Глава 17
Это только кажется, что мечник без меча — это несерьезно.
Что Ингвар, что Бранд не создавали впечатление ребят, которые ничего не могут без полосы остро заточенной стали.
Развитые мышцы, крепкие запястья, внушительные кулаки…
Северяне, может, и не были профи в рукопашном бое, но главное другое — они были Воинами.
К тому же, тройка северян — единственный по-настоящему сплоченный отряд в нашем классе. Им не нужны были слова, чтобы координировать бой. Они просто чувствовали друг друга.
Да и внешне северяне выглядели угрожающе. Их испещрённые шрамами руки и хмурые рожи вызывали подсознательный страх. Молчу уж об ауре холода.
Стоило сделать шаг вперед, как я тут же почувствовал сковывающий движения ветерок, который пробирал, казалось, до самых костей.
Да уж, будь я не так взбешён этим вероломным нападением на своих товарищей, я бы сто раз подумал, прежде чем выходить против северян. И это я ещё не посчитал дуэлянта Толстого и бойца Безухова!
Вот только злость, кипевшая внутри и подпитывающая Ауру Одержимости, толкала меня в бой.
— Х-ха! — бросившись вперёд, я прямо-таки физически ощутил, как вокруг меня расходится обжигающая волна огня. И две ауры — Холода и Одержимости — сталкиваются посередине школьного туалета.
— Ррраа-аа! — Мирон, занявший правый фланг, не утруждал себя раздумьями, тактикой и стратегией, и с ходу полез на северян.
Получив бонус от моей ауры, он, видать, почувствовал себя бессмертным и попёр напролом, без устали молотя кулаками, а-ля Фёдор Емельяненко.
Бранд и Ингвар, не будь дураками тут же бросились в стороны и принялись умело раздергивать внимание кузница на разные направления.
Наблюдай я за нашей стычкой со стороны, я бы точно сравнил северян с опытными волками, а Мирона с молодым медведем.
Но мне было не до этого.
Если с правым флангом все было понятно — Мирон какое-то время продержится против братьев Кроу, то с левым флангом и центром всё было сложнее.
По центру, вскинув перед собой покрытые льдом кулаки, стоял Фрост. В памяти тут же всплыла краткая характеристика:
«Фрост Кроу. Охотник, Ледяной щит, Варяг, родовой способности нет, гордый. Владеет: Ледяные когти».
Северянин бросал обеспокоенные взгляды то на своих братьев, то, отчего-то, за спину Мирону, но отдавать центр не спешил.
И это было подозрительно.
Я печёнкой чуял, что эта возня с ледяной защитой — какая-то хитрая ловушка, поэтому, плюнул на Фроста, тем более в скорости он явно потерял, и переключил внимание на Толстого с Безуховым.
И увиденное мне не понравилось.
Кулачный боец Безухов радостно подскакивал к сжимающемуся в комок Филиппу, и я уже видел, как он вот-вот начнет мутузить Фила своими здоровыми кулаками.
А дворянин Толстой не отрывал взгляда от замеревшего слева и сзади Романа.
И это было плохо.
Признаться, я рассчитывал, что Роман, использовав магию, вырубит из схватки хотя бы одного противника. Но по итогу, он и Толстой замерли, уставившись друг на друга.
«Иван Толстой. Тактик, стратег, фехтовальщик, стрелок. Отец проигрался в карты. Сам убил студента на дуэли».
Они не замечали ничего вокруг и лишь сверлили друг дружку взглядами. Вот только я не мог понять, как Толстой, имея ранг 2-2-1, до сих держался под напором Дубровского, у которого статы прыгнули до 2-3-4.
Впрочем, нет худа без добра.
Дворяне занялись друг дружкой, и можно смело махать кулаками, без опаски задеть чью-то честь. Мне проблем с Громовым более чем достаточно.
Все эти мысли пронеслись в голове за считанные мгновенья, и я, ловко уклонившись от медленного взмаха Фроста, скользнул к Безухову.
«Фёдор Безухов — где-то на периферии сознания всплыли сделанные мной записи — Родович. Кулачный боец, силач. Обожает булочки, семья имеет торговые связи с соседним княжеством».
Неудивительно, что он тут же спелся с северянами, где соседнее княжество, там и они. Да и булочки пошли Фёдору на пользу — такую тушу не уронишь!
Причем, насколько я видел, Безухов не был толстым. Плотно сбитым — да, толстым — нет. В отличие от Филиппа.
Толстячок-перебежчик, к слову, успел пропустить мощный удар в ухо, упал на четвереньки и потерянно тряс головой.
Да уж, Фёдя, со слабыми легко силушку показывать… Ну да я тебя сейчас научу манерам!
Подскочив к вошедшему в раж Безухову, я увернулся от мощного, но размашистого и какого-то ленивого удара и технично пробил Феде в подбородок.
Кулаки обожгло болью, а Безухов, вместо того, чтобы поплыть, лишь слегка отступил назад. И то, больше от удивления.
Воспользовавшись его растерянностью, я снова подскочил на расстояние удара и пробил стремительную двоечку в зубы и скулу.
— Ловко, — буркнул Безухов, принимая бойцовскую стойку. — Но слабо.
Последовавший удар я чуть было не пропустил.
Уклонился на позаимствованном у дяди опыте, лягнул его ногой куда-то в живот, в жалкой попытке удержать дистанцию, и поймал скользящий удар в скулу.
Двигался Безухов, несмотря на свой вес, чертовски быстро, и я банально не видел его ударов! Лишь размытые пятна, гудение воздуха, да выбивающие дух удары.
Это я его учить манерам собрался?! Трижды ха-ха!
Да я понимал, как нужно действовать, уклонялся и контратаковал, но разница в весовой категории была слишком значительна.
Фёдя плевать хотел на мои комариные укусы, а меня спасал лишь опыт дяди, да подросшая со вчера выносливость.
Мы бились с Безуховым несколько секунд, но по моим ощущениям, прошла целая вечность, во время которой я помянул недобрым словом авторов боярок, попаданцев и ЛитРПГ.
В книжках все легко — получил уровень, поднял силу и все, твой правый джеб валит с ног медведя, а вертушка с легкостью вырубает дракона.
В моем случае, почему-то, так не сработало.
Стоило столкнуться с сильным и подготовленным противником, как внутри меня появилось осознание: Физика решает.
Ну не могут мои хилые ручонки пробить подбородок Безухова!
Если б мы дрались один на один, у меня бы ещё был шанс — побегать от Феди по рингу, вымотать его, отсушить бицепсы или постараться пробить дыхалку… Но сейчас…
Филипп — минус. Рома — минус. Мирон завяз с северянами, считай, тоже минус. Славик? Да что он может сделать со своей рогаткой?
Бамц!
От лба Безухова отскочил гладкий окатыш, а сам Федя на секунду поплыл.
«Ай да Славик! — подумал я, бросаясь вперёд и вцепляясь Фёде в мундир. — Ай да красава!»
С силой подбив левое колено Безухова, я с натугой рванул его на себя, сам заваливаясь влево. Туда, где до сих пор стоял покрытый ледяной бронёй Фрост.
Северянин, обезопасив себя Ледяной бронёй, во всю занимался поддержкой своих — посылая в нас одну волну холода и слабости за другой.
Получив почти идеальную защиту, он серьезно потерял в мобильности и этим я и воспользовался.
Полноценного броска Безухова во Фроста не получилось.
Я получил шальной удар предплечьем в ухо, потянул мышцу на спине, упал на колени, больно ударившись о пол уборной.
Ныло ухо — Безухов умудрился попасть по голове — жутко болела надорванная поясница, да и вообще самочувствие было поганым.
Но я, тем не менее улыбался.
Федя мало того, что влетел во Фроста, так ещё и заорал как резанный, а его руки и правое плечо, которыми он угодил в северянина, покрылись корочкой льда.
На ногах он устоял, но из боя вышел совершенно точно. С такими обморожениями кулаками не помашешь!
— Славик по северянам! — как мне показалось, крикнул я.
По факту из моего пересохшего от скоротечной схватки горла донесся надсадный скрип.
Но Славик, слава Богу, меня понял и, прицелившись из неизвестно откуда вытащенной рогатки, выстрелил круглым камушком в голову Ингвару.
— По ногам бей! — крикнул я, испугавшись, что попавший в висок камень может убить кого-то из пацанов. — По ногам!
Казалось, победа у нас в руках.
Ингвар с Брандом завязли с Мироном — тот рычал, как медведь, не обращал внимания на пропущенные удары и сам с переменным успехов попадал по юрким фигурам северян.
Фрост слишком увлекся своей Ледяной бронёй и магической поддержкой, из-за чего пропустил мой бросок, Безухов получил серьезное обморожение и вышел из боя.
Ну а Ваня Толстой так и пялился на нашего Рому Дубровского.
С нашей же стороны с пола поднимался Филипп, а за моей спиной находился Славик, со своей рогаткой превратившись из бесполезного слабака и дрыща в грозного стрелка.
Всего-то делов — добить Безухова, сбить концентрацию Фросту и прийти на помощь Мирону.
Вот только у Фроста, похоже, на этот счет были другие мысли.
Топнув ногой, он сбросил с себя остатки Ледяного щита и вскинул перед собой сжатую в кулак руку.
В этот момент я мог хорошенько достать ногой рычащего от боли и холода Безухова, но не стал. Да и сам Безухов, видимо что-то такое почувствовал, потому как отступил за северянина.
Фрост что-то прошипел, и из его кулака повалил снег.
Причем снег это закручивался спиралью, вырастая одновременно вверх и вниз.
Какая-то секунда, во время которой я с удивлением пялился на самую настоящую магию, и в руках у северянина оказался ледяной посох.
Бамц!
Пущенный Славиком камень срикошетил от посоха Фроста и улетел за пределы круга.
Послышались чьи-то сдавленные ругательства, а я понял, что шум и гвалт, который стоял в уборной, внезапно куда-то делся.
Будет забавно, если у нас за спиной стоит директор или кто-нибудь из учителей…
— Михаил, тетрадь! — крикнул оклемавшийся Филипп и, подавая пример, выхватил из-за пазухи свой блокнот, выставил его перед собой как щит и, зажмурившись, рванул на Фроста.
— Стой! — крикнул было я, но было поздно.
Шест в руках северянина описал едва заметный полукруг и больно ткнулся одном концом в левое колено толстячка, и почти сразу же другим концом в руку, держащую тетрадь.
Толстячок охнул, выронил тетрадь и плюхнулся на задницу. Пораненную руку он прижал к груди, баюкая словно ребенка.
Филиппа было, конечно, жаль, особенно его правую кисть, которая тут же покрылась коркой льда, но я видел перед собой только чертова охотника, который удивительно ловко управляется со льдом.
Я, в отличие от Филиппа, доставать тетрадь не стал.
После дуэли с Громовым и Пылаевым я отчетливо помнил, как рукав мундира, попав под пылающие огнем руки Адена, даже не закоптился.
Да и от молнии Громова защитил вполне себе сносно…
Поэтому я молча шагнул вперёд и, зажав руками манжеты мундира — чтобы низ не сполз, вскинул перед собой руки.
Фших!
Посох оставил после себя снежный след и врезался в выставленный блок.
Фших! Фших! Фших!
Фрост старался из всех сил попасть мне либо в кисть, либо в лицо, либо в пах, но я встречал каждую его атаку мощным блоком. Руки от ударов ныли, но я не замечал боли.
Все мое естество, вся моя сила воли была направлена на одно — сблизиться на расстояние удара кулаком.
Приняв очередной удар посохом на предплечье, я метнулся вперёд и, чувствуя, что не дотягиваюсь до лица северянина, схватился за расстёгнутый ворот.
Рванул его на себя, но Фрост дернулся назад, пуговицы мундира не выдержали и порвались.
Сквозь прореху блестело два амулета — стандартный ученический и второй, излучающий холодный синий свет.
Правая рука северянина машинально дёрнулась к груди, прикрывая амулет, левой же он схватился за мое запястье.
Стоило Фросту потерять концентрацию, как ледяной посох тут же опал веером снежинок. А я, не обращая внимания на эту красоту, подшагнул вперёд, не отпуская ворот северянина.
Заметил краем глаза, как руки противника вспыхивают синим светом, чтобы в следующий момент ощериться Ледяными когтями, и коротко ударил левой.
Хэк!
В этот хук я вложил всю свою злость, всю ярость, всё свое несогласие с использованием чертовой магии!
Голова Фроста мотнулась назад, глаза закатились, синева и холод, окружающее его ладони тут же исчезли, а сам он мешком осел на пол.
Бить потерявшего сознания северянина я не стал, и вместо этого подался вправо.
Бамц!
Славик не спал, и в ляжку Ингвара врезался небольшой булыжник.
Тот попробовал было прорваться сквозь Мирона к нашему стрелку, но здоровяк и не думал прекращать махать кулаками.
Ей-Богу! Мирон походил на мельницу, и мне было чертовски удивительно, откуда у него столько силы!
Ну да пора закончить эту схватку!
Я шагнул к северянам за спину — Честь-честью, а в бою все средства хороши! — и с силой пнул Ингвара в поясницу.
«Ингвар Кроу. Мечник, Каменная кожа, Варяг, родовой способности нет, немой».
Ингвар зарычал и, оставив Мирона на Бранда, развернулся ко мне.
Это только кажется, что мечник без меча — это несерьезно.
Но когда ему противостоит мастер спорта по боксу с двадцатилетним стажем боев, пусть даже в таком хилом теле, как у меня, у мечника нет ни единого шанса.
Уйдя от попытки захвата, я технично пробил Ингвару в каменную челюсть.
Зарычал от боли — чертова Каменная кожа! — и лишь сжал кулаки сильнее.
Отскочил назад, дал лоукик по выставленной вперёд ноге, и тут же коршуном налетел на потерявшего равновесие северянина.
Джеб-кросс-хук — классика бокса и северянин падает на колено, тряся головой.
Мощный пинок в лицо — эти ребята с Мироном не церемонились! — и Ингвар заваливается на спину, а я лечу к Бранду.
«Бранд Кроу. Мечник, Каменная кожа, Варяг, родовой способности нет, глух на правое ухо».
План был прост — подскочить сзади и нанести сокрушительный удар в ухо, вот только я не успел.
Бамц!
Выпущенный Славиком камень удачно попал Бранду в колено, но это было уже необязательно.
Северянин, оставшись один на один с Мироном, ожидаемо сдулся, и поплыл после первых же пропущенных ударов.
Удар кузнеца — это уже заявка на сотряс, а разница в два ранга, практически гарантированный нокдаун.
Единственное, что спасало Бранда — была Каменная кожа, но и она, видимо, была не вечная. Ну а Мирону было плевать на свои разбитые в кровь костяшки.
Всё, чего он хотел — и это читалось в его глазах — размазать северянина.
Я уже шагал вперёд, чтобы подхватить Бранда, который уже едва стоял на ногах, как уши заложило от резкого свиста, а тот самый старшак, называвший меня сыклом, властно произнёс:
— Всё!
— Сами решим, всё-не всё! — огрызнулся я, умом понимая, что он прав.
— Какой дерзкий малёк…
— Я, — неожиданно раздался усталый голос Ивана Толстого, — признаю поражение своей пятёрки.
— Я, — подхватил Рома, — принимаю капитуляцию пятёрки Толстого и накладываю на побежденных виру.
— Какую? — тут же выкрикнул кто-то из старшаков.
— Сами решим, — невозмутимо отозвался Роман и нетвёрдой походкой направился к Филиппу.
Подойдя к толстячку, он невесело усмехнулся и протянул ему руку.
— Бери артефактом! — крикнул кто-то. — У северянина, оказывается, Око Стужи имеется!
— Свиток заклинания бери!
— Технику Снежного посоха лучше!
— А ничего у нас мальки, боевые!
— Горчаков, лечи их быстрее, сейчас урок уже начнется!
— Крошин! Давай сюда мой выигрыш! Я на них ставил!
Я стоял посреди туалета, рядом со своими товарищами и не понимал, что происходит.
Выплеснутый адреналин рассасывался, горячка боя сходила на нет, Аура Одержимости свернулась.
На меня тут же навалилась смертельная усталость и дико захотелось одного — свернуться в комочек и забыться беспробудным сном.
— Горчков, у них откат, давай быстрее!
— П-парни, п-потерпите, — Славик схватил меня за руку, неловко пытаясь удержать меня на ногах. — п-потерпите, п-пожалуйста!
— Мирон, держись! — Фил в отличие от Славика не хватался за руки, вместо этого поднырнув здоровяку подмышку и подхватив его за бок. — Сейчас легче станет.
Рома стоял рядом, но по его бледному виду было понятно, что ментальный поединок ему дался недешево.
— Держи свой выигрыш, малёк! — долговязый старшак сунул мне руки мешок со звякнувшими внутри монетами и хлопнул по плечу. — Моя фамилия Крошин. Прости за сыкло. Но если что, готов принять вызов на дуэль.
— Извинения приняты, — проворчал я и едва слышно добавил себе под нос, — живи пока…
— Отчаянный малый! — слава Богу Крошин не расслышал мои слова и, ещё раз хлопнув меня по плечу, направился к своим.
— Мирон, ты как? — я с трудом сфокусировал взгляд на здоровяке.
— Замечательно, — расплылся в улыбке здоровяк, демонстрируя разбитые в кровь губы. — Шустрые заразы.
— Роман, ты как?
— Жить буду, — отмахнулся Дубровский, бросая на Толстого задумчивые взгляды. — Меня больше волнует, как мы на урок…
Накатившая следом волна свежести вымыла всю усталость и опустошение. Тут же прошла боль в разбитых костяшках и ушибленных предплечьях.
Тело налилось силой и бодростью, словно никакой драки пять на пять и не было.
— … пойдем, — закончил Роман. — Неплохо, — он оценивающе посмотрел на излечившего нас старшеклассника. — Тройка в целительстве, не меньше…
— Ну раз нормально, — я обвел взглядом свою пятёрку, только что прошедшую крещение боем. — Тогда айда в классную комнату, может успеем устроить разбор полётов!