас? Ненависть и ярость ушли после разговоров с Нидейлой, и больше не хотелось Вальдера проклинать, желая ему смерти. Но и сдаваться ему на милость — тоже. Больше она не повторит ошибок, ведь всё это было не просто так.

Вступили в мелодию громкие голоса скрипок. Вальдер вдруг сделал шаг, взял ее ладонь и плавно повел в танце. Глаза цвета подсвеченной солнцем зелени следили за ней. Первая растерянность прошла, и Ясмин поддалась этому медленному танцу. И набралась твердости, чтобы выдержать прямой взгляд Вальдера: с прежней долей любопытства, понимания и будто бы толикой затаенной печали.

Или она выдумала себе ее? И он снова играет ее чувствами, заставляя сопереживать?

Вальдер с легкой улыбкой прикрыл глаза, будто прочитал ее мысли, и отдался музыке, шагая и кружа Ясмин по примятой траве. Одетый по-привычному элегантно, он, верно, разительно отличался от нее, кудрявой, в деревенском платье.

Тихий шаг, шорох травы под подолом, протяжный звук скрипки, легкий поворот. Касание ладоней, его рука под её спиной. Мелодия прозвучала громче, музыканты заиграли одновременно, и Вальдер вдруг заставил её почти упасть на землю. Подхватил ее совсем низко, когда откинутые назад волосы уже скользнули по траве. И удержал на месте, замерев и глядя в глаза: будто показывая, что… настоящее падение может быть страшным.

Ясмин невозмутимо улыбнулась и поднялась, оперевшись на его руку. Может, он считает, что она все осознала и вернулась? Или настолько уверен, что она… в его власти?

— Я не отказалась бы от завтрака.

Вальдер молча сделал приглашающий жест в сторону дома, и Ясмин кивнула и прошла мимо. Медленно оглядевшись внутри, она с радостью заметила, что всё по-прежнему и на своих местах. Она обернулась на Вальдера. Он ждал, что она придёт, знал это без малейших сомнений. И считает, что всё будет по-прежнему так, как желает именно он?

Но сейчас Ясмин вдруг стало легко. Что бы сейчас с ней ни происходило, во внешнем мире, — она уже не потеряет эту обретенную целостность. Теперь ей есть, на что опереться и во что верить. В доме тихонько шумели на кухне, промелькнули в дверях мальчишки-слуги, но, завидев госпожу, быстро ретировались — разносить радостную весть. Дом будто снова наполнился голосами, звонкими и гомонящими, что-то загрохотало, будто выронили.

— Мартина, — улыбнулась Ясмин служанке, которая с тревогой появилась в столовой зале спустя пару минут.

— Госпожа, вы вернулись! — Полные губы служанки расплылись в улыбке, только быстрый взгляд на Вальдера заставил притушить радость и даже будто сверкнуть затаенным гневом.

— Да. Попроси сделать мне, пожалуйста, завтрак.

— Да, госпожа, — быстро откликнулась Мартина и скрылась за дверью.

Ясмин уселась за стол на свое любимое место — напротив раскрытого окна — и взглянула на Вальдера. Солнце не проникало в комнату — широкий балкон над первым этажом давал тень и ограждал от невыносимого зноя, но даже эта небольшая прохлада явно была чужаку недостаточна. Хотя как маг он наверняка умеет с этим справляться… Он многое умеет: читает чужие эмоции, может управлять ими и навязывать свою волю. Ясмин, снова осознав это, на миг похолодела, но быстро взяла себя в руки.

— Составишь мне компанию?

Казалось, словно ее поведение напрочь не совпало с тем, что он ожидал. Впрочем, и она ожидала иного: ярости, угроз и наказания за побег.

— Если хочешь, — Вальдер сдерженно улыбнулся, продолжая следить за ней с растущим интересом.

Ясмин осмотрелась — рядом не осталось даже вездесущих людей Вальдера, по крайней мере виднелась только пара человек во дворе. Остальные заняты её поисками по всем деревням и окрестностям? Выходит, он сейчас довольно беззащитен, не считая опасной магии, но вряд ли надолго.

Вальдер опустился на стул напротив и чуть откинулся назад.

— Расскажешь, где была?

— Путешествовала… к себе.

— Вот как. Нашла?

— Думаю, да.

— Звучит вдохновляюще.

Мартина принесла поднос с едой, и Ясмин потянула аппетитные запахи.

— А теперь ты расскажи, что происходит.

— Люди работают. Тростник растет. Солнце по-прежнему жарит, как ненормальное. Ничего не изменилось так кардинально, как, похоже, ты.

Ясмин тихо хмыкнула, но не ответила на последнюю фразу, только качнула головой и спросила о другом:

— Я слышала, что ты отказался отпускать мятежников… — она внимательно смотрела на снисходительное выражение лица Вальдера.

— Это лишь ответная мера на твое исчезновение. На случай, если любви к дому у тебя окажется недостаточно, чтобы не делать глупостей.

Ничего не меняется, он прав. Хотелось лишь посмеяться над своими мыслями, в которых она допускала, что Вальдер может стать человечен. И он по-прежнему относится к ней, как к маленькой девочке, которую надо учить кнутом и пряником — чтобы был толк.

— Я здесь. Теперь выполнишь своё обещание?

— Посмотрим.

Вальдер задумчиво коснулся кистью подбородка.

— Хорошо, — не стала никак возражать Ясмин и приступила к еде.

— Интересно, — снова заговорил он с усилившимся вдруг северным акцентом, и от его голоса даже холод продрал по коже. — Почему твой друг не убил меня, когда была такая прекрасная возможность?

Ясмин подняла на него глаза. Показалось, или в его голосе неуловимо — проскользнула тень… сожаления?

За его непроницаемой броней вдруг оказалась такая брешь, что, увидив ее, Ясмин ощутила вдруг не злорадство, а защипавшие глаза. Да что с ней снова… Это ведь всего лишь новая манипуляция, только на этот раз не издёвки, а мнимая откровенность. Которая ей не нужна.

— Он не убийца.

— Зато я — убийца со стажем. — Вальдер повернул пальцами стоявший перед ним поднос, и блеснули металлом приборы. — И знаю, что минутная слабость карается поражением.

Ясмин на миг затаила дыхание, пытаясь осознать, насколько опасна угроза в его голосе. Он-то уж явно не стал бы думать, убивать Риана или нет. От мысли о нём вдруг охватила дикая тоска, и она снова заговорила, чуть помолчав:

— Думаешь, побеждают только сильные?

Вальдер снова откинулся назад и, чуть склонив голову набок, отозвался:

— Не сильные и не правые, потому что справедливость для каждого своя. Побеждают скорее… хитрые: те, кто знает, когда быть правым, а когда — сильным.

Ясмин усмехнулась и согласно развела руками.

— Так и победа — для каждого своя.

— Твоя правда. Иногда надо понять, когда вовремя отступить, чтобы сохранить хотя бы то, что уже есть.

Ясмин сдержала свои эмоции и только согласно кивнула. Пусть считает так.

Пока сила на его стороне: он по-прежнему хозяин, утвердил своё право. В его власти жизни невинных людей, он хорошо знает, как заставить всех играть по своим правилам. Но на его силу, хитрость и магию должно найтись что-то, что спасет. Обязательно должно! Она найдёт это.

И пусть по-прежнему не было ясного плана, что делать. Никакого. Но именно это сейчас было спасением — иначе Вальдер почувствовал бы сразу и прижал к стене. Ясмин моментально притушила эти мысли, чтобы он не ощутил их раньше времени, и задумалась о плантациях.

Они поднимались по лестнице, когда Вальдер остановил ее и развернул к себе. Он не был больше бесцеремонен, не пытался ее раздеть или присвоить силой, хотя это в его власти — стоит лишь дать волю своей магии. Но Вальдер не ищет легких путей, ему попросту не будет это интересно. Ему надо снова заманить её в ловушку и заставить поверить, что она сама именно этого и хочет. Он коснулся пальцами плеча, скользнул до локтя, мягко сдавливая кожу. В долгом взгляде виделась тяга и желание снова обладать, властвовать над ней, как прежде. Наслаждаться ее поддатливостью и отзывчивостью, идущей будто против воли, подсознательно. Ее недавней зависимостью от него и внутренней борьбой с ней же.

Вальдер спустился на ступеньку ниже, так, чтобы ей не приходилось задирать голову. Опустил руки на бедра, огладил их сквозь мешковатое платье.

Но он не принуждал — оставлял ей выбор. Взял бы снова силой, и Ясмин ничего не смогла бы с этим сделать. Теперь только не было той противоестественной тяги, только отчуждение и прохлада, будто она проснулась после долгого сна.

— Я… потеряла ребенка. — Слова дались трудно, но только так можно было увидеть его настоящего.

Она не знала, о чем он сейчас думает. О том, что она избавилась от нежеланного ребенка, или о том, что его надежды сломать её обернулись крахом. Не думал, что она решится на такое. Но слова были произнесены, и сейчас он её не тронет — не посмеет больше. Не теперь.

Вальдер замер, продолжая смотреть на нее пристально, будто насквозь. Нахмурился — изломались брови у переносицы, нехорошо сощурились глаза. И даже через платье ощутилось, как похолодели его пальцы. Ясмин представила, как сейчас они сожмутся сильнее, вопьются ей в тело. И почему-то подумалось, что в той истории про жену были свои вопросы: отобрали ли?..

Такие, как Вальдер, не меняются. И другого выхода не было. Она никогда не будет с ним чувствовать себя собой — свободной и настоящей, которую принимают, какой есть. Теперь она знает, как это бывает на самом деле.

— Потеряла или захотела потерять? — спросил он так, что стало понятно: правду не утаить.

Его руки скользнули вниз, и он отпустил её. Она наконец увидела его без маски — настоящего. Губы сжались в тонкую линию, пальцы яростно сжались, и мигом слетела вся показная мягкость, которая была в танце и при разговоре. Казалось, он прямо сейчас впечатает её в стену или сделает что похуже — дрогнули от напряжения его плечи. Ясмин прижалась к стене, чувствуя лопатками твердый и холодный камень, и смотрела в сощуренные глаза, не в силах отвести взгляд.

— Ясмин! — призвал он к ответу.

— Мне жаль, — на удивление твердо ответила Ясмин. — Пожалуйста. Мне надо побыть одной.

Подобрав подол, она быстро вырвалась, поднялась по ступеням, не глядя на него, и прошла в свою комнату. И только там, прижавшись спиной к затворенной двери, выдохнула и прикрыла глаза.

Глава 29

Вальдер позаботился о её безопасности — наверняка попросил оставшихся в доме своих следить за тем, чтобы юная госпожа не покидала свои покои. Думал, что если она проведет время в одиночестве, то поймет, что совершила ошибку? А что если ошибкой было тогда согласиться на свадьбу?..

Остаток дня Ясмин и в самом деле провела в своей комнате в раздумьях, почти не прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Ходила взад-вперед, наблюдала из окна за последними несобранными участками плантации, где ещё трудились мятежники, и в груди снова поднималась волна гнева и желания защитить невиновных.

К вечеру Мартина заглянула с ужином, но поговорить им толком не дали — следили пристально, чтобы если что доложить своему хозяину. Поблагодарив заботливую служанку, Ясмин кивнула ей и проводила взглядом. Наскоро перекусила, а потом растянулась на кровати, запрокинув голову вниз и задумчиво всмотрелась в заходящее над лесом солнце.

Огромный оранжевый диск озолотил комнату, заиграл бликами на тёмных деревянных опорах, отразился мерцанием в шелковистом балдахине, огладил лучами стены, коснулись лица. И показалось, будто эти лучи сейчас впитались в кожу и наполнили силой всего южного неба.

Это её земля, её родина и место силы. Она больше не проиграет, потому что сражаться Вальдеру придётся не с ней, а с самой стихией.

Следующим утром удалось проснуться раньше всех, ещё до рассвета, когда дом спал. Потянуло выбраться на улицу и дойти до кипарисовой рощи, где покоилась мама — давно она туда не заглядывала. Удастся ли сейчас? Ясмин постояла перед шкафом, выбрала светлое платье и оделась сама, не желая никого тревожить. Затянула светлый шелковистый пояс на талии и отворила дверь, за которой никого, кроме дремлющего в дальнем кресле одного из чужаков: похоже, смиренное поведение прошлого вечера показало, что слишком усердствовать с охраной не стоит. Впрочем, Ясмин и не собирается больше сбегать.

Она спустилась вниз и на удивление встретила там сидящую у окна тетушку Иллейв. Странно, что папина сестра не уехала в это смутное время в свое поместье — пусть она там и на птичьих правах после замужества своей сестры. Осталась ради нее? Или опасается Вальдера? А может, ещё ждёт своего брата и отца Ясмин, кириоса ли Корса, но вряд ли об этом теперь может идти речь. Война и переворот магов разрушил все прежние устои, и сейчас пора строить новые.

— Как ты, девочка? — спросила тетушка Иллейв с искренней тревогой, осматриваясь с опаской.

— Хорошо, — улыбнулась Ясмин, сев рядом и подумав про Риана, про их последний разговор, его взгляд и прощальное пронзительное «Ясмин», от которого снова пробежали мурашки.

Воспоминания обожгли ярким солнцем от макушки до кончиков пальцев, и Ясмин почувствовала, как загорелись щеки. Даже горечь расставания таяла от этого света. Где бы он сейчас ни был, она будто чувствовала его тепло на расстоянии, где-то внутри, в самом сердце.

— Мы беспокоились, что с тобой что-то случилось. — Тетушка оглянулась, проверяя, не слушает ли их кто-то из чужаков.

— Правда, все хорошо. — Ясмин склонилась ближе к окну и завороженно всмотрелась в тонкую полосу рассвета над океаном, а потом спросила: — Пойдемте прогуляемся, пока не припекло слишком сильно?

— Хорошо, — по-привычному изящно кивнула Иллейв и поднялась.

Но у парадных дверей их встретил единственный не спящий Асенард и недвусмысленно заступил дорогу. Вальдер уже приказал никуда ее не выпускать даже из дома? Как это мило. Он становится немного предсказуемым.

— Доброе утро, дорогой Асенард, — произнесла Ясмин напевно и подошла вплотную к внушительному стражу.

Тот следил за ней с легкой насмешкой, как уже старый знакомый, зная, на что она способна и что может выкинуть. Он чуть нахмурился, когда она заглянула ему в глаза, чуть склонив голову, а потом быстро забрала с головы шляпу и надела на себя. И такое на его лице отразилось замешательство, что Ясмин мелодично рассмеялась.

— Позволите еще раз примерить? Такое яркое солнце, что боюсь перегреться.

— Хозяин запретил вам покидать дом без его ведома.

И он замялся, не зная, забрать ли у нее шляпу или это будет выглядеть теперь глупо и по-детски.

— Ну, так сообщите ему. Или… пойдемте с нами — это недалеко, за домом возле кипарисовой рощи. — Ясмин смотрела на него прямо и настойчиво. — Мы собираемся дойти до кладбища и почтить память моей дорогой матери. Сегодня ровно четырнадцать лет с тех пор, как ее не стало.

В ее голосе совершенно непроизвольно послышались трагические нотки — Ясмин не собиралась играть эту роль так явно, но воспоминания о матери и впрямь заставили дрогнуть и защипать глаза.

Тетя подошла к ней и успокаиваще огладила по спине, утешая. Ясмин снова посмотрела на стража, который только тяжело вздохнул.

— Я не собираюсь бежать — иначе зачем бы я вернулась? Это мой дом, и все здесь слишком дорого для меня, чтобы так просто оставить. Ну же! Можете отправить с нами хоть всю вашу охрану — мне всё равно.

Вот же упертый вояка! Наверняка отслужил с Вальдером добрую половину своей жизни. Но она видела его живым и человечным, а значит, и сейчас сможет достучаться.

— Хорошо, — наконец произнес тот. — Только недалеко, и я пойду с вами. Вздумаете делать глупости…

— Вот и прекрасно. Заодно отдохнете в нашей чудесной роще, — не дала ему договорить свою угрозу Ясмин, взяла тетушку под руку и потянула на улицу.

На ярком утреннем солнце Асенард тут же сощурился, но Ясмин только улыбнулась и пониже надвинула его шляпу, кивнув с благодарностью.

В тени высоких кипарисов стало гораздо легче, даже казалось, что желтоватая пыль во влажном воздухе не поднимается от земли, прибитая хвойной прохладой. Ясмин с тетушкой дошли до кладбища, со всех сторон укрытого густыми кронами дубов, посаженных специально — так, будто те образовывали настоящий фамильный склеп с зеленой непроницаемой крышей и ветвистыми стенами.

Хорошо помня дорожку, по которой смогла пройти бы и с закрытыми глазами, Ясмин дошла до места, где была похоронена мама. Отец в свое время не поскупился на дорогое надгробие, хоть и захоронили маму в самой дальней части кладбища. Будто бы для того, чтобы воспоминания о ней, ушедшей так рано, не причиняли такую боль им обоим.

Ясмин все равно приходила сюда чаще всех. Она любила эти минуты тишины и внутреннего света, который охватывал ее, когда она мысленно обращалась к маме. Иногда светлая грусть наполняла силой и благодарностью за все то хорошее, чем она успела щедро одарить Ясмин.

Сейчас на глазах и в самом деле заблестели слезы — стоило взглянуть на мраморную скульптуру лежащей на спине женщины, чьи глаза были устремлены в небо. Ясмин оглянулась на Асенарда, с заметным облегчением замершего поодаль в самой густой тени, а потом на тетушку — та подошла ближе и вслед за Ясмин медленно опустилась на колени на землю возле могилы.

Ей и вправду было нужно сюда прийти, и не только для того, чтобы поговорить с тетушкой. После того обряда с Нидейлой хотелось прикоснуться к маминой могиле и вспомнить этот поток света…

«Мама, прости меня и благослови. Я так долго думала, что мне не хватило твоей любви, но её было сполна — она идёт от тебя и сейчас. И я больше не отрицаю её и себя. Твоя сила, твоя женственность и мудрость — во мне. Ты подарила мне жизнь, которой я прежде распоряжалась так неумело. Нам всем стоит чему-то научиться. И сейчас я вырвусь из замкнутого круга, я не повторю твою боль, хотя так близка была к этому. Ведь, беззаветно любя тебя и следуя за тобой, встретила мужчину, который так похож на отца. Но теперь я это вижу и могу вырваться из оков! Я сама выберу свою судьбу, и сделаю это осознанно. Ради тебя и себя. Есть другой путь! Есть настоящая забота, нежность и любовь. И мне больше не нужно искать одобрение снаружи, не нужно никому ничего доказывать. Я есть, спасибо тебе, я есть! Уникальна и неповторима. Я есть сама по себе, и только сейчас могу признать это полностью. И любовь начинается изнутри. С меня. Из моего сердца. Самой к себе.»

Горячо и почти беззвучно шепча, Ясмин чувствовала, как слезы текут по щекам потоком. Это было так просто… Как проснуться! Просто — открыть глаза и увидеть наконец себя, а не свою роль, которую она так старательно играла.

— Ну-ну, милая, — осторожно решила утешить её тетушка.

— Все хорошо, — прошептала Ясмин и тихонько улыбнулась, не глядя на неё. — Послушайте. Мне нужна ваша помощь. Тетушка заметно напряглась, и Ясмин поспешила шепотом ее успокоить: — Колдунья, которая проводила обряд, помогла понять, что я на самом деле хочу. Просто скажите, что вы на моей стороне.

Вернувшись в дом, Ясмин попросила Мартину принести воды для умывания. Из кабинета Вальдера доносились приглушенные голоса, и Ясмин постаралась пройти вернуться в свою комнату, чтобы обдумать всё предстоящее.

Вальдер, похоже, был занят сбором всех своих людей. Больше нельзя тянуть время, если она хочет выстоять в этом противостоянии.

Вскоре ей удалось через мальчишку-слугу передать послание Кардьяну и просьбу к ней заглянуть. Управляющий заметно повеселел, увидев ее в добром и приподнятом настроении — после всего того, что происходило на его глазах последние недели.

— Какие успехи со сбором урожая? — торопливо спросила Ясмин, не зная, сколько ей дадут времени на разговор.

— Заканчиваем на ближайшей плантации, осталось немного. Пару дней работ. Этот-то год у нас начался явно получше с урожаем, чем предыдущий, вот и затянулось, госпожа.

— Я так понимаю, проблему с кредитом мы уже решили?

Кардьян вскинул брови, мельком бросив взгляд в сторону кабинета Вальдера.

— Эти расходы уже закрыты в наших бумагах — я давеча слышал разговор хозяина… Слыхал, скоро должны прибыть из столицы с проверкой. В ближайшие дни, что ли.

— Вот как. — В голове у Ясмин наконец начал складываться план. Она довольно вскинула голову и сощурилась. — Тогда послушай. Я хочу, чтобы вы сегодня подготовили дополнительные инструменты, чтобы закончить с урожаем поскорее и приступить вскоре к новым посадкам.

Кардьян посмотрел на неё внимательным долгим взглядом и только потом кивнул.

Умудрившись за весь день так и не встретиться с Вальдером и не мелькавшей перед глазами Иртой, Ясмин отдыхала от жары в своей комнате, когда постучалась старенькая служанка.

— Вы звали, госпожа?

— Да, помоги мне привести себя в порядок. Хочу хоть сегодня выглядеть хорошо.

— Вы всегда прекрасны, Ясмин! — всплеснула руками Мартина. — Что вы такое говорите!..

— У меня были трудные времена… — Ясмин повернулась к зеркалу и перекинула волосы через плечо, внимательно глядя в свои глаза. — Расскажи мне, как вы здесь жили без меня?

— Все… по-прежнему, — отозвалась Мартина. — Правда, давеча один неприятный случай с дочкой Элсина, Майкой, но все остались живы. Там один из ихних… этот, как его… Гауд. Говорят, хотел снасильничать девицу.

Истинные слуги своего хозяина. Осмелели и набрались наглости, сочтя что теперь-то уж они здесь полновластные хозяева. А может, теперь Вальдер перестал их сдерживать, наказывал ее — Ясмин — за ее поступок.

И едва ли теперь можно говорить с ним о том, чтобы он отпустил мятежников на свободу. С него станет оставить их бесправными рабами насовсем, благо, такие случаи уже происходят в других местах… — Тогда скажи. Ты наверняка видишь все, что происходит и происходило в мое отсутствие, особенно чем был занят хозяин. Мне будет нужно, чтобы ты это подтвердила, а ещё отправила кого-нибудь в одну деревню…

Закончив с этим, Ясмин замерла у окна и раскинула руки, обхватив распахнутые ставни.

Она почувствовала, будто ее перемена затронула не только поместье — весь мир вокруг. Менялась погода, сгущались вокруг тучи. В это время обычно парило так, что казалось, на открытом небе никогда не появится ни единого облачка. Сейчас же мрачно нависали идущие от невысоких гор тучи и задувал в открытые окна горячий ветер.

И темнело так, будто стремительно наступал вечер…

— Будет дождь… — там и сям заговорили в поместье.

Ясмин смотрела в окно на то, как меняются и сгущаются тени.

Как прежде уже не будет. Они оба перешли черту. Она — ушла к колдунье и решилась на страшное, а он — когда решил, что вправе управлять ее жизнью и жизнями остальных так, как ему вздумается, когда возомнил себя наместником бога на земле. Ясмин сама позволила это ему, потому что только так и было всегда в её жизни. Было — прежде.

Выдохнув от этой мысли, Ясмин услышала стук, повернулась и… увидела Вальдера, который вошел к ней в комнату. От сквозняка дверь стукнулась об косяк, но он схватил ручку и плотно закрыл за собой.

Вот и решающий бой. Ясмин чувствовала только легкое волнение и пьянящее чувство всемогущества — такое, что щекотало мурашками кожу. Ясмин встретила мага лицом к лицу.

— Кто позволил тебе отдавать распоряжения моим людям?

— Если ты про милашку Асенарда, то тот был и сам не против утренней прогулки, — пожала плечами Ясмин. — Спроси у него.

— У него был приказ.

— Стало быть, моя вежливая просьба… сильнее твоего приказа.

Вальдер шагнул ближе и угрожающе склонил голову.

— Перестань со мной играть. У тебя все равно это плохо получается.

— Я учусь у тебя. Все мы с чего-то начинали…

Он не выдержал, подошел и сильным толчком бросил ее на кровать. Уже безо всяких осторожностей, а жестко. Будто только так он чувствовал себя увереннее — когда она была ниже, слабее.

— Зачем ты это делаешь? — заговорил он, взяв себя в руки. — Чего хочешь добиться?

Вальдер поставил колено на кровать, оперся на изголовье и подался вперед так, чтобы Ясмин поняла: ей никуда не деться.

От него по-прежнему исходила опасная сила, магия плескалась в глазах, и всё ещё легко проиграть…

Если Ясмин себе это позволит.

— Что тебя так волнует? Я вернулась, как ты и хотел.

— И это уж точно не потому, что хочешь мира и покоя, не так ли?

— Ты говоришь о мире и покое, а сам сделал из задержанных настоящих рабов! Как можно верить твоим словам? Ведь я обещала им, что они получат свободу, Вальдер!

— Видят ваши боги, отец так или иначе выдал бы тебя замуж за того, кто был ему удобен. Разве не так, Ясмин?! Так я далеко не худший вариант, уж поверь мне. У меня есть власть. Закон. Сила. И то, чего так не достает твоему мальчику, — жизненный опыт.

— Знаешь… — Она задумчиво покачала головой. — Этот разговор ведь вовсе не о нем и не о тебе. А только обо мне.

Вальдер тихо засмеялся, опустился на колено и оказался с ней на одном уровне.

— О тебе. Хорошо. И что скажешь? Посмотри сама. Я оставил в живых тех, кто хотел меня убить. Оставил — по одному твоему слову. Будь мы сейчас на войне — хотя можно считать, что так и есть, этот переворот затронул судьбы всех — это очень глупый поступок. И он аукнулся позже предательством этого твоего друга и твоим похищением. Но я, мать вашу, оставил ему жизнь! Не казнил ни одного из тех, кто оказывал сопротивление. Так ли я ужасен, как ты меня видишь, скажи мне?

— Еще немного, и я поверю, что должна была влюбиться в тебя без памяти…

Она видела зло сверкнувшие глаза Вальдера и усмехнулась: он тоже поддается на провокации. Она встала на постели на колени и оказавшись с ним на одном уровне. Мгновение затянулось, пока она смотрела в его глаза и видела там свое отражение.

— Я… Вальдер. Я не считаю тебя ужасным. — Ясмин смело приблизилась к нему, сделав шаг на коленях, и замерла, изучая его лицо. Он больше не пугал, не вгонял в оцепенение и панику, не выворачивал наизнанку душу. В сердце проснулось другое чувство. Она прощала сразу обоих: его и своего отца, и от этого на душе становилось всё легче, и слова сами сорвались с языка: — Я благодарна тебе, правда… Мне нужно было через это пройти, чтобы что-то понять. Почему и зачем все это происходит со мной..

Вальдер со смешком покачал головой и даже отстранился. Но Ясмин, осмелев, сама коснулась его щеки, мягко провела пальцами вдоль уха, чувствуя колючие стриженные волосы на висках.

— Я не та, кто тебе нужен. Мне жаль, что тебе пришлось играть эту роль ради меня. И правда — спасибо…

На её внезапную ласку он отозвался так скованно, что захотелось убрать ладонь. Наверняка ждал иного: ярости, злости, как всегда. Эмоций и страсти! И неожиданная благодарность вдруг так просто выбила его из колеи.

Глава 30

Вальдер жёстко сковал ее запястье и отвёл прочь, и стало бы страшно, что будет дальше, но переменился ветер и стукнули, мотнувшись, ставни.

Во дворе раздался громкий крик, к которому вдруг присоединились еще десяток голосов. Будь сейчас утро, показалось бы, что это солнце разгорелось ярче, заполнило своими лучами комнату. Но нет, на дворе стемнело от туч, а яркое зарево врывалось даже сквозь прикрытые наполовину ставни.

Вальдер обернулся и резко поднялся с кровати, подошел к окну и распахнул его. Донесся до ноздрей едва уловимый запах дыма.

Настал решающий час, когда должно сойтись все, что Ясмин готовила. Нельзя было больше терять время. И всё же было до мурашек страшно это делать… Безумие, но только так вырваться из западни!

Ярко полыхнул амбар с собранным урожаем тростника в сотне шагов от дома. Там было не все, но огромная, значительная доля трудов. И её, Ясмин, усилия на плантации с мачете в руках тоже сейчас горели жарким пламенем.

Вальдер, ни слова ни говоря, заставил подняться и быстро спуститься вместе с ним во двор, где уже бежали с ведрами люди. Спешно хватали любые емкости и чужаки, кто-то пытался дотащить воду из фонтана. Вальдер же на мгновение замер, оценив происходяшее, а потом резко обернулся к Ясмин.

В отблесках пламени его глаза с золотистым ободком заиграли еще ярче. А может, в них отразилось его собственное магическое пламя — но не в его силах остановить стихию, как бы ни хотелось. Ему она неподвластна, даже вся его магия сейчас бессильна.

И это знали они оба.

Что он сделает? Подчинит себе силой? Это уже ничего не изменит. Настоящая война началась, и Ясмин была готова даже к тому, что уже не она в этой войне главная — слишком много судеб теперь вовлечено в борьбу за свободу!

Вальдер восхищенно присвистнул:

— А ты хороша!..

— Раньше я бы была рада твоей похвале. Но, знаешь, теперь я и сама это знаю, — широко улыбнулась Ясмин, щурясь на языки пламени, которые теперь вырывались из ангара.

— Какая же ты отчаянная и ненормальная, милая Ясмин…

Горел не только собранный тростник, но и желание Вальдера доказать, что он вправе здесь быть. Пусть попробует теперь доказать, что под его мудрым руководством плантация будет процветать! Вальдер не сможет обуздать южное пламя, как бы ни старался. Его магия сейчас бессильна! И теперь его надежды полыхали так же ярко, как и глаза. Пожар не погасить так просто!

Людей Вальдера подловили, пока те были заняты тушением, и начали окружать вооруженные слуги во главе с Кардьяном и Элсином. Слуги не лучшие воины по сравнению с настоящими солдатами, но Ясмин отчаянно надеялась на внезапность.

Вальдер быстро понял, что происходит. Дойдя до завязавшейся схватки, он остановил Элсина, быстро ударил его в висок и подхватил выпавший из его рук мачете. Подкинул в руках, будто проверяя заточенность лезвия и баланс, и ринулся вперед — защищать своих.

Его люди тоже не теряли времени даром: один за одним они, безоружные, бросали ведра, нападали на работников, завязывали рукопашный бой и перехватывали инструменты. Ясмин порывалась было тоже броситься к своим, но что она могла сделать?

Несмотря на внезапность, её одной не хватало. Кто-то и вовсе не решился встать на чью-то сторону и остался в стороне. Кто-то, как Хельми, давно перешел на сторону нового хозяина. Ясмин заметила Ирту, выбежавшую из дома. И она бросилась на слугу, который пытался сдержать Вальдера.

Ясмин подняла оброненный кем-то мачете. Сейчас все или ничего! Больше ничего не осталось и если сейчас проиграть в сражении — это точно конец!

Ее людей окружали вырвавшие себе преимущество воины. Их было немного: часть еще не вернулась с поисков, часть охраняла мятежников, но они были закаленные в боях мужчины, а не слуги и работники.

Ясмин лихорадочно оглядывала сражение, ища хоть какой-то способ переломить ход событий. Должно быть что-то еще! Она сожгла прежнюю жизнь. Рискнула всем ради призрачной надежды — сейчас нельзя проиграть! Хотелось самой броситься в бой, и Ясмин даже ударила одного зазевавшегося воина локтем в затылок, но то было для него просто толчком. Воин обернулся — и стало страшно.

«Боги, Ао и Теа, помогите! Может, я не права, но сделала все, чтобы спасти невинных и подарить им свободу!», — горячо зашептали губы, а пальцы привычно уже сжались на рукояти. Ясмин готовилась биться на смерть. И даже воин на миг замер, похоже, увидев это в её горящих и отражающих огонь глазах. Черное хорошо отражает. Пусть видит и боится этого пламени, которое сейчас жгло легкие, клубилось черным дымом и путалось в волосах! Ясмин сделала шаг вперед, тряхнув распущенными кудрями и замечая краем глаза, как уступают преимущество ее люди.

Как же дико захотелось увидеть Риана, ещё хоть раз перед тем, как они проиграют. Пожалуйста, боги. Она так долго отрицала свою тягу к нему, так долго закрывала глаза на то, что чувствовала внутри. И сейчас Риан остался её последним желанием и последней отчаянной надеждой. Вспомнилась ласковое тепло его рук и губ, дрожь по позвоночнику от одного касания и целая вселенная в глубине всё понимающих глаз… Если слышал её тоску и боль прежде, приходил на её зов, может ли почувствовать сейчас, сквозь клубы дыма, огонь и чужую боль?!

Вальдер не мог остановить огонь, но сейчас запросто мог подчинить себе, одного за другим, самых опасных. Он ухватил уже Кардьяна за грудки, как вдруг послышалось далекое улюлюканье.

Ясмин бросила взгляд на поля срубленного тростника и не поверила своим глазам: оттуда хаотичной волной спускались к дому захваченные Вальдером мятежники. Пламя заволакивало всю картину, но в густых клубах дыма Ясмин обрывочно видела идущих наперекор людей. И они были свободны, без кандалов!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Возле пылающих стан ангара носились обезумевшие псы, лаяли на врагов, но не могли броситься на мятежников: во весь опор мчался к битве знакомый силуэт всадника. Риан! Он пришпорил коня, издал гортанный крик — и несколько десятков мятежников влились в яростный бой. Он услышал её!

Ясмин чуть не бросилась к Риану с радостным криком, но тот уже ввязался в сражение. Он пришел! Пришел ей на помощь, зная, когда та понадобится. Кто-то снова пытался схватить её в дыму, но она чудом выкрутилась и отскочила. Кардьян скинул Ирту, которая повисла на нем кошкой, и даже отбросил на землю. Пригрозил клинком.

Ясмин резко обернулась и увидела Вальдера, который замахнулся на Элсина. И набросилась с мачете на него так, что Вальдер только в последний миг отбил ее лезвие. Зря, ох зря! Воодушевленная Рианом и сумасшедшим азартом боя, Ясмин и сама возомнила себя воином!

Вальдер запросто перехватил ее перед собой, прижал к горлу запачканный кровью меч, который притащили ему из дома. Кто-то из женщин визжал, бросаясь на захватчиков, но дым заволок двор так, что стало ничего не видно.

Вальдер удерживал Ясмин в руках, уже привычно, хорошо зная, как она будет дергаться и что делать. От него пахло потом и дымом, кровью и смертью.

— Убьешь меня или подчинишь магией — уже ничего не изменишь! — выдохнула Ясмин, замерев и чувствуя, как в горле сумасшедше колотится сердце. — Ты больше здесь не хозяин. Можете нагнать сюда своих, но вы так и останетесь здесь врагами, слышишь?!

— Слышу. И вижу. — Он вдруг склонился к ней и вдохнул аромат ее волос, а другой рукой коснулся живота. — Знаешь… — заговорил он срывающимся шепотом ей на ухо, глядя на царящее безумие. — Сейчас вдруг захотелось вспомнить былое, влезть в бой по-честному — быть может, даже погибнуть, сражаясь.

Он издал тихий смешок, коснувшись губами края ее уха. И снова страх и холод от такого близкого соседства с его силой. Вспомнилась ночь, когда она обещала убить спящего. Может, он об этом и мечтал, и недавний разговор за столом — скрытое сожаление, что Риан оставил его в живых! И тот взгляд, когда он перехватил ночью ее руку с ножом и направил в свою грудь…

Ясмин вдруг взяла его руку и сжала от невыносимых эмоций, будто испытала его чувства и раздрай на себе. Желание доказать всем свою силу… и дикое, глубоко спрятанное желание себя же уничтожить. И это будто давний, точащий душу демон заявил о себе, заполнил все своей чернотой, оскалил радостно зубы. Несущий смерть сам желает испытать ее на себе! Так часто сталкивался с ней, что заразился лихорадкой страсти, борьбы между жизнью и смертью.

Эта жажда заставляла раз за разом ходить по грани, чувствовать себя живым — каждый миг, каждый час! Испытывать страсть, боль, ярость, радость, ненависть и любовь… Все — лишь бы не смерть, не равнодушие.

— Я не желаю твоей смерти, — едва слышным сквозь крики голосом отозвалась Ясмин. — Я теперь знаю, что такое жизнь, — пронзительно и мелодично, отчаянно пытаясь стать громче демона.

Его демона или… её собственного? Может, Вальдер и правда лишь сыграл эту роль, отразил её ложные убеждения? То, что она недостойна любви. То, что она должна всеми силами стараться, чтобы заслужить хотя бы хорошее отношение. Но Ясмин уже осознала свою боль, это всё ложь, и больше эти силы не властны над ней. Мир уже изменился, стоило лишь осознать. Взглянуть на всё со стороны. И вмиг теплое чувства единства с чем-то большим затопило душу, окутало спокойствием и силой.

— Стойте! Хватит, — рявкнул Вальдер своим, еще удерживая Ясмин возле себя.

Он встретил взглядом Риана в клубах дыма, замершего напротив. Тот давно спешился и вёл за собой десяток своих к Вальдеру, отчаянно сражаясь с теми, кто пытался помешать: прямо перед ней ранил мачете одного из чужаков. Он не убийца, но может им стать, если придётся!

Ясмин даже восхитилась от той ярости, которую увидела в его жгучих черных глазах, невольно подалась вперед всем телом — она уже знала его силу, знала и принимала её, как родную. Его огонь сжигал и не ранил, и лучше гореть в ярком пламени, чем снова тонуть в дурмане!

— Хватит, — повернулся Вальдер к рабочим, которые отбивались от Ирты, и к своим, которые отгоняли прочь остальных служанок, которые вместе со своими мужьями рвались в бой. — Остановите это безумие. Я говорил, что никогда не сражался с женщинами и не хочу начинать!

— Ты начал это сам, когда пришел сюда с оружием, — сказал Риан, глубоко дыша и держа в руках мачете. Но и близко не подходил: видел, что Вальдер и впрямь может причинить Ясмин боль — ей одной.

— Я не желал вам зла.

— Но ты его причинил. Отпусти Ясмин — она больше не в твоей власти.

Вальдер прижал её к себе сильнее, так крепко, будто хотел вобрать в себя, напитаться ее силой. Тем, чего ему самому не доставало. Второй рукой он дернул, заставив меч дрогнуть, повернул лезвие к противникам, но вдруг издал смешок и выпустил Ясмин из захвата.

Ямин тут же обернулась к нему, вгляделась в потемневшие глаза — уже не цвета листвы после дождя, а глубокие, мрачные, с расширенными до предела зрачками. Он смотрел на Риана так, словно видел того насквозь. И показалось на миг, что сейчас он само воплощение бога Ао — мужская ипостась бога смерти, разрушения и хаоса. Не той, что создает, а той, что находится в вечной борьбе…

Риан ни на миг не отвел глаз. Рядом по-прежнему кипел бой, но все это стало неважным, потому что настоящее сражение происходило здесь и на каком-то ином уровне… Закручивался в спираль весь мир, сжимался до водоворота противоборствующих сил, сила магии было так мощна, что хотелось любой ценой остановить это безумие, пока они не уничтожат все вокруг.

Пока Вальдер не утащит их за собой в бездну!

«Велика Теа, помоги же!» Ясмин беззвучно кричала, чувствуя, как скручивает силой нутро, сжала руками лицо и вдруг нашла силы сделать глубокий, идущий откуда-то из самого неба вздох.

И быстро обернулась к Вальдеру, встала у него на пути. Заполнила собой все. Что-то было в их связи не так, что только раздувало боль, он не умел давать, только забирал, утягивал за собой… Ямин заговорила, медленно подойдя ближе, чувствуя особую силу в каждом своем слове, в каждом дрожании голоса, в каждом изданном звуке, будто не было больше ничего: ни пламени, ни смертей, ни боя, только она и он: отражение её прошлого.

— У тебя есть другой выход. И это не я, — тихо и нараспев, только для него. — Он внутри. Ты живой, возвращайся к жизни. Или погибай, если хочешь — и начинай все заново!

Вальдер смотрел на неё приближения, держа в опущенной руке клинок, стоял прямо и будто чуть покачнулся навстречу. Но вдруг улыбнулся, глядя ей в глаза… и видение тьмы, окруженной пляшущими отсветами пожара, пропало. Может, ей это привиделось, может, он лишь внушил ей всё это! Кто теперь поймет?! Он маг, провоцирующий и вволю играющий чувствами людей, он живёт ими. И правдой ли были это его боль и желание смерти или снова игра? Теперь не понять…

Никогда не понять!

И Ясмин сделала шаг назад, точно вырываясь из водоворота, который затягивает за собой. Оранжевое солнце пробилось сквозь клубы дыма и осветило двор, прошлось лучами по жуткой картине кровавой схватки.

Ещё шаг — и наконец тёплые руки Риана, обхватившие под грудью.

— Спасибо… что снова спас, — едва слышно произнесла Ясмин.

— Твой пожар был виден издалека… — выдох Риана пощектал шею. — И потом… помнишь, у меня свой долг перед пленными, и сейчас было самое время.

Он выпустил её из объятий и крепче взялся за рукоять мачете, который так и не выпустил из рук.

До последнего не верилось, что Вальдер отступится. Что и правда остановит смертоубийство, отзовет своих псов… Его дело проиграно, но позволит ли его гордость признаться в этом?! Или он снова придумает что-то, чтобы перехитрить и обыграть всех?

Но Вальдер отбросил в сторону меч и разжал кулаки, расслабив ладони. Асенард подошел к хозяину, чуть прихрамывая и оглядывая собравшихся с оружием и острыми инструментами южан. К Вальдеру подошла и Ирта, взглянувшая на Ясмин отчаянно, будто хотела показать, что пойдёт до конца. Что ж, так даже лучше.

Бой стих. Догорал, потрескивая, абмар, исходя в небо черным дымом, горьким и сладким запахом полыхающего тростника. Кардьян и сам безумец, если позволил Ясмин сотворить это. Но раз позволил, значит и он, и остальные решились на этот шаг. Рискнуть всем, чтобы остоять свою свободу.

— Вы видите: Великие Духи прогневались на нас за то, что мы поддались чужакам, — обратилась ко всем Ясмин приглушенно, но прокашлялась и крикнула громче: — Этот пожар — их воля!

Местные собирались постепенно все теснее, вставали напротив чужаков, словно клубы дыма разделяли теперь всех на две стороны.

Вальдер смотрел на Ясмин непроницаемо, не выдавая своих эмоций. И если еще недавно казалось, что она достучалась до его души — как в комнате наверху, когда коснулась его лица — то теперь ни следа прежней слабости. Он будто просчитывает все варианты, чтобы на этот раз точно принять решение. Или он уже его принял — оттого так и смотрит пристально на Риана рядом с Ясмин, а в уголках губ снова неуловимая усмешка.

— На наших землях не бывать больше рабству, — заговорил Риан хрипло, и голоса мятежников и остальных, стоящих рядом с ним, взметнулись как яростные всполохи пламени от дуновения ветра. Ясмин вдруг поняла, в чем их отличие с Вальдером: он умел не только разрушать, но и вдыхать жизнь во все вокруг. — Не для того мы много лет сражались за свою независимость, чтобы снова попасть в чужие лапы.

Даже те, кто перешли на сторону чужаков и теперь сражались за то, чтобы остаться при новой власти, будто засомневались в своем решении. Правда Хельми всё-таки осмелел и крикнул ответ:

— Что же вы, госпожа, тогда вышли за него замуж, а? И добровольно отдали плантацию?!

Ясмин выдохнула. Единственный и самый верный ход сейчас был заявить, что Вальдер подчинил ее магией. Ясмин смотрела в его глаза, мерцающие в переливах дыма, снова насмешливые, ждущие, готова ли она идти до конца. Быть как он. Шантажировать, обманывать, играть нечестно — всё ради победы!

— Наш брак был одобрен моим отцом, кириосом ди Корса, и заключен по настоящему обряду, свидетелями которого были боги. Но теперь он недействителен, так как мой названный муж в мое отсутствие выбрал себе другую. В заветах Теа сказано прямо: не бывать изменнику достойным мужом и союзником, коли доказано будет его деяние. Что скажешь, Мартина?

Служанка, на первый миг запнувшись, взглянула на вскинувшую голову Ирту и кивнула.

— Это правда, да увидит сама Богиня, как видела я…

— Гнать обманщика в шею! — взревел кто-то из толпы, Ясмин даже не различила по голосу, кто. — Он нарушил обряд, нарушил клятву Богам. Это из-за него сгорел урожай!

Снова взметнулись в воздух ножи и мачете, сжались кулаки и челюсти. Ясмин не сомневалась, что мятежникам есть, что предъявить Вальдеру за долгое унижение — южные мужчины не прощают так просто и сейчас готовы были поднять обидчика на вилы. Вальдер повёл плечами.

— Стойте, — в свою очередь успокоил всех Риан, оттеснив назад, и Ясмин пробила дрожь от его низкого голоса. — Хватит крови, кириос ди Арстон прав. Довольно того, что уже было сделано. — Потушите огонь, — добавила Ясмин, не пуская их ринуться в бой. Оглянулась на мрачное небо, которое так и не пролилось дождем: только дым уходил в низкие тучи и смешивался с черным ночным туманом. — А мы решим все мирно.

В поднявшейся суете и вопросах даже стих треск горящих досок. Ясмин медленно подошла к Вальдеру, который наблюдал за происходящим с тем же любопытством, с которым однажды — так недавно и давно одновременно — встретил её на первом этаже дома.

— Как вовремя загорелся урожай, — проронил Вальдер с легкой усмешкой, — да, Ясмин?

Он обращался к ней по-прежнему фамильярно, словно напоминая, насколько они были близки и какой властью он над ней обладал.

— Такое случается, — с улыбкой отозвалась Ясмин. — Слишком жаркое лето. Мне жаль.

— Плантация разорится с такими долгами. Чем ты будешь расплачиваться с людьми?

— Я обязательно что-нибудь придумаю.

— Думаешь, тебе так просто это спустят с рук? Когда прибудут из столицы, придется держать ответ. А прибудут скоро.

— Знаю. Мне есть, что им сказать, — отозвалась Ясмин, тряхнула головой. — И это уже не твои заботы. Я хочу, чтобы ты ушел, вместе со своими людьми. Мы получили свой урок, вы — свой. Я не хочу крови, как и ты.

Они снова остались вдвоем посреди хаоса. Где-то неподалеку наверняка маячила Ирта, переживал Кардьян, хватался за меч верный хозяину до смерти Асенард, но сейчас были только они.

— Непокорная моя Ясмин… — смеясь одними глазами проговорил он привычно, но с такими нотками в голосе, что она вскинула голову. Что это было можно снова лишь гадать: уважение? Одобрение? Насмешка?

И вдруг притянул к себе, лихо обнял с головой, прижал к плечу, захватив голову локтем. Коснулся небрежно макушки, цепляя волосы и фыркнул, будто понимая, что больше не будет ничего. Ни унижения, ни стыда, не будет вечной борьбы и ярости. Что она никогда не родит от него ребенка, что он как был, так и остался чужаком, который на этих землях рискует получить нож в спину, пусть он и сильный маг. Но вся его магия оказалась бессильна здесь…

Ясмин в последний раз ощутила его чужой запах, не вырываясь больше, точно хотела запомнить, сохранить всё это для себя. Она обязательно это запомнит… И подняла голову.

Риан медленно подошёл ближе.

И Вальдер повернулся и убрал руки, не желая новой схватки. Ясмин впервые подумала о том, что не знает, насколько, в самом деле, велика сила Риана. И может, он, даже необученный, не уступает чужаку — не зря ведь во всех схватках одерживал верх. Только он остался с ними, неодаренными, до конца, вместе со всеми рубил тростник и не ушел во время переворота на сторону магов. Нет, он остался собой, честным, простым, испытал все, что уготовили боги, и сражался бок о бок против захватчиков, потому что не в его правилах нарушать древние законы.

Тень этой мысли Ясмин увидела у Вальдера на лице. Что ещё было во взгляде чужака не разобрать, ну и пусть!

Сейчас наконец преимущество на их стороне. Рядом верные и вооруженные люди, возлюбленный, на её стороне олыхающий тростник и ярость всего Юга, собравшаяся в один мощный кулак. И самое главное — отныне ее уверенность в том, что она сама выбирает свою жизнь. Не отец. Не влиятельный чужак. Не даже боги.

Только она.

Глава 31

Пока все были заняты тушением огня и спасением уцелевшего в пламени, чужаки покинули поместье, и стало тихо и тревожно. Вальдер попросту свистнул Кару, сел верхом и вскоре ушёл вместе со своими, за которыми увязались пара предателей и, как и ожидалось, Ирта. Только в памяти Ясмин остался последний брошенный взгляд и улыбка человека, который всегда на шаг впереди, знает, что будут делать другие, и легко просчитывает их чувства.

Он ведь не из тех, кто легко простит поражение, но что сделает и как себя поведет — одним богам известно! Некоторое время Ясмин провела как на иголках, даже присутствие рядом родных, слуг, которые праздновали победу, не могло успокоить стучащее сердце.

С её мужа — отныне бывшего — станется прибыть с новой армией или рассказать властям о предательстве среди местных, чтобы подавить сопротивление силой. Сделать рабами всех, кто посмел восстать против назначенного мага, так, как это случилось в других городах — слухи о новых мятежах и обращении в рабство несогласных доносились отовсюду.

Вскоре Ясмин разыскал Кардьян, изрядно помятый, но воодушевленный, и даже несмотря на почтенный возраст, он остался крепким и стойким до самого конца. Ясмин даже не ожидала в старом управляющем столько веры и силы!

— Госпожа… — старик улыбнулся тепло и радостно, так, что посветлело на душе. — Я всегда в вас верил! Мы все верили. И… я рад, что вы остались себе верны! Не было бы нам добра с этим хозяином, не приняли его наши духи, вот как пить дать!

— Спасибо, Кардьян, — улыбнулась Ясмин. — Жаль, что такой ценой, но другого выхода не было.

— Главное, что мы живы и сновы свободны от оков, госпожа. Спросите остальных — они скажут то же самое! Всё будет хорошо. Я видел, что вы несчастливы с ним, и молил богов, чтобы они подарили освобождение. После вашего отца, кириоса ди Корса, я думаю, вы заслужили немного добра!

У Ясмин защипало глаза, и она устало прикрыла обеими ладонями глаза, а Кардьян отечески приобнял её, утешая и успокаивая. Всё будет хорошо!

На улице зашумели радостно и взбудоражено, хорошо понимая, что радость лишь временная. Что впереди непростые времена, и теперь придется держаться всем вместе, чтобы противостоять врагам, но сейчас хотя бы минутное — торжество! Они отстояли свою независимость.

И не покидала мысль, что всё происходит так, как и должно быть. Именно так. Ясмин облегченно выдохнула, вскинула голову к небу. И будто сама плантация отозвалась: громче закричали растревоженные птицы, зашумел одобрительно лес, а может, то были голоса лесных духов, вместе со всеми празднующие победу.

Пройдя по двору в одиночестве, Ясмин наконец увидела Риана, взлохмаченного, с мокрыми волосами — им всем пришлось отмываться после осевшей на лицах и руках копоти от пожара. Он разговаривал с окружившими его мятежниками, которых освободил от кандалов, кто-то благодарно хлопал его по плечу, слышался короткий смех.

Риан обернулся, заметив её, и выбрался из круга. Он шёл к ней, а где-то из самого сердца рождалась улыбка, и Ясмин прикусила губу. Она сама шагнула ближе, сдерживая желание броситься на шею и почувствовать его объятия. И тряхнула головой. Почему нет?! Если мир меняется, и больше ничего не сдерживает. Нет больше стен.

Ясмин подобрала одной рукой подол, сделала два широких шага и прижалась к Риану, больше не думая, что подумают другие. Плевать. И вообще. Если он — маг, теперь он имеет право быть с ней на равных, разве не так?!

Риан сначала осторожно приобнял её, а потом смело поцеловал и приподнял над землёй, прижимая к себе со всей силы. Она ещё раз коснулась его горячих нежных губ, чувствуя, как плавится от внутреннего огня, будто бушевавший снаружи пожар остался отголосками пламени внутри. Пламени жадного и ненасытного…

— Теперь моя очередь сказать, что ты сумасшедшая девчонка? — Он потёрся носом о мочку её уха и незаметно прикусил, будто от досады, что именно такую её и полюбил.

Вскоре они вернулись в дом, но волнение еще держало, заставляя сердце взволнованней. Может, это последние спокойные часы перед новой бурей. Ничего не говоря, Ясмин потянула Риана за собой. Встреченный на лестнице Кардьян только улыбнулся в короткую борду, увидев их вместе, и прижал к груди ладонь.

Риан вошел за ней следом в тёмную комнату с парой горящих свечей, выпустил руку. Казалось, жар еще недавно полыхающего тростника переместился и сюда, остался крохотными дрожащими огоньками в темноте и густым теплым воздухом.

Риан отпустил её, но остался смотреть, чуть приподняв брови, такой невозможно родной и красивый, или то из-за отражения огня в тёмных, но сияющих глазах. Остались только они вдвоём. И вдруг захотелось спросить:

— Риан, — Ясмин закусила губу. — Покажи мне, как действует твоя магия.

— Не боишься?

Он стоял перед ней, глядя с едва заметной дразнящей улыбкой, но, почувствовав её настойчивость и упрямство, вздохнул и прикрыл глаза.

— Тебя — нет. — Ясмин подняла к нему голову, доверчиво и открыто.

— Я верю в наших богов и не хочу причинять тебе вред. — Он отвёл было руки, но она удержала.

— А я хочу это почувствовать.

Риан поджал губы, но потом всё-таки очень осторожно провёл пальцами по ее ладони. Задумчиво остановился, будто прося разрешения Ао и Теа, и Ясмин почувствовала сначала лёгкое покалывание в центре ладоней, а потом как её потянуло незримой нитью, связало с Рианом, и вдох подчинился его вдоху, кровь побежала быстрее, закружилась голова или мир вокруг…

Подчиняться его силе было не страшно, просто увлекало за собой, но её душа и без того стремилась к его — и Ясмин отдалась на его волю. — Я не хочу так, — оборвал магическую связь Риан и взглянул ей в глаза.

Но если боги подарили им жизни, дыхание и эту магию… Может, Вальдер был прав в том, что одаренные ближе к богам, встали на следующую ступень той коварной каменной лестницы… Кто знает точно? А Ясмин сейчас поняла одно: она верила Риану и больше не сомневалась.

Она оставила свои руки в его, таких приятных, которые и безо всякой магии завораживали прикосновениями. Подняла на него глаза.

— А я не хочу… чтобы ты уходил. — Она ощутила, как жар заливает лицо и сердце начало биться часто-часто. — Пожалуйста, останься.

Риан тихонько заворчал, словно она нарочно заставляла его закипать.

— Яся… — протянул он и с силой обхватил ладонями её поясницу, заставляя чуть прогнуться. Прижал к себе и выдохнул, почти касаясь губ: — Я ведь… не железный.

Ясмин прильнула к его груди, и Риан с нажимом провел по ее спине и вниз, вызвав целую волну мурашек.

— Ты весь пахнешь дымом.

Ясмин с дрогнувшей на губах улыбкой отстранилась, потянула носом горелый запах от его одежды.

— Потому что ты и сама настоящий пожар, Ясмин. — Он усмехнулся с лёгкой горечью и хрипловатым шепотом добавил: — В тебя попадаешь и сгораешь дотла. Мало кто это выдержит.

Риан улыбнулся ее нахмуренному выражению лица, а Ясмин вдруг решилась, коснулась ладонями его живота, царапнула ногтями, а потом стиснула края рубахи и потянула вверх. Он взглянул так завораживающе и пронзительно, что охватило румянцем щеки и тяжелая волна слабости прошла вниз по телу. Риан сам подхватил скомканную, горько пахнущую рубашку и стянул ее до конца. Замер перед ней. Ясмин робко коснулась его оголенного живота, провела пальцами вверх по крепкой, гладкой груди, и от запаха его кожи снова перехватило дыхание.

— Ясмин…

Больше Риан не выдержал, притиснул ее к себе с силой, нашел горящие словно от недавнего пожара губы. Донес до кровати, усадил на постель и склонился, тоже вдыхая аромат её кожи, смешанный с гарью, что запуталась в волосах. Напоминая о содеянном. Но все не важно, сейчас не важно!

— Твоя одежда тоже пахнет пеплом и дымом… — и в его голосе снова то сочетание силы и нежности. — Но я, кажется, готов сгореть…

Он целовал ее снова, прижимаясь всё теснее, прошелся вдруг ощутимо дрогнувшими ладонями, проник под тонкую ткань платья — будто до сих пор не верил — провёл по её лодыжкам, замер на миг. Впился поцелуем, лаская мягкими губами, рождая новую волну туманной страсти, и Ясмин сдавленно выдохнула. Его прикосновения не обжигали, и внутри загоралась неуёмная жажда: еще!

И Ясмин, закусив нижнюю губу, поддалась порыву, приподнялась, позволив Риану стянуть с себя платье. Медленно, пядь за пядью, он чувствовал каждое ее желание, коротко и горячо целовал оголившееся колено, бедро, изгиб талии. Припадал нежно, жарко, любяще. Шептал прерывисто ее имя, и в каждом коротком выдохе — восхищение и жажда.

Она осталась перед ним обнаженная, только волосы рассыпались по плечам, скользнули по оголенной груди, но это не казалось больше страшным, стыдным… или хоть каплю унизительным, наоборот, хотелось дышать полной грудью и чувствовать его всей кожей.

Риан затаил дыхание, будто желая продлить это мгновение, насладиться разгорающимся пламенем. И медленно коснулся её снова, руки заскользили по чувствительной коже, трепетно, изучающе. Его желание сводило с ума. Ясмин тихо простонала, больше всего на свете желая снова почувствовать жар его поцелуев.

Подхватив Ясмин под спиной, Риан прильнул тесней, заставив выгнуться навстречу, лихорадочно прижался к губам, целуя, покусывая, лаская, вызывая новую дрожь. Горячее нетерпение разливалось по телу от груди до самого низа живота, пульсировало тяжестью. Так не бывает! Так нежно, так страстно, так возбуждающе. Его руки спустились к ягодицам, и Ясмин тихо простонала, подавшись вперед, чувствуя, как он прижимается и не спешит.

— Риан…

Он с трудом избавился от штанов. Ясмин успела разглядеть его крепкий живот с тонкой полоской волос, силуэтом — стройные бедра, но он снова припал к ней близко, опалил своим дыханием. Их тела сплелись так тесно, но хотелось еще ближе, еще сильней, чувствовать тяжесть его тела и горячее биение сердца.

Риан подтянул ее ближе, обхватил снова за талию и, подчиняясь ее нетерпению, проник нежно и твердо. Ясмин простонала протяжно, вцепилась в его плечи и подалась навстречу, прижалась грудью к груди. Губы коснулись опухших от поцелуев чувствительных губ, и каждое прикосновение было так мучительно-сладко, что хотелось кричать. Это было совсем по-другому. Волнующе при каждом движении. Невыносимо остро, сильно, ярко.

И Ясмин кричала, глухо, хрипло, утыкаясь лицом в его плечо, обхватив щиколотками его спину, и Риан шептал что-то горячо и нежно, покусывая ее ухо, зарываясь с рычанием в растрепанные волосы, замирая на миг, сполна наслаждаясь её нетерпением…

Скоро жар охватил обоих, ударил в голову, и нежность и страсть разбежались по телу мучительно-яркой вспышкой. Ясмин протяжно застонала, откинув голову, и Риан прижался к беззащитной, вытянутой шее, прикусывая кожу губами. Вплетая пальцы в его волосы, Ясмин бездумно сжимала их со всей силы и притягивала себе. И все еще хотелось касаться друг друга, гладить, целовать, искать губами губы, не было ни стыда, ни мучительного сожаления — только огромное, невыносимо яркое счастье.

Глава 32

Если у мира есть ты — у тебя есть мир.

Ты в нем ваятель, и архитектор, и командир,

Крикнешь, направишь — и тут же пойдут полки,

Мир подчиняется твоему слову, взмаху твоей руки…

Катя Цойлик

Разбудил какой-то звон. На улице зашумели, и, поднявшись, краем глаза Ясмин увидела подъехавшую со стороны города повозку. Странно, но сейчас ей казалось, что уже всё равно, как сложится дальше. Риан протяжно потянулся, просыпаясь и поворачиваясь к ней.

Ясмин подтянула к себе колени, любуясь Рианом, который лежал перед ней сонным котом. К которому так и тянуло прикоснуться, взлохматить волосы, ощутить под пальцами смуглую кожу, согретую южным солнцем, зарыться в его объятия. Как ей нравился его смеющийся взгляд из-под упавших на лоб волос, полный жизнелюбия и просто — любви.

— Одевайся, — пихнула она его в грудь с улыбкой. — Нечего хвастаться своей красотой.

Риан приподнялся, нарочно неторопливо, потянулся за своей одеждой, лежащей рядом с Ясмин, и ненароком поцеловал — тогда, когда она этого не ждала, нежно и сладко…

Рассвело. Сощурившись от ярких солнечных лучей, Риан поднялся с постели и выглянул в окно.

— Думаю, тебе тоже стоит одеться. — Он задумчиво обернулся и улыбнулся коротко. — Пойду узнаю, в чем дело.

Когда Ясмин спустилась с лестницы, Риан уже стоял к внизу и ждал, тихо переговариваясь с Кардьяном. Ясмин смотрела на него и не торопилась спуститься и привлечь к себе внимание. Будто желая как можно дольше продлить момент этого тихого счастья, которого она, возможно, и не заслужила.

Но едва ли это можно — не привлечь его внимание: стоило сделать еще шаг, и Риан обернулся, точно зная, что она там. Сосредоточенный, вдумчивый взгляд засветился изнутри. Закрученные от влажности вихры он зачесал назад, и те мягкими волнами обрисовали лицо.

— Давно не была в столице? — спросил он, ничего не объясняя.

— Месяца четыре точно. Должно быть, там сейчас самая жара?

— Последний раз, когда гнали оттуда двух меринов для твоего отца, там бушевал шторм.

— Люблю шторм, — улыбнулась Ясмин, ничего не уточняя.

Вместо проверки из столицы к ним прислали экипаж с мрачным и тучным мужчиной. Он был из своих — местных, и видимо война и переворот магов задели и его каким-то образом. Оглядев следы пожарища, мужчина сощурил тёмные глаза и обратился к вышедшей во двор Ясмин.

— Полагаю, вы та самая Кирия ли Корса, в замужестве Ди Арстон?

Фамилию Вальдера слышать было странно, но Ясмин не стала оспаривать.

— Слушаю вас.

— У меня приглашение от губернатора Авейры, кириоса ди Вайн. Он хочет видеть вас у себя…

Вот как! Хоть губернатор остался на своём месте… Ясмин оглянулась на Риана, который спокойно и уверенно спустился вслед за ней по ступеням, и снова повернулась к мужчине, потому что он вдруг продолжил:

— Вас и некого Риана…

— Можно узнать, по какому делу?

— Узнаете в городе. Прошу вас.

Быстро глянув на Риана, который только пожал плечами, она забралась вместе с ним в открытую повозку с легкой накидкой от солнца. Риан откинулся на сиденье и прижал к себе Ясмин. Ясмин было, что сказать губернатору в свою защиту, да и почему-то больше не было страшно.

Устав гадать, что от них хотят, Ясмин смотрела на пробегающие мимо поля тростника, на которых только-только начали крепнуть новые всходы. Думала о том, где взять столько денег, чтобы расплатиться теперь с работниками, чтобы вести хозяйство и закупать продовольствие…И о том, что у неё осталась одна надежда: Риан тоже маг, а значит, отныне имеет особые права. Эта мысль вдохновила, и Ясмин, прикрыв глаза, улыбнулась.

Пусть до столицы показался на удивление коротким, и вскоре город встретил шумом и громкими криками, а также плеском волн на пристанях и гулом портовых работ. Но их пригласили прямо в поместье губернатора, и это показалось хорошим знаком. В конце концов, она даже была с ним знакома лично — когда их вместе с отцом пригласили на прием в честь вступления в должность…

Кириос ди Вайн ждал их в своем кабинете. Он был, видимо, один из немногих, кто сохранил свою власть в эпоху перемен. Ясмин посмотрела на его полное, чуть уставшее и изможденное лицо. Должно быть, оказался не таким упрямым, как отец.

— Кирия ди Корса, — не очень весело улыбнулся губернатор, приветствуя, но вдруг покачал головой. — Хорошо помню вашего отца. Мне жаль, что всё сложилось таким образом. — Он развел руками. — Новые порядки.

Ясмин только кивнула, признавая эти перемены. Но тон губернатора был не злой, и это обнадеживало.

Разговор оказался не самы простым: Риану пришлось потрудиться, чтобы рассказать о себе все, начиная с родителей и заканчивая последними событиями в поместье. Ясмин губернатор слушал тоже, порой хмуря густые брови, а порой поглядывая с интересом, будто знал о ней что-то большее.

Однако после краткого объяснения про пожар Ясмин попросили ожидать, а Риана — остаться.

Время тянулось томительно, и Ясмин расхаживала по богато украшеному прохладному залу, за окнами которого во весь горизонт тянулась линия моря. Пенные волны сверкали на солнце и бились об пологий берег, рассыпались и уходили в песок. Шелестели за окном плотные листья пальм, доносился из открытых окон соленый ветер, оседал на коже. Ясмин вспоминала недавнее купание в ночном океане, и легкий смех рождался в груди.

Мир будто охотно раскинулся перед ней и заиграл всеми красками, а может, это она впервые увидела его таким? Но сейчас, несмотря ни на что, хотелось любить его всей душой, а он чувствовал это и отвечал взаимностью. Ясмин подумала, что если они останутся живы и свободны, и если хоть немного стихнет война магов с несогласными в Энарии, то она обязательно разыщет отца в далеком Аректере. Найдет, чтобы поговорить и понять.

Она обернулась, когда услышала громкие голоса за дверью, а потом стук и все стихло. Прождав немного, она все-таки решилась распахнуть дверь и вошла в большой кабинет. У окна в кресле вытянул ноги Риан. Услышав ее, он задумчиво откинул голову на спинку и рассмеялся чему-то одному ему известному.

Ясмин подошла, нахмурившись: ведь стоило ожидать, что Риана заберут в Энарию или даже сам Иввар, заставят пройти обучение как неопытного мага или что-то в этом роде…

Но Риан решительно поднялся и подхватил ее на руки, заключив в объятия.

— Волнуешься? — спросил быстро и хитро.

— Очень.

— За поместье?

— За тебя…

— Мне больше хочется, чтобы ты волновалась от меня…

Он поцеловал ее так, что дрожь снова охватила с ног до головы. Вот дурак! Нашел, о чем говорить в этот момент! Ясмин стукнула ладонями его в грудь, желая немедленно узнать, что происходит.

— Говори же!

И Риан сжалился над ней, поставил на пол и ответил серьезно:

— Хорошо. Они вошли в наше положение и, когда узнали про все, что происходило в поместье, сказали, что не хотят новых волнений. Им нужен доход, а не пепел и кровь, а ещё лояльный человек к новому руководству и при этом заслуживший доверие среди населения. Похоже, я подошёл им как маг, — Риан дернул уголком губ. — Правда, это не просто так…

— Что ты имеешь ввиду?

— Им вчера передали письмо от кириоса ди Арстона, не так давно назначенного управляющего поместьем Джоссии…

— Вальдер написал им? О чем? Риан, не томи!

— Он передал мне свои полномочия. — Риан посмотрел ей прямо в глаза, ловя реакцию.

— Что?..

— Упомянул меня, как проверенного человека и мага с очень высоким потенциалом.

— Вальдер написал это?.. Ты шутишь.

— Похоже, ты плохо знала своего мужа, — он ласково взял ее за подбородок и усмехнулся. — Если бы не его слова, они бы нашли другого. Но, раз уж так всё повернулось, они хотят увидеть от нас результат, а не руины и пожарище.

Ясмин вырвалась и не знала, то ли тоже расхохотаться, то ли разозлиться на своенравного и непредсказуемого чужака. Неужели здесь нет никакой ловушки?! Неужели он и правда услышал ее и таков был его прощальный подарок? Впрочем, подарок ли…

Похоже, его и впрямь никогда не понять.

— Какой же он хитрый старый лис, — с усмешкой проговорил Риан. — Он ведь выманил меня на свою территорию и заставляет играть по своим правилам… Ясмин. Я не знаю, чем всё это закончится.

Она посмотрела на Риана и сощурилась.

— Да, Вальдер так умеет. Но знаешь, мне кажется, у тебя тоже немало… умений.

— Возможно, — улыбнулся он и повел плечами. — Но демоны меня подери! Я всё ещё не уверен, что хочу этого, однако похоже, у меня нет выбора: Ясмин ди Корса идёт только вместе со своим поместьем, да?

Ясмин ткнулась лбом ему в грудь и засмеялась, а он крепко-крепко обхватил, выдавая и свой страх, и свою решимость. И почувствовалась огромная ответственность за восстановление разрушений и за удержание власти над плантацией Джосии — а во время перемен и революции это кажется крайне сложным. Но кто говорил, что будет легко? Они сделают всё, на что способны, чтобы сделать плантацию процветающей…

Ясмин неверяще помотала головой: до конца не укладывалось всё происходящее. Она думала об этом по дороге в столицу, но даже предположить не могла, что всё так обернётся. Наконец Ясмин выдохнула. Нет. Всё так, как и должно быть. Риан родился здесь, как и она, и хорошо знает, что поможет справиться. Вместе с ней он жил в поместье, вместе с ней рубил до изнеможения тростник, и теперь знает об этом побольше многих. Они прошли это, чтобы окрепнуть. Он нужен ей! Нужен… И не только как маг. И не только как возлюбленный, хотя от одного воспоминания о близости с ним прокатывался внутри волнующий жаркий ком…

Ясмин вспомнила, как Риан умудрялся вдохновлять людей одним своим присутствием, даже после мятежа, даже во время работы на плантации, даже в кандалах. Словно его упрямство, вера и любовь к жизни передавались всем вокруг. Им всем нужна его простая мудрость.

— Да. И я должна тебе довериться, — наконец произнесла она.

— Мне бы этого хотелось. — Риан склонил голову к ней, помолчал и добавил: — Но это лишь один из вариантов, ты знаешь. Если нет, у меня всегда есть возможность отправиться в Иввар. Там будут ждать, как и в Аркетаре. Знаешь, я не хочу, чтобы тебя снова к чему-либо принуждали.

— Я выбрала тебя, Риан. Кого я обманываю? — Ясмин улыбнулась так же широко, как умел он. — Уже давно выбрала, просто боюсь в этом признаться. Будь со мной, пожалуйста. Мне это нужно. Необходимо. Я этого хочу. Очень хочу.

Она вплела пальцы в его шелковистые волосы и притянула к себе. Риан склонился, чтобы поцеловать, но в последний миг вдруг замер и посмотрел ей в глаза.

— Что ты хотела сказать тогда, на берегу?

— Когда?

— Я чувствовал, что слова чуть не сорвались у тебя с языка.

— Я не помню.

Риан склонился и поцеловал так же долго и волнующе, как тогда, когда она испытала это первый раз: словно тысячи маленьких молний пробежались по кончикам пальцев. Его губы обхватили ее, но Риан снова отстранился.

— Вспомнила?

— Еще не совсем…

Риан прижал ее к стене, углубив поцелуй. Обнял ладонями шею, чуть стиснул пальцы. Да что же он с ней делает… Ослабли колени, и толкнулось внутри то чувство и те слова, которые давно хотелось сказать.

Ясмин с силой стиснула ворот его рубашки, рискуя порвать ткань. И выдохнула:

— Люблю…

И пусть впереди непростые времена, пусть ещё пахнет гарью и разорением, они найдут способ справиться со всем. Пусть. Зато сгорело до пепла всё прошлое, вся боль, осталась только выжженная рана, простор и полная свобода впереди. А ещё любовь, щедрое жаркое солнце, плодородная земля и вся ярость и сила южной крови.

КОНЕЦ