Глава 3. Татьяна

В такси темно и тепло, а меня потряхивает. Понимаю, что это не от холода, но все равно инстинктивно пытаюсь согреться. Обнимаю себя за плечи и упираюсь лбом в стекло. Мимо проплывает ночной город. Разноцветные гирлянды и неоновые вывески. Новогоднее настроение витает в воздухе, но меня больше не цепляет. Внутри холодно и пусто. Кусаю губы и напряженно слежу за дорогой, всеми силами сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Головой-то я понимаю, что ничего страшного не случилось. Я жива, здорова, даже качественно оттрахана, но… Унижена и раздавлена тоже. Сложно принять эту реальность. Сложно осознать и впустить ее в себя. Но переработать придется, иначе останется незакрытый гештальт. А я не хочу, чтобы между нами что-то оставалось. Поднимаюсь на этаж и достаю ключи. Руки дрожат, и не сразу получается попасть в замочную скважину. – Да чтоб тебя, – цежу сквозь зубы и шумно втягиваю воздух. Еще чуть-чуть. Сосредоточиваюсь и попадаю. Вхожу в квартиру и прислоняюсь спиной к двери. Судорожный всхлип вырывается откуда-то из глубины. Шубка и сапоги остаются в прихожей, а я иду в душ, раздеваясь на ходу. Платье летит на диван в гостиной, туда же отправляется и бюстгальтер. В ванной долго рассматриваю себя в зеркале: тушь потекла и размазалась, губы припухли от поцелуев, а на шее яркая отметина. Но ни синяков, ни ссадин. Спасибо хоть на этом. Дыхание учащается, а слезы все же прорываются на свободу. Смотрю на то, как кривится рот в беззвучных рыданиях, и меня накрывает еще сильнее. Надо выплеснуть все это. Надо отпустить. Включаю воду и отдаюсь упругим струям. Они лупят по лицу и коже, смешиваются с солеными слезами и смывают мою боль. Зло стискиваю зубы и беру мочалку. Беспощадно оттираю следы чужих прикосновений, поцелуев и своего удовольствия. Да, от этого мне еще паршивее. Но хуже всего эти деньги. Зачем? Гадко как. Неужели я сама виновата? Сама дала повод? Отчасти так и было. Только я помочь хотела, но, видимо, задела какой-то триггер. Не верю, что для Владимира такое поведение в порядке вещей. Да, он, конечно, циник и сволочь, но насильник? «Ну ты еще оправдай его», – язвительно звучит в голове внутренний голос. Не буду я никого оправдывать. Но и топить тоже не стану. И в полицию не пойду. Пусть это останется на его совести. Я переживу, не маленькая. Даже трагедии не случилось. Подумаешь, секс… подумаешь, по принуждению. Ничего. Я справлюсь. А Владимир пусть живет с этим сам. Карма все сделает за меня. Кое-как успокоившись, выбираюсь из ванной. Натягиваю бесформенную футболку и трусики. Иду в спальню. Ну вот, наревелась, теперь голова болит. Надо быстрее уснуть, а завтра настанет новый день. И все будет по-другому. Ложусь в постель и слышу довольное мурчание неподалеку. Мягкие лапы ступают по кровати. Улыбаюсь и распахиваю одеяло. Брагин тут же устраивается на моей руке и начинает мурлыкать с удвоенным усердием. Целую его пушистую голову и прикрываю глаза. И снова все по кругу. Мысли и воспоминания. Все перемешивается и терзает меня. Зачем он так поступил со мной? Для чего? Неужели я действительно дала повод считать себя шлюхой? За что меня так унижать? Коробит до сих пор. Надо было затолкать ему эти деньги куда-нибудь. Трель телефонного звонка нервными мурашками прокатывает по позвоночнику. Распахиваю веки и ищу телефон. Если это Владимир, я… но это Ольга. Облегченно выдыхаю и принимаю звонок. – Тань, ты где? – Голос подруги звучит взволнованно. – Дома. – У тебя все в порядке? – Да, а что? Черт. Надо было предупредить. Что-то я не подумала. – Ты как-то исчезла внезапно, – сокрушается Ольга. – Никто тебя не видел. – Голова разболелась, и я уехала, – даже почти не вру. Не рассказывать же правду. Вот даже интересно, как бы повернулась ситуация, если бы я сейчас призналась подруге? – Ну ладно. Отдыхай. – Спасибо. Вы-то разъехались уже? Хочется спросить, как себя чувствует Владимир, но не буду. Ничего не хочу о нем знать. Отныне мне все равно. Подыхать будет, и пальцем не пошевелю. – Да, по домам расползлись. А ты же хотела с нами ехать, вот я тебя и потеряла. – Ясно. Все хорошо со мной, – успокаиваю подругу. – Сплю уже почти. – Спокойной ночи. – И тебе. Откладываю телефон и смотрю в потолок. Опять подступают слезы, и я не сдерживаю их. Давно не плакала, пора опустошить слезохранилища. Могу себе позволить. Завтра воскресенье, есть целый день, чтобы привести себя в порядок, чтобы в понедельник быть в себе. И с гордо поднятой головой пойти на работу. Это просто слабость. Пройдет. Всего ничего. Работа, работа и еще раз работа. Только она у меня и осталась. Видимо, судьба у меня такая – вляпываться во всякое дерьмо. Невольно вспоминается Брагин. Все осталось прошлом, хотя несколько лет назад кипели нешуточные страсти. Я любила Ефима до одури, но, поняв, что он встретил другую, держать не стала. Не опускаясь до долгих и мучительных выяснений отношений, наступила себе на горло и исчезла из его жизни. Разом перерубила все контакты. Ушла из больницы, переехала и начала жизнь с чистого листа. Остался только кот. Перетерпела и пережила, хоть и осталось несколько глубоких шрамов на сердце. Поэтому выходка Владимира меня точно не сломает, скорее, закалит.