Глава 22

Жизнь Веры и Виктора потекла ровно и размеренно. Виктор по большей части жил в Макарово, приезжая время от времени в университет на заседания кафедры и важные совещания. Как обычно, Пожарский снова стал заводилой и корифеем своей главной темы — майя. Все заинтересованные этой темой буквально валом валили к Виктору на консультацию, можно сказать, записывались за месяц вперед. Это очень импонировало ему, потому что в науке он, конечно, восстановился на сто процентов, если не сказать больше. Это придавало ему сил и уверенности в завтрашнем дне. Сильно вперед он заглядывать не хотел, но хотя бы на квартал или полгода.

Чего Виктору очень хотелось, так это завести собаку. После того как он пропал в горах Мексики, сначала умерла мама, затем не стало собаки Найды, которая не смогла перенести потерю двух родных и близких людей. Виктор предложил Вере взять собаку из приюта, а вдруг эта та ситуация, которая могла бы случиться с его Найдой, когда исчезают хозяева. «Господи, Маринка еще ездила кормить и ухаживать за Найдой. Она просто святая женщина! Дай бог ей здоровья и терпения, чтобы детки выросли добрыми и отзывчивыми людьми».

С некоторых пор Виктор считал Дениску, сына Марины от Валеры, тоже своим. Не представлял, как можно делить этих детей на своих и чужих. Вот сложилась такая ситуация в жизни, не приведи господи. Поймешь только тогда, когда сам попадешь в такие жизненные тиски. Думал ли Виктор о ребенке от Веры? А почему бы и нет? Главное, чтобы она сама этого хотела, а где три, там и четыре. Вернее, уже пять, так как на горизонте прорисовывался внучок или внучка. «Господи, пусть детей будет много, пусть они смеются, бегают, все громят кругом, это лучше, чем будет тишина и идеальный дурацкий мертвый порядок».

— Верочка, а ты хотела бы еще стать мамой? — Как-то раз Витя все-таки спросил у Веры об этом.

Было видно, что Вера не ожидала этого вопроса.

— Если честно, то, наверное, нет. Я уже живу в мыслях о том, что к ноябрьским праздникам я стану бабой Верой. Примерять на себя материнство на пятом десятке как-то уже не хочется. А что?

— Да нет, так спросил. Пересчитал всех детей и понял, что пять, шесть уже нормально. — Виктор весело рассмеялся.

— У нас еще Мишель Орлов, мой бывший, тут шатается, как неприкаянный, жинка его свалила куда-то в Китай или Корею, а он остался со своим Алексеем Михайловичем, тезкой царя-батюшки Тишайшего, папки Петра Первого. Вот чую я одним местом, что запросит Мишка пардона и Лешку нам сюда тоже подкинет летом, Верочка же добрая. Ты знаешь, а Леха мне нравится, он такой веселый, позитивный и очень спокойный, даже знает, как меня зовут — «ётя Ела». Да пусть приезжают, правда, Вить? У тебя же еще в Мексике мог ребенок быть. Плодовитые люди собрались, спаси и сохрани. — Вера подошла к Виктору и обняла его. — Знаешь, Витька, я так рада, что всё ненужное отвалилось, а ты выжил и приехал, я только с тобой хочу жить. А детей пусть привозят, устроим семейные ясли. Димка мой тоже скоро кого-нибудь родит. Слава богу, помирились с Настасьей, вернулся живым с войны, — Вера смахнула слезинку, — страшно было, очень.

— Верочка, а давай завтра прозвоним по приютам, спросим, что нам могут предложить. Хочу пёселя, пусть уже обживается и привыкает. — Виктор улыбнулся и весь светился от безграничного счастья.

Вечером Женька торжественно объявила, что завтра, 17 мая, к ним приедет Дмитрий Брусникин, а именно отец ее будущего ребенка.

— Ма, короче, я решила дать ему последний шанс. И так как мой собственный папаша представляет собой нечто бесхарактерное, я бы попросила Виктора прощупать товарища и вынести окончательный вердикт, оставляем мы его в живых или нет. — Женька захихикала. — Он тут звонил, что-то мямлил, я так понимаю, что его мамаша накрутила, а надо ему это самому или нет, попробуем разобраться все вместе, ладно? Если нет, пусть убирается восвояси, я и без него… — Женя внимательно посмотрела на мать и отчима, — мы и без него справимся. Правда же, дорогие предки?

— Справимся, дочь, подумаешь. — Вера хлопнула в ладошки. — Витя завтра хочет за собакой ехать, ты как?

— Наконец-то сбудется моя мечта! У нас будет собака! Ура!!! Как же я вас люблю! — Женька подбежала к Вере и Виктору и расцеловала их. — Димон сказал, что купил машину, вот можно его и припахать поехать, вы уже нашли где?

— Тут рядом, в самой Черноголовке, поедем все вместе и выберем друга.

— Виктор, вы сделали мой день. Как жаль, что вы встретились не мне. — Женя улыбнулась и направилась на кухню.

На следующее утро часов в одиннадцать за воротами раздался звук клаксона автомобиля, Виктор вышел. У ворот стоял красивый темно-синий джип.

— Здравствуйте. — Пожарский мило поздоровался.

Окно открылось, и из него высунулся симпатичный молодой человек.

— Доброе утро. Женя Орлова здесь живет? — И парень улыбнулся практически во все свои тридцать два зуба.

— А вы, вероятно, Дмитрий Брусникин? — Витя внимательно посмотрел на автолюбителя. — Мы вас ждем, прошу, заезжайте.

Дима заехал в ворота. Виктор закрыл ворота на замок и подошел к Дмитрию поздороваться.

— Ну, будем знакомы, Пожарский Виктор Владимирович, можно просто Виктор, отчим Евгении. — Витя протянул Диме руку, Дмитрий достаточно уверенно и крепко пожал ее.

— Очень приятно, Дмитрий.

Виктор пригласил Диму в дом. Женька сказала, что будет в своей комнате до упора. Она попросила сразу обработать Димку «тепленьким», а потом она выплывет, как пава. А Вера тем временем уехала в Москву.

— Заходи, Дим, кофейку с дороги хочешь? Присаживайся. Женька еще валяется, она сейчас утром долго спит, у нее то голова кружится, то еще там что-то, сам понимаешь, женщина в положении. — Витя подошел к кофемашине, опустошил контейнер для жмыха и наполнил второй контейнер водой.

— Спасибо, не откажусь. — Дима скинул куртку и сел на стул. — Как она? Очень плохо? — Руки Дмитрия немного дрожали.

Виктор нажал на кнопку, кухня за минуту наполнилась запахом только что сваренного кофе.

— Не переживай, Димон, Евгения в надежных руках, сейчас уже гораздо лучше. Вот, перевезли ее на природу, здесь она ожила, готовит нам еду, молодец, веселая, активная. Все в порядке.

— Я чувствую себя таким дерьмом, — Дима скривился и посмотрел на Виктора, — как-то я повел себя не так. Наверное, Женька меня не простит, зря я приехал. — Дмитрий уткнулся лицом в ладони.

— Н-у-у, молодой человек, не стоит делать поспешных выводов. — Виктор налил Диме кофе с густой пенкой и положил на тарелку два сырника. — Жека сырники делала, пробуй, не пожалеешь. — Затем снова посмотрел на Димку. — Хочешь историю погорячее?

Брусникин сделал глоток кофе и недоуменно посмотрел на Виктора.

— Ну, валяйте.

— В общем, женился я на Маринке, родился Ваня, через полтора года Машка. А еще через полгода я выдвинулся в Мексику, праздновать окончание календаря майя. А там взял и сорвался со скалы и пропал на четыре года, а когда нашелся и приехал к Маринке, у нее уже был другой муж, дети мои выросли, а с новым мужем они родили еще мальчугана, хорошенького такого. Это на фоне того, что я вообще почти ничего не помнил, практически ничего, кроме этих гребаных майя, мамы и собаки. — Виктор тоже налил себе кофе.

Дима сидел, испуганно смотрел на Пожарского и боялся дышать.

— Вера Павловна — это ангел, которая буквально спасла меня, она нашла письмо, которое я писал ей в день девятнадцатилетия. Но я тоже не помню ее, я воспринимаю ее сейчас как нового человека, как новую знакомую, мне очень хорошо с ней, я люблю ее, я смотрел фотографии, где мы были изображены вместе, но эти моменты для меня утеряны и стерты из памяти, — Витя сделал глоток кофе, — а вчера мне передали письмо из Мексики. Оказывается, я любил девушку по имени Аманда, она даже мечтала переехать в Москву, и, что самое чудовищное, она была беременна от меня, но попала в аварию и потеряла ребенка. Тогда она ничего не сказала мне. И как прикажешь жить мне со всеми этими знаниями? — Витя залпом допил кофе.

Дима сидел, и губы его дрожали. Он не знал, что ему говорить.

— Да-а-а, дела-а-а.

— Дела-а-а-а, не то слово. Вот сдал квартиру мамы, к сожалению, она не дождалась меня из Мексики, отдаю ползарплаты Маринке на детей. Готовлюсь стать квазидедом для ребенка Женьки, потому что люблю ее мать и собираюсь быть с ней до самого конца. А что собираешься делать ты? — Виктор посмотрел на Димку.

— Мне очень стыдно, но я хочу вымолить прощение Жени. Я осознал, что был абсолютным ослом. Мама просто припечатала меня к земле, я смалодушничал, а потом все обдумал, представил, как мой сын или дочка растут без меня, и мне стало так гадко и противно… — Дима сидел и смотрел вниз.

— Ну, это уже хорошо. Короче, давай, быстренько умылся холодной водичкой, и марш к Женьке, а я пошел звонить в приют, поедем за собакой. Думаю, что это мероприятие примирит вас друг с другом и с окружающей действительностью! Главное, вовремя опомниться, а дальше все будет хорошо! — И Виктор взял Дмитрия за плечи и по-отечески сжал их.