Глава 5

Лия:

Давно я такого не встречала. Да что я говорю?! Я никогда, вообще, не встречала мужчину, который бы совсем не знал, как это делается! Ну, вот даже примерно не знал. У меня были мальчики, которые никогда этого не делали и не видели. Но они хотя бы были знакомы с теорией. Они хотя бы знали, о чём это! А не "психо-физическое взаимодействие". Вот уж действительно, чем умнее слова, тем меньше понимания сути. Интересно, это советница перестраховалась, боясь проявления излишнего даккарского темперамента, или сейчас модно так юношей воспитывать? САПовский маразм просочился в семьи неолетанок повсеместно, или мне просто повезло? Бред! Как можно вырастить мальчика до девятнадцати лет, чтобы он совсем ничего не знал о сексе? Вернее, знал какой-то сумрачный набор слов. Нет, ну у амазонок понятно. У них в этом вопросе табу. Но советница всё-таки неолетанка! Пусть даже и живёт среди этих самых безумных амазонок.

Дэни смотрел на меня испуганно, с каким-то виноватым видом. Демоны песков! И он не виноват…

С другой стороны, у меня через шесть часов сложная операция, и мне обязательно надо выспаться и восстановить силы. А раз выяснилось, что секса от меня никто не ждёт, то никто и не обидится, если я перенесу это мероприятие на потом.

Я села на край кровати:

— Иди сюда.

Мальчик мигом плюхнулся мне в ноги, прижавшись к коленям. Я обняла его. Такого взрослого и такого ребёнка, одновременно:

— Малыш, возможно, я в чём-то устарела, но во времена моего последнего ата, мужчины знали о сексе больше. Хотя, если разобраться, это не страшно. Удивительно для меня, но пусть так. Мы не будем торопиться: я стану рассказывать тебе понемножку, шаг за шагом. А ты будешь слушаться и ни в коем случае не станешь от меня убегать. Договорились?

Мальчик поднял голову и кивнул.

— Вот и хорошо. Наш сегодняшний шаг очень маленький. Сейчас я собираюсь спать. У тебя в детстве случайно не было мягкой игрушки, с которой приятно засыпать?

— Была. Собака моя.

— Ну, тогда, — я улыбнулась и постаралась, чтобы эта улыбка была самой доброй, на которую я только способна — тебе легко будет понять такую деталь, что засыпать я люблю с хорошеньким мальчиком под боком. И лишняя одежда на этом мальчике мне мешает. Так что раздевайся. Возражения не принимаются. Разрешаю оставить трусики. И ныряй под одеяло. Мы будем спать. Просто спать!

Дэни на какой-то момент замер испуганно, потом вздохнул и принялся раздеваться. Причём штаны снимал, уже забравшись под одеяло. Смешной!

Я сама не торопясь разделась, ненавязчиво предоставив мальчику возможность рассмотреть меня со всех сторон. Вряд ли мой темп жизни и уклад даст мне возможность пройти по этому пути действительно маленькими шагами. Так что пусть хоть к чему-то привыкает сразу.

Я залезла под одеяло и прижала Дэни к себе спиной, обняв обеими левыми руками. Ммм, а он возбуждён! Но разбираться с этим мы будем потом, например когда проснёмся. Всё, спать!

Дэни:

Я умудрился разочаровать свою жену прямо в самый первый день:

— Во времена моего последнего ата мужчины больше знали о сексе.

И ведь она простой вопрос задала: «Что конкретно нужно сделать, чтобы женщина забеременела?» А я не смог ответить…

Я всегда думал, что дети появляются просто от любви. Ну, есть у женщин такая способность производить на свет детей. Когда их любят, они беременеют. Особенность у них такая — порождать жизнь, когда ощущают, что любимы. Не помню, откуда я взял именно эту версию. Нам в колледже эту тему не рассказывали. Она относилась к программе школы. А в школе мы учились не неолетанской, а амазонской, и там была немного другая программа…

Но я ведь рассказывал эту версию как-то на уроке, в самые первые дни учёбы в колледже. Другие мальчики, правда, смеялись. Но учитель сказала, что я выражаюсь в данном вопросе чересчур научным языком, это непривычно, поэтому ребята смеются. Но если моя мама хотела, чтобы я выражался именно такими словами, то мне не стоит обращать внимание на ребят.

А мама не просто хотела, а настаивала, что мы должны иметь самый высокоморальный облик. Она ведь была известной личностью, и мы не должны были её позорить. Нас даже на интернатовское обучение перевели, потому что, как сказала мама, дома женщины с нашим воспитанием не справлялись. Нам тогда было по четырнадцать. Энки облился и нагло топал переодеваться без рубашки. И вот в таком виде наткнулся на маму. Досталось за его неподобающее поведение тогда всем, а через неделю нас отправили в школу-интернат.

Неужели там есть какие-то специальные действия, чтобы женщина забеременела? Ну конечно, есть, иначе бы Лия не спрашивала так! А я, получается, не знаю. Какой из меня старший муж, если я понятия не имею о таких вещах. Блин!

И спросить по-тихому не у кого. Надо было тогда хоть тех мальчишек спросить. Но мы в тот раз с братьями просто поймали их после занятий и сказали, что побьем, если нам ещё хоть раз не понравится их моральный облик. Вообще, я не люблю такие методы, но Энки уговорил меня. Надо было сразу как-то объяснить всем, что нас нельзя дразнить и смеяться над нами. А так-то драться мы не собирались, конечно. Мальчики всё-таки. Да и кто с нами драться будет? Мы всегда были на голову выше всех ровесников, и кулаки у нас размерами такие, что покажешь — и сразу никто с тобой связываться не хочет. На это и расчёт был… Вот ведь, а получается, я тогда действительно неправильно рассказывал, а эти мальчишки знали, как правильно.

Вот гадость! Выходит, что с этими разными программами я что-то пропустил? И теперь Лия думает, что я плохо учился.

Я лежал тихо-тихо. Моя жена прижала меня как мишку и уснула. И что я брыкаться начал, когда она хотела сама меня раздеть? Вспомнил, как мама ругалась, если мы при ней не очень одетые выскакивали в каникулы. Она обычно в таких ситуациях очень долго ругалась. Говорила, что ей больно, и что нам должно быть очень стыдно.

Стыдно-то стыдно, но учили же меня, что с аэр спорить нельзя! Вот что с меня убудет тихо полежать вместо мишки? А Лия уснула очень быстро. По-моему, она устала сильно.

Я чуть подвинулся, стараясь лечь поудобнее и при этом её не разбудить. Уснуть не получалось. Во-первых, мыслей в голове много, столько впечатлений, столько всего случилось сразу. Во-вторых, она руку положила так, что прямо мне на трусики. А у меня от таких прикосновений в последнее время организм активизируется, бодрость жуткая по всему телу, даже агрессивность какая-то, и в паху аж дыбом всё стоит. Это тоже даккарская кровь.

Раньше такого не было. Я, когда у себя первый раз обнаружил такое, сильно испугался. А потом увидел, что другие мальчишки в колледже, замечая меня в таком состоянии, сразу шарахаются. Они и так всегда держались от нас подальше, а тут совсем явно избегать стали. Один мальчик даже как-то увидел меня таким и реально бросился наутёк. Дальше логика была простой. Мама всегда говорила, что агрессивность в нас — это варварские даккарские гены, и с этим надо бороться. Учиться себя контролировать. Значит, и это даккарское.

У Энки тоже подобные проблемы были. Только у него такая реакция началась почему-то на мальчишек из соседней комнаты. Как увидит их утром, так весь заводится, и в штанах всё торчком. Он нам говорил, что ему в таком состоянии их очень больно побить хочется. И я сам заметил, вид у него при этом был слегка безумный. Тут уж, вообще, никаких вариантов не осталось — агрессивные даккарские гены.

Сега:

Я проснулся от яркого солнца в глаза. В голове стоял лёгкий туман, как от алкоголя, но зато уже почти ничего не болело. В комнате никого не было. Тихо. За окном всё то же дерево с разлапистыми листьями.

Я сел на кровати. Что произошло? Я трахался с тумбочкой Мэй, и как-то это вышло очень дерьмово. Всегда раньше думал, что секс только приятные эмоции доставляет, ну или никакие. А тут… самые изысканные пытки отдыхают.

Я сдёрнул одеяло и осмотрел свой член. На месте вроде. Не повреждён. А ощущения были, как будто она мне его откусила. Чёрт, что она сделала?! Как, вообще, можно было такую адскую боль умудриться причинить без видимых повреждений? Такое ощущение, что внутри больно.

Я добрался до туалета. Чёрт! Так и есть, писать можно только со слезами. Что за фигня такая?!

Я плюхнулся обратно на кровать. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Страх, кстати, пропал совсем. Я готов был откровенно наброситься на моих рабовладельцев. Пусть лучше убьют, чем так мучить!

Дверь в соседнюю комнату распахнулась, и влетела Мэй:

— Ты проснулся?! А я бой выиграла!

Я как-то машинально отшатнулся от её объятий. Она виновато отступила:

— Сега, ты прости, пожалуйста. Я уже пообещала, что больше никогда не сделаю тебе больно. Я просто тебя потискаю.

Поверил я как-то не очень. Даже не то, что не поверил, просто у меня где-то на уровне спинного мозга срабатывало: "Лучше подальше от неё…". Но, как и вчера, Мэй меня просто поймала, ловко развернув в руках.

— Ну, я знаю, что виновата. Сега, я не буду так больше. Я сама, тапки тараканьи, так перепугалась, что всю ночь не спала. Сидела и смотрела, как ты ворочаешься и скулишь в подушку. Прости меня.

Она вдруг отпустила меня и отошла.

— Кстати, папа разрешил тебе одеться. Вон, Кэти всё чистое принесла.

На краю полки висела моя одежда. Чистая и зашитая. Присвистнув, я кинулся одеваться. На меня одетого она, наверное, не станет так кидаться. Конечно, если бы вокруг меня голые девки ходили, я бы тоже не знаю что мог вытворить. Отец у неё извращенец ещё тот, что одежду у меня отобрал!

Уже натянув джинсы, я почувствовал себя намного безопаснее. Мэй сидела на кровати, болтала ногами и улыбаясь смотрела на меня.

— Сега, ты любишь бои смотреть? Сейчас в городе идёт турнир. Если хочешь, можно сходить посмотреть.

— Бои? Это типа реслинга, что ли?

— Нет, это на парных коротких мечах. Дерутся до первой крови. Кого поранили, тот вылетает. И так, пока один победитель не останется. Я тоже утром дралась, а сейчас пацаны из моего отряда дерутся. Если тебе интересно, я возьму тебя с собой на стадион.

Большим фанатом борьбы я не был. А соревнований на коротких мечах, вообще, ни разу не видел. Но посмотреть было интересно. Да и выйти из дома под это настоящее небо очень хотелось. Одного-то меня, наверное, не отпустят.

— Прикольно. Никогда не видел, как на парных мечах дерутся. Пойдём.

Тумбочка расцвела в улыбке.

За прогулку по городу я, можно сказать, простил Мэй всё. Они ведь живут в этом городе и даже не понимают, каким богатством владеют. Бездонное небо, лёгкий сладковатый воздух, запах цветов, ветер. Я просто балдел и не мог надышаться. Мэй надо мной смеялась.

— Ты такой смешной. Пялишься в небо, как будто там что-то увидел!

Городок был малоэтажным, но многолюдным. Основной контингент, конечно, даккарцы. Но и неолетанок и амазонок очень много. На нас с Мэй никто внимания не обращал даже.

У больших каменных ворот, через которые в обе стороны тёк, казалось, бесконечный поток народа, Мэй поймала меня за руку:

— Вот здесь проходит юношеская часть турнира.

Нас быстро подхватило потоком. В основном, здесь почему-то были амазонки. У самого входа стояла охрана: две неолетанки и скучающий даккарец. Амазонки, проходя, показывали им какие-то карточки. Мэй просто весело помахала руками:

— Я из сборной Об Хайя. А это со мной.

Мне показалось, что одна из неолетанок побледнела. Рассмотреть не успел. Мэй быстро потащила меня дальше, между рядов вверх, и там мы плюхнулись на лавку. Вокруг сидели мальчишки-даккарцы. Наверно, мои ровесники или даже младше. Один из них двинул меня в бок:

— Мэй, это ты чего такое притащила?

— Это мой парень, Каро. И если тронешь его ещё раз, я сначала тебя отпинаю, а потом приду к тебе домой и твоей собаке врежу.

— Собаку-то за что?

— За то, что это — мой парень, а она — твоя собака. И если ты не умеешь ни хрена уважать чужую собственность, то я тебе, хрень-пень, объясню на твоей!

— Да ладно! — парень отодвинулся. — Не трогаю я твою собственность. Дурная ты какая-то последнее время!

Мне, конечно, не понравилось, что меня вот так просто сравнили с собакой этого мальчишки. Но это сработало, а, значит, ладно. Может, они тут не понимают по-другому.

Мы сидели довольно близко к рингу. Стадион был полон. До самого верха трибун рядов двадцать-тридцать. И почти все места заняты. Я крутил головой. Вокруг все что-то кричали. На ринг вышли два даккарских пацана в одних шортах, и только через грудь ремни с мечами.

— Следующая пара участников Дарвем Оль Тобра и Индман Об Хайя — чемпион юношеского турнира прошлого года.

Трибуны вокруг что-то кричали. Амазонки недалеко от нас, радостные, махали какими-то флажками с даккарскими символами. Короче, настоящий турнир. Здорово! Никогда не был на таких крупных соревнованиях.

Лия:

Я проснулась от лёгкого стука в дверь. Запрограммированный мной человек сообщал, что мы подлетаем к нужной планете.

Дэни спал, нежно прижавшись ко мне и зарывшись в собственные волосы.

Хороший мальчик. Ласковый, послушный, добрый. И, если подумать, советницу можно понять. Мне тоже не нравится обычное поведение даккарцев: грубое, развязное, наглое. А отец Дэни, по отчёту Агатеи, был именно таким. Капитан из братства Каменная река, перерезавший себе горло, как только понял, что сбежать из дома советницы ему не удастся, и свои его вытаскивать не будут. Он провёл в неолетанском доме всего пять месяцев и за это время наделал детей почти двум десяткам женщин. Причём, по большей части, против их воли. Вполне объяснимо желание воспитать сыновей как можно дальше от всего этого.

Даккарцы, вообще, очень сложная раса. Свахи считают их наиболее хлопотными мужьями. Удачные браки с ними, где мужчине не пришлось корректировать мозги, редкость. Даже воспитанные в неолетанском доме, они порой, взрослея, пытаются сбросить ограничения. Сыновья Мевы! Война, страсть и потребность в свободе, заложенные, кажется, на генетическом уровне! Агатея, конечно, не сказала мне ни слова, когда я сообщила, что хочу в мужья двух даккарцев, уже одного имея. Но она, как и многие, приписывает мне какие-то нереальные способности, недоступную ей мудрость. А я, например, до сих пор понятия не имею, как собираюсь строить семью с этими мальчиками. Хотя советница мне многое упростила. Думаю, с Дэни проблем будет меньше всего. И какая мелочь, что он ничего не знает о сексе. Такие знания легко восполняются.

А в остальном, мальчика мне нашли замечательного. Со вторым, если судить по его выходкам с Реткой, предполагаю, все будет намного сложней.

Я встала. Мой юный муж остался спать. Ну и пусть отдыхает. Пилотов я сейчас зашью на длительную программу, так что он здесь будет в безопасности. А я пока разберусь с делами.

Планета была горнодобывающей. Купола, шахты, машины, сотня тысяч амазонок, управляющих всем этим. Рудники, вообще, прибыльный бизнес.

Здесь я собиралась узнать кое-что важное, а после встретиться с Суани, в Меве именуемой мастер Зов, основным мозгом отряда «Пустыня». Планета для такой встречи очень подходила. Здесь был огромный транзитный порт и центральный офис добывающей компании. Корабли садились и взлетали буквально каждые десять минут. Партнёров у компании было много, да и парковаться в этом районе для дозаправки было удобно.

Моим источником информации была женщина, одна из директоров компании и известный в САП финансовый аналитик. Мне пришлось немного подогнать её посетителей, чтобы они поспешили уйти, а уже потом пленить магией её разум и расстелить вокруг нас приказ не заглядывать в этот кабинет.

Это была крепкая амазонка, с абсолютно белыми прямыми волосами и ярко синими умными глазами.

— Здравствуй, Элизайни. Прости, что так врываюсь, мне очень нужен твой совет, твои знания по жизненно важному для меня вопросу.

Я села в кресло:

— Тебе ведь хорошо знакомы дела Селены. Ты, кажется, консультируешь пару министров. Когда на Селене есть вопросы с деньгами, они бегут к тебе за советом. Поясни мне ситуацию с Мореной.

Ар мягко заставлял амазонку помогать мне:

— Морене стоит переехать с планеты.

— Насколько я понимаю, Селена на этом потеряет большие деньги? Морена ведь платит налоги.

— Да. Деньги и рабочие места. С её уходом северный материк, возможно, постигнет тяжёлый финансовый кризис, но империя выставила САП требование поймать, наконец, неолетанских бандитов и изгнать всех, кто им помогает.

Империя? Не Республика? Спящий лев проснулся? После двухсотлетнего молчания императрица решила вернуться всё же к делам земным?

— Но Морена не сотрудничает с бандитами.

— С ними сотрудничает Роджер. Через Клинки проходит большая часть неолетанской рабо- и наркоторговли. Некоторое время назад Морене намекали, что нужно свернуть деятельность Клинков. Но она совсем потеряла голову от этого даккарца и предпочла подставить себя, чем урезать его свободу.

Есть в Морене такое. Роджер — её страсть.

— Почему тогда обвинение предъявлено в сговоре с Суани?

— Давление Империи никто афишировать не будет. Это тайна. А за Суани давно охотятся все кому не лень, такое обвинение всем понятно.

— Какая цель у этого суда? Её посадят?

— Нет. Морена обеспечивает Ферроселенитами четверть нуждающихся в них производств. Она единственный производитель крупноформатных порталов. Вынести штаб её корпорации в протекторат финансово накладно, но не катастрофично. А вот если Морену посадить, то неизвестно, кто встанет у руля корпорации. Легко может случиться, что тот же Роджер. Вот тогда кризис ударит не только по северному материку планеты, но и по большей части САП.

— Ясно. Энастения, как я понимаю, тоже страдает из-за Империи?

— Да.

— В чём цель этой заварушки с её мужчинами?

— Убить Энастению. Её смерть будет самым выгодным вариантом. "Травы любви" достанутся её партнёру-женщине Алиниконе. Торговля людьми рассыплется на много маленьких компаний, манипулировать которыми легче. Да и кто бы из дочерей не унаследовал её власть, такой опытной интриганки среди них не найдётся.

— Как её должны убить?

— Я не знаю таких подробностей. Моё дело финансы.

— Так… "Травы любви"… там ещё тридцать процентов за Гардеоной.

— Гардеона ширма. И деньги, и власть в руках у фале Луиса. С ним покончат в первую очередь.

— Понятно. Ещё кто под ударом?

— Все, кто как-то связан с работорговлей, наркотиками и Суани. Лимуника, Перлиада, Мортена, Аптишша, Ритфекка…

Перечисление Великих ами по списку убывания значимости.

— Расскажи всё, что знаешь об этом заявлении Империи.

— Была какая-то тайная встреча. Я слышала мельком. Говорят, императрица собрала послов САП и Республики и объявила, что начинает зачистку Вселенной от неолетанских бандитов и всех, кто не примет в её затее активное участие, покарает. Наш посол с трудом договорилась, что САП займётся чисткой только на своих официальных территориях. Мы не хотим ссориться с неолетанками. Мы родственные расы. Но империя — это очень серьёзная угроза.

Я встала:

— К тебе заходила покупательница вашего сырья. Она была недовольна задержками в поставках. Ты решила вопрос миром.

Это была катастрофа. Империя — гигант, один палец которого раздавит САП всмятку, не то что неолетанок. Говорят, императрица отдала душу, чтобы делать фантастические машины. Ядро Империи — Сатаны, цепочка планет-лабораторий, чья наука сравнима с магией для любой другой научной лаборатории Вселенной. Как я могу с этим бороться?

Много лет назад, когда Арнелет только была открыта колонистами, Империя взяла её под свою защиту. Под такой же защитой был когда-то и сам САП. Гиганту нравились экзотические расы. Но двести лет назад Империя вдруг замолчала. Нет, их торговцы продолжали торговать, производства производить, лаборатории удивлять достижениями, корабли полиции и пограничной охраны так же ловили нарушителей, местные власти планет принимали законы, только императрица пропала. Говорят, у неё уже несколько лет были проблемы с душевным здоровьем. А попросту, она элементарно помешалась, при этом, не передав трон.

К власти пришёл её муж. Тихий мужчина, балетмейстер, бизнесмен, эстет, никак неприспособленный к политике. Его даже не короновали, императрицы боялись так, что её место просто никто не посмел занять. Мужчину признали как бы временным правителем, изъявляющим волю больной императрицы. Сильнейшее из государств прекратило вмешиваться во внешнюю политику, замкнулось, свернуло свои интересы, закупорилось.

Именно тогда у планеты Арнелет начались проблемы. До этого лишь извергавшая ругательства Республика ударила элебро. (3303c)

А что теперь? Императрица совсем потеряла разум и решила доделать работу Республиканцев? Очистить мир ото всех, кто связан с работорговлей? Любую из неолетанок можно подписать под работорговлю! Это часть менталитета нашей расы.

Я сидела в узком переулке у калитки какого-то дома, распространяя вокруг приказ проходить мимо. Моя встреча с Зов через два часа в порту. Возвращаться на корабль не имеет смысла, только лишний риск. Остаётся ждать и думать.

Надо принять решение. Что я могу сделать? У меня нет ни армий, ни машин. Если бы мне дали возможность добраться до императрицы лично, я бы, может быть, решила проблему и даже, возможно, вернула бы правительнице душевное здоровье. Может быть… Маловероятно. Империя — таинственное государство, а императрица — его самая большая тайна. Её личность, основа её власти, даже её внешность неизвестны. Плюс, она — не человек. Она меняет тела, как платья. Может быть женщиной или мужчиной. Когда открыли Арнелет, в знак уважения к Танталь, она надевала на встречу тело энесты. Правительница Неолетанок была настолько поражена, что посчитала императрицу самой божественной Откой, чья душа, по нашим легендам, разделившись, породила Цуе и Меву. Так что, может, и моя магия даже с самыми благими намереньями перед её болезнью пустышка.