Глава 21

Вацлав

«Я люблю тебя», — срывается с губ. Неосмотрительно, проворно, неуместно… Она плачет, сидя на моих руках, и, кажется, не реагирует. Всхлипывает, а я перебираю шелк ее волос, вдыхаю их запах, мучаясь от чудовищной боли в груди… Что, если бы я не остановился? Сломал Тами, как щепку, уничтожил, растоптал? Я был на краю пропасти… Еще шаг, дуновение ветра, секунда и… я сорвался бы в бурлящий океан непрощения и боли своей женщины. Она тонет в нем сама и с легкостью утопила бы меня…

— Я люблю тебя, — повторяю, поглаживая сухими пальцами ее припухшие от слез веки, скулы, лоб. Глупость, чушь, бутафория — или как я там совсем недавно утверждал, восседая в собственном кабинете? Гнал от себя вспыхнувшие к ней чувства — разрушительные для образа Вацлава Черниговского, расплавляющие его налет позолоченного циничного мажора. Закоренелого холостяка, поклявшегося никогда больше не играть в семью и любовь…

«Вы образованный человек, Тамила Аркадьевна. Знаете выражение Фаины Раневской — плюнуть в небо?»

Неудивительно, что Тами пренебрегает ответом. Бросает удивленный, придирчивый взгляд училки и отворачивается. Разве я жду от нее слов? И вряд ли дождусь. Тогда… зачем? Высокопарные фразы, признания… Особенно, после того, что я чуть не сделал с ней. Не знаю… я просто не смог удержать их при себе. Разве только фразы? Я готов вырвать из груди сердце и бросить к ее ногам, пусть сама решает, топтать его или беречь. Я — человек рационального склада ума, привыкший следовать четкому плану и выбранной стратегии, влюбился по уши в хрупкую нежную иволгу. Сильную и… ничью — несмотря на штамп в паспорте и статус моей жены.

— Вацлав, мне надо, наверное, домой… — слегка пошевелившись, произносит Тами. Ее заплаканные глаза закрываются, голова сникает…

— Останься. Пожалуйста. Я лягу спать в гостиной. Здесь чистая постель.

Тами мгновенно засыпает, оставляя меня без ответа. Я сижу еще несколько минут, одурманенный ее близостью, вдыхаю запах кожи, целую лоб и виски. Глажу волосы, крепче заворачивая ее в плед. Кое-как расправляю постель, накрываю Тамилу еще и одеялом. Оставляю включенным ночник. Мне еще долго не уснуть… Я выхожу в гостиную и забираю ее скомканные на полу джинсы с трусиками. Аккуратно складываю вещи на тумбочке возле кровати, где она спит. Слушаю ее дыхание — размеренное, спокойное, а сам, кажется, не дышу.

В просторной кухне-гостиной царит полумрак. На столе остывает ледяная бутылка вина, в оконные щели рвется осенний ветер — смелый и настырный, как мои чувства. С ней будет непросто — с моей Тами. С той, кого выбрало сердце. И я отпущу ее по истечении проклятых месяцев договора. Если она захочет… Если не сумею ее завоевать.

Бесшумно подхожу к плите и включаю конфорку. Насыпаю кофе в турку, заливаю водой и ставлю на раскрасневшийся электрический круг. Кофемашина так громко пыхтит, что я отметаю мысль использовать ее и готовлю напиток по старинке. Пока кофе варится, ищу в телефоне номер Синельникова.

— Добрый вечер, Андрей Борисович, — почти шепотом говорю я. — Надеюсь, у вас есть новости?

— Есть, Вацлав Александрович. Машина, которая следила за… Тамилой Аркадьевной принадлежит Герману Хлыщеву. Вам о чем-то говорит это имя?

— Нет. Впервые о нем слышу.

— Хлыщев или, попросту говоря, Хлыщ — известный в области преступный элемент. В… прошлом, — добавляет Синельников, почти по слогам объясняя мне шокирующую информацию. — Сейчас он владеет сетью ночных клубов, ресторанов и…

— И? Не томите, Андрей Борисович. — Взрываюсь я. Снимаю турку с плиты и прикрываю дверь. Не хватает еще, чтобы Тамила проснулась.

— Клубов, оказывающих мужчинам услуги необычного характера. — Произносит Синельников, а у меня перед глазами встают картинки с изувеченной шрамами спиной Тами. Чем же этот нелюдь ее бил?

— БДСМ-клубы, так? — выдавливаю я. Мысли неуклюже строятся в логическую цепочку: Нестеров, Хлыщ и, наверное, их общее дело. Только при чем здесь моя жена?

— Так точно.

— Вы уверены? — уточняю зачем-то. Потираю затылок, ерошу волосы, словно это поможет мне быстрее соображать.

— Да. Только сейчас за Тамилой никто не следит. Машины след простыл, как только вы… прочно вошли в ее жизнь.

— Тамила стала сегодня моей женой. И ее безопасность теперь на первом месте.

— Поздравляю вас, — учтиво произносит Андрей Борисович. — Слежки больше нет, можете быть уверены. Очевидно, злоумышленники поняли, что у женщины появилась защита, и…отступили.

— Дай-то бог… Простите, Андрей Борисович, у меня вторая линия.

Басов! Зря я надеялся, что старик обо мне забудет. И не позвонит именно в первую брачную ночь! Переключаю звонок и делаю обжигающий глоток кофе — я почти уверен, что слова Басова оставят горький привкус.

— Здравствуй, Славочка. Не разбудил?

«Вот же чертяка!»

— У меня, вообще-то, сегодня первая брачная ночь, Владимир Юрьевич, вы разве забыли?

— Правда? А, точно! Прости старого, запамятовал. А зачем ты трубку взял?

— Потому что вы старый! Мало ли какая вам нужна помощь?

— И то верно, — довольно цокает Басов. Слышу на том конце провода шорохи, скрип кресла, шелест страниц. Скорее всего, старик работает в кабинете — плетет паутину новых интриг. — Я хочу прийти к вам с Тамилочкой в гости. Надеюсь, ты не против? В четверг или пятницу.

— Тамила будет рада. Берите Карину. Мне кажется, она подружится с нашей Сонечкой.

— Софико Нестерова. Знаю, знаю… — протягивает Басов. Да, мне известно, что Владимир Юрьевич раскопал о Тами все, и что? — А где Нестеров, Слава? Неужели, не могут найти? Может, не ищут?

— Вам это зачем? Занимайтесь бизнесом, здоровьем и внучкой. — Взрываюсь я.

— Полегче, сынок. Ждите нас в пятницу.

Как сказать об этом Тами? Я хотел оставить ее ненадолго… Выгнать из памяти пережитый кошмар и мою рожу! Думал отправить их с Софи куда-то в загородный отель или на природу. А быть может, за границу — к морю.

Как там моя Тами? Тихонько бреду в спальню и пожираю взглядом ее крошечную фигурку в приглушенном свете ночника. Чувствую в сердце ощутимый укол вины — Тамила вздрагивает, стонет и ворочается во сне. Я выключаю в квартире свет, запираю двери на замок и ложусь рядом с ней… Мало ли что.