Глава 27

Внимание! Выберите точку назначения:

Гимназия

Острог

Ивановск

Заречный

Застава

Оставшееся время: 21:42

Забавно. Стела не только помогла мне с Кабулом, но ещё и решила какие-то свои проблемки.

Кстати, эти Ната и Максимиан мне кого-то напоминают… Интересно, они из этого мира? Ну да не суть, времени всё меньше, а дел ещё невпроворот.

Я задумчиво изучил список локаций и остановил свой взгляд на Гимназии.

Вообще, выбирая Заставу, я рассчитывал, что меня притянет к статуям Кабула, ну и хотел их позаимствовать, создав тем самым запасной портал.

Ну а сейчас уже можно было не изгаляться, и отправляться в локации по степени важности.

Ну а так как разговор с Яковом Ивановичем назрел уже давно, то…

— Гимназия.

* * *

Гимназия. Оставшееся время: 21:41

Внимание! Телепортация невозможна! Необходимо разрешение Администратора!

Внимание! Предоставить разрешение?

Я почувствовал на себе тяжелый взгляд, и, не успев отреагировать на предложение стелы, зажмурился от затопившего меня жемчужного света.

Внимание! Разрешение получено!

Свет пропал, и я обнаружил себя около стелы.

— Дом, милый дом, — пробормотал я себе под нос и быстрым шагом направился в сторону спален.

Сердце звало меня на кухню, но прежде, чем заводить разговор с Зинаидой Ивановной, мне нужен был Агапыч.

Завхоза я нашел на складе, где он что-то перекладывал и сортировал.

— Здравствуйте, Агап Иванович! — громко поздоровался я. — Бог в помощь!

— Чего орешь, — Агапыч на меня даже не посмотрел, — лучше подсоби-ка.

— Не вопрос.

Я послушно подхватил катушку стального троса и покатил её в указанном направлении.

Агапыч не любил болтать за работой, поэтому я носился между складом и хозблоком, как заведенный.

Укатил с десяток здоровенных катушек, перетаскал на пару с Агапычем несколько дюжин… паровых котлов? И, самое главное, бережно перенес саквояж с заряженными Накопителями.

— Спасибо, — наконец-то кивнул наш завхоз. — Чайку?

— Я бы с удовольствием, — честно ответил я, — но дела.

— Ладно, — кивнул Агапыч, — обойдемся. Чего хотел?

— Скажите, за всю историю гимназии вы видели в меню маринованные опята?

— Шутишь? — нахмурился завхоз.

— На полном серьезе, — я покачал головой.

— Маринованные опята используются для глубоких медитаций исключительно Магами-девятирангами. У нас в гимназии их отродясь не было и не будет.

— Почему?

— Во-первых, наши маги для медитаций используют кристаллы, — Агапыч смерил меня подозрительным взглядом. — Во-вторых, они хранятся, дай Древние, максимум три-четыре дня. Даже стазис не помогает. Вон, у Зины спроси. Она в зельях хорошо разбирается, считай всю жизнь на кухне провела. А последнее время и вовсе там живет.

— Понятно, — я заставил себя улыбнуться. — Спасибо, Агап Иванович!

— Ты это, Михаил, — завхоз нахмурился. — Брось эти мысли. Грибы — это не игрушки. Оно, конечно, если правильно их приготовить, можно другие миры посмотреть, но мозги разжижает только в путь. Без шамана сторчишься к ксурам!

— Да я и не думал, — я покачал головой и неожиданно покраснел, вспомнив историю из детства. — Чес слово!

— Ну-ну, — Агапыч погрозил мне пальцем и проворчал. — К малышам загляни, не забудь, постоянно про тебя спрашивают.

— Обязательно, — заверил я завхоза, — Зайду.

Вообще, на мой взгляд, Агапыч самый адекватный из всех встреченных мной одаренных. Флегматичный, уж точно.

Раздумывая над феноменом Агапыча, я дошел до столовой и, зайдя в просторное помещение, приветливо помахал нашему повару.

— Здравствуйте, Зинаида Ивановна!

— Миша, ты что ли? — удивилась женщина, а её губы дрогнули в неуверенной улыбке. — А как же надел, как ваш поход?

— Зинаида Ивановна, — я широко улыбнулся, подходя ближе. — Давайте с вас чай, с меня последние новости?

— Давай, — согласилась женщина и кивнула себе за спину, — заходи на кухню.

Я понятливо кивнул и, выйдя из столовой, завернул в хорошо знакомый коридорчик и оказался на кухне, где уже суетилась Зинаида Ивановна.

— Ты что, — женщина выставила на столик аппетитно пахнущие булочки, наскоро сделанные бутерброды и запечатанную бутыль, — даже к Якову Ивановичу не зашел? Сразу в столовую прибежал?

— Война войной, — подтвердил я, с удовольствием усаживаясь на плетеный стульчик, а обед по расписанию.

— Ой, Миша! — засмеялась женщина, — я уже и забыла, какой ты балагур. Но знаешь, директор может и обидеться.

— Да мы недолго, — отмахнулся я. — Как у вас-то тут дела?

— Нормально, — вздохнула женщина, — бОльшая часть гимназистов разъехались кто на практику, кто ещё куда, сейчас только малыши и остались. И не только те, которых ты привел, но ещё человек тридцать. Маленькие такие, смешные…

Женщина говорила и говорила, а я внимательно наблюдал за её эмоциями.

И, честно говоря, то, что я видел, мне не нравилось.

Складывалось ощущение, будто Зинаида Ивановна разрывается изнутри.

Она то забывалась и с умилением рассказывала про малышей, как они кушают, как ходят на занятия, то внезапно хмурилась и вздыхала.

И чем больше я её слушал, тем чётче понимал, мой сон и сцена, показанная Бездной, были неспроста.

Признаться, бочонок с маринованными опятами ещё тогда зацепил моё внимание.

Уж слишком он был тяжелый, да и эти специальные ухваты по бокам… А теперь ещё и вскрылось, что никаких опят в гимназии отроду не было.

Не нужно быть кандидатом наук, чтобы сообразить — с бочонком дело нечисто.

Лично я ставлю на бомбу.

Остается понять, как Зинаида Ивановна с этим всем связана — раз, почему Яков Иванович не в курсе — два, и что делать с этим бочонком — три.

И опять же, попробовать разобраться самому или все рассказать Якову Ивановичу?

Разумно было бы рассказать обо всём директору, но…Чуйка Воина подсказывала другое.

Я пил чай, рассказывал Зинаиде Ивановне про надел, про острог, про своих товарищей и про Алексию с Айной, а сам следил за её реакцией и думал.

Каким образом она связана с бочонком? И почему в последнее время Зинаида Ивановна живет на кухне?

— Ты, Миш, к малышам зайди, — Зинаида Ивановна взялась за запечатанную бутыль, — они прям по тебе скучают, всё время спрашивают, когда придешь.

— Обязательно зайду, — пообещал я, протягивая руку к бутылке, — давайте я открою?

— Давай, — в голосе женщины мелькнула неуверенность, но бутыль она мне всё же отдала.

— Знаете, Зинаида Ивановна, — я задумчиво покрутил бутылку в руках. — Хочу попросить у вас совета.

— У меня? — удивилась женщина, не спуская глаз с бутылки. — Ну давай, чем смогу, помогу.

— Дело в том, что у моего друга есть знакомая, которая работает в … школе искусств.

Я ещё раз прокрутил в голове скелет разговора, пробежался по выявленным эмоциями Зинаиды Ивановны, и всё же решился.

— И её заставили сделать ужасную вещь. Принести на работу кувшин не то с ядом…, не то с огненной жидкостью…

На словах про яд женщина вздрогнула.

— Заставили?

— Он не раскрывал детали, — я виновато улыбнулся, — но я предполагаю, это был шантаж… возможно взяли в заложники её родных… детей…

На детях Зинаида Ивановна чуть ли не вспыхнула в эмоциональном плане, а я мысленно кивнул.

— Но эта его знакомая, она очень порядочная женщина, и терзается муками совести. Она не уверена, что жизнь сотни других детей равноценна жизням её ребятишек. Но, материнское сердце сильнее разума…

Зинаида Ивановна машинально кивнула, не переставая теребить в руках платочек.

— Когда я спросил своего друга, почему его знакомая не пойдет к своему начальнику и не расскажет все, как есть, он предположил, что она находится… под гипнозом… или под клятвой крови… или не может отлучаться от кувшина.

На этот раз отклик случился и на словах про клятву крови, и про «не может отлучаться».

— Я сказал своему другу, что точно есть способ спасти её детей, но он сказал, что его знакомая очень боится. Что она даже порывалась покончить жизнь самоубийством, но не решилась.

— Я её понимаю, — голос Зинаиды Ивановны звенел от напряжения. — Ради жизни своих детей пойдешь на любую мерзость.

— И вот я сижу и думаю, как помочь моему другу и его знакомой, — я располагающе улыбнулся. — У меня есть друг, который может вытащить хоть кого и хоть откуда, знать бы только, кого и откуда…

— Знать бы только, откуда, — эхом повторила женщина.

— А ещё, я никак не могу понять, почему нельзя взять этот кувшин и поместить в пространственный карман.

— Обычно такие кувшины создают из специального материала, который начинает разрушаться в стазисе, — машинально отозвалась Зинаида Ивановна, — знакомую твоего друга должны были об этом предупредить, чтобы… не возникло искушения.

— Ого! — я покачал головой. — И сколько времени продержится этот кувшин?

— Древние его знают, — женщина пожала плечами, — может сутки, может трое. Но это неважно.

— Почему?

— Стоит его знакомой потерять связь с кувшином, как он… сработает. И неважно, где он будет находиться. В Пространственном кармане или в каком-нибудь защитном сундуке.

— Вот как… — я посмотрел на бутыль и поставил на стол. — Ладно, чего мы все о грустном, да о грустном? Зинаида Ивановна, у вас где-то были чудесные пряники…

Женщина покосилась на бутыль, посмотрела на меня тоскливым взглядом и поднялась с места.

Я же, стоило ей отвернуться, вытащил из Инвентаря бутыль с «Восточной ночью» — то самое пойло, при помощи которого Ольга хотела отравиться — и, сорвав пробку, плеснул немного в чашку женщины.

Как там думала Ольга?

«Одного бокала хватает, чтобы Одарённый любого ранга унёсся в мир грёз, где он самый сильный, или любимый, или богатый, да так оттуда и не вернулся.

Приятный вкус, чудесный аромат — идеальная компания для последних мгновений жизни».

Зинаида Ивановна одаренная, поэтому максимум, что ей грозит — долгий крепкий сон.

Стоило бутылке с коварным зельем исчезнуть у меня из рук, как из кладовки выглянула хмурая женщина.

— Пряники не нашла, — Зинаида Ивановна пожала плечами, — мёд есть.

— Мёд — это здорово! — я дождался, пока женщина вернется за стол, и поднял свою кружку. — За счастье и здоровье! За то, чтобы дети жили долго и счастливо. За семью!

— За семью, — глухо подтвердила Зинаида Ивановна и, покосившись на свою запечатанную бутыль, едва пригубила из чашки.

— Костром пахнет, — удивленно протянула женщина, заглянув в кружку. — Вкусно…

Широко зевнув, она попыталась было встать, но вместо этого сползла на пол. И тут же засопела.

— Простите, — я с сожалением посмотрел на повара. — Но другого выхода нет.

Дальнейшее было делом техники.

Притащить бочонок, достать из кармана перстень Контрабандиста и убрать в него и Зинаиду Ивановну, и ксуров бочонок.

Следующим на очереди был корпус, в котором жила малышня.

Вот только я забыл, что наш распорядок серьезно различается. И малышня, вместо привычных вечерних посиделок в общей гостиной, уже давным-давно спала.

Будить мелких я не стал.

Вместо этого оставил письма, подарки и небольшой внешний макрис.

Жаль, что так вышло, но перстень Контрабандиста жёг палец, призывая поскорей убраться из гимназии.

И я бы так и сделал, если бы не Яков Иванович.

Увы, но этого разговора было не избежать.

Директора я нашел в его кабинете. Яков Иванович сидел за своим столом и устало просматривал целую кипу отчетов.

— Проходи, — в мою сторону он даже не посмотрел. — Справа на столике чашка. Чай, кофе, живчик. Думаю, разберешься.

— Разберусь, — кивнул я и, достав из Инвентаря предпоследнюю бутыль с живчиком, плеснул его себе в позаимствованную с кухни чашку.

Не то, чтобы я боялся, что директор может меня отравить, но… береженого и Бог бережет. Особенно того, который решил разыгрывать свою собственную партию.

— Ну и зачем ты Зину с панталыку сбил? — директор отвлекся от бумаг и посмотрел на меня своим тяжелым взглядом. — Еще пара недель, и она сама бы ко мне пришла.

— То есть вы были в курсе?

— Я в курсе всего, — Яков Иванович неодобрительно покачал головой, — что происходит в моей гимназии. И ни северяне со своими учениками-лазутчиками или ледяными статуями, ни торгаши с «опятами», ни уж тем более дворяне со своими интригами для меня не секрет!

— Но зачем… — я непонимающе покачал головой.

— Психологизм, Михаил, — Яков Иванович погрозил мне пальцем. — И немножко ментального воздействия.

— О! — до меня наконец-то дошло. — Для вас это все игра, что ли? Человеческие шахматы?

— А что в этом плохого? — удивился директор и кивнул на столик с шахматной доской. — Сыграем?

— Вы же в курсе, что у меня здесь? — я продемонстрировал ему перстень Контрабандиста.

— В курсе, — усмехнулся Яков Иванович. — Зину не жаль?

— Не жаль, — буркнул я, не желая объяснять Якову Ивановичу, что женщина сама загнала себя в логическую ловушку. — И что, произошедшее с князем тоже было по плану?

— Ну да, — Яков Иванович посмотрел на меня, как на маленького, — он ушёл, ну а всё остальное произошло в рамках погрешности. Партию невозможно выиграть, если не отдавать фигуры.

— Даже если фигура — ваша дочь? — уточнил я.

— Настасья — взрослая девушка и прекрасно отдаёт себе отчет в происходящем, — пожал плечами Яков Иванович. — Но довольно об этом. Ты нашел в Пустыне то, что искал, верно?

— Ещё не знаю, — осторожно ответил я. — А что?

— Да брось, — поморщился Яков Иванович. — я в курсе твоей договоренности с Громовым, но меня не обманешь. На вершине невозможно усидеть вдвоём.

— Поэтому вы выбрали роль серого кардинала? — усмехнулся я, смотря на сидящего передо мной человека новыми глазами.

— Это забавно, — улыбнулся директор. — Подталкивать, направлять, менять мир.

— То есть западники… восточники… южане, — с каждой названой фракцией Яков Иванович довольно улыбался. — Это всё вы?

— Знаешь, Миш, — директор встал из-за стола и с удовольствием потянулся, — а ведь всё должно было быть по-другому.

— По-другому?

Яков Иванович согласно кивнул и, подхватив чашку с каким-то травяным отваром, присел за шахматный столик.

— Ты же заметил, что гимназия расположена чуть ли не в пограничье?

— Тяжело не заметить, — кивнул я, пока не понимая, куда клонит директор.

— Северяне должны были дойти до гимназии, — Яков Иванович холодно улыбнулся и двинул пешку вперёд. — О героической обороне гимназии должны были слагать легенды! А уж те статуи братцев Кроу, которые Совет приказал поставить в центральном зале… Они должны были ударить в тыл защищающимся гимназистам. Такая сцена пропала!

Играть в шахматы я с Яковом Ивановичем не собирался, поэтому его ход проигнорировал.

К тому же, сейчас было точно не до шахмат, хоть одна из черных пешек так и просилась ко мне в руки.

Ледяные статуи Кроу! Так и знал, что с ними что-то нечисто! Ударить в спину гимназистам… Передо мной сидит самый настоящий монстр.

Что до обороны гимназии, что-то такое и витало в воздухе незадолго до моего убытия в острог. К тому же…

— Секретные хода! — я щёлкнул пальцами. — Это же была отработка сценария по защите, так?

— Эта битва должна была сплотить княжества, — с легкой грустью заметил директор. — А выжившие гимназисты должны были стать новой гвардией.

— Но пришлось адаптироваться, да? — усмехнулся я, хоть глубоко внутри я хотел встать и врезать директору по лицу. — А решение суда направить меня в надел, это тоже вы?

— О нет, — Яков Иванович покачал головой. — Это тупоголовый совет постарался. Но так вышло даже лучше.

Я неверяще покачал головой.

Неужели сидящий передо мной человек стоит если не за всеми, то за большинством происходящих процессов?

— Гильдейские…

— К сожалению, они слишком быстро вышли из-под контроля, но адрес твоего Гонди я тебе дам.

Я прикрыл глаза и постарался взять себя в руки.

Интересно, чего не хватало Якову Ивановичу, раз он решил поиграть во Властителя мира? И какое у него личное задание? А ещё интересней, как он договорился со своей совестью?

— Давай только обойдёмся без эмоций, — поморщился директор. — Предлагаю поговорить конкретно. Громов подомнет под себя Западную долину, ну а ты возьмешь Восток.

— А южане? — я медленно вдохнул и выдохнул, и нацепил на лицо маску подозрительного любопытства.

Сделаем вид, что я решил поддержать игру Якова Ивановича…

— Пусть живут — махнул рукой директор. — Любому сильному государству всегда нужен внешний враг.

— Знаете, Яков Иванович, скоро у вас будет такой внешний враг, — мрачно пообещал я, — что все западники и восточники покажутся на его фоне цветочками.

— Мы отразим любой прорыв, — самоуверенно заявил Яков Иванович. — Что до Бездны и Ковена, они существуют только до той поры, пока полезны.

Он не сказал «мне», но это и так лежало на поверхности.

— Я предлагаю тебе ни много, ни мало, но весь мир, — Яков Иванович цепко взглянул на меня. — Если бы Претенденты были не сказкой, один из них бы уже вернулся. Ну а здесь ты будешь отличным правителем, королём! Зрители Золотого меча тебя любят. Ну а я… я буду давать скромные советы.

Другими словами, я буду марионеткой в руках опытного политика, который, стоит ему от меня устать, снова устроит какой-нибудь переворот и смену власти.

— Что скажешь, Михаил?

— Один вопрос, Яков Иванович, — я испытывающе посмотрел на директора. — Бездна. Её появление ваших рук дело?

— Она выполнила свою роль, — директор пожал плечами. — И больше не нужна.

Услышанного было достаточно, чтобы сделать свой выбор.

— Что ж, Яков Иванович, — я поднялся со стула и посмотрел мужчине в переносицу. — Вы не учли одного. Миру не нужен мудрый наставник и руководитель. Не нужен великий Кормчий или серый кардинал. Мир отлично справится и сам.

— Жаль, — Яков Иванович поджал губы, — я думал, ты окажешься… более разумным.

— Это вам, — я достал из-за пазухи темно-зеленую бутыль с Восточной ночью.

— Ты же не думаешь, что я буду пить эту дрянь? — директор приподнял левую бровь.

Я неопределенно пожал плечами и сказал:

— Адрес Гонди Точного, пожалуйста.

— Жаль, — Яков Иванович покачал головой, — держи!

Он бросил мне красный рубин, который я тут же убрал в Пространственный карман.

— Дети Зинаиды Ивановны, — я посмотрел директору в глаза. — Где они?

— Пытаешься задобрить свою совесть? — усмехнулся мужчина. — Там же.

Со стороны Гонди опрометчиво держать заложников у себя дома, но кто я такой, чтобы мешать ему делать мне такое одолжение.

Ну а со стороны Якова Ивановича было опрометчиво давать мне рубин, от которого отчетливо веяло поставленной меткой.

— Всего хорошего, Яков Иванович, — я снял с доски приглянувшуюся мне пешку и показал её директору. — Не хочу быть пешкой в ваших руках.

— Будущим ферзём, Михаил, — поправил меня мужчина.

— Неважно, — криво улыбнулся я, смотря на появившееся перед взглядом уведомление и ощущая, как меня окутывает жемчужный свет.

Внимание! Скрытое задание «Королевское искушение» выполнено!

Награда: Чистая совесть, Верность себе

— Не так быстро, — донесся до меня потяжелевший голос Якова Ивановича. — Ты думаешь, отсюда так просто уйти?

Внимание! Телепортация невозможна! Необходимо разрешение Администратора!

Внимание! Предоставить разрешение?

— Да, — ответил я и Якову Ивановичу, и стеле.

Заметил краем глаза, как со стороны директора сверкнула яркая вспышка, и в следующий миг все пространство вокруг затопил неожиданно яркий жемчужный свет.