Глава 32

Вацлав

— Вацлав, может позвонить Игорю Анатольевичу? — шелестит бескровными губами моя иволга. — Зачем ты вызвал скорую?

Тамила, лежащая на медицинской каталке, кажется невероятно беспомощной. Темные круги под глазами, расцветшая на лице бледность, слабость в каждом ее движении — все приводит меня в состояние неописуемой, едва контролируемой ярости. Убью, тварь! Сколько же их вокруг моей иволги — мерзких стервятников и извращенцев.

— Нет, ему мы звонить не будем. — Цежу сквозь зубы. — Куда вы нас везете, доктор? — произношу решительно.

— Третья городская дежурит.

— Вацлав, не понимаю, зачем мне ехать… куда-то? Мои карта и исследования есть у лечащего врача.

— Тами, я хочу кое-что проверить. Просто верь мне, ладно? — мой взгляд, полный надежды, говорит красноречивее слов.

— Ты думаешь, он…

— Да, не исключено. Синельников выснил, что Зорин знал Нестерова много лет. Он неслучайно стал твоим врачом. — Мягко отвечаю, поглаживая ладонь жены. — Поэтому… едем в городскую.

Медицинский персонал погружает Тамилу в карету скорой помощи. Капельница, аппарат для измерения давления, электрокардиограмма — перед глазами мелькают провода, иглы, трубки, зеленые шапочки и… опустошенные глаза Тамилы.

— Острая сердечная недостаточность, — резюмирует доктор. — Где, говорите, вы наблюдаетесь?

— В Департаменте сердца. У меня дефект межпредсердной перегородки, гемодинамический значимый. — Выдавливает Тами.

— По шуму в сердце я бы этого не сказала, — с сомнением в голосе отвечает врач. — Но… без эхокардиограммы судить сложно. Давайте дождемся обследования. И хотелось бы знать, какие вы препараты принимали?

— Американские. Врач заказывал их для меня… В Россию их не поставляют.

Врач смотрит на мою иволгу, как на блаженную, но сразу же осекается, столкнувшись с моим — решительным и немного хмурым взглядом.

Дождемся обследования! Легко сказать! Я едва держу себя в руках. Глажу холодные, как ледышки, ладони Тамилы и неотрывно слежу за мигающими цифрами на подключенном к ней аппарате.

В дороге я не теряю времени зря: звоню Огневу и приказываю «достать из-под земли лучших врачей, палату и аппаратуру». Непонятно, при чем тут Яр? Он мой юрист, а не палочка-выручалочка. Наверное, мне жизненно необходимо на что-то отвлечься — не смотреть на бледную Тами, не надумывать себе всякого… Только этим я могу объяснить свой бестолковый звонок. Однако к нашему счастью, он оказывается действенным: Ярику удается договориться с заведующим приемным отделением. Тамилу быстро принимают, бережно укладывают на больничную каталку и везут на УЗИ сердца. «Эхо», — так доктора называют исследование между собой.

— Вацлав, ты не уйдешь? — шепчет Тамила. — Я так боюсь… Пожалуйста, можно мой муж будет рядом?

Чувствую, как щемит сердце, скручивается в пульсирующий нерв и… ощутимо болит. Моя иволга… Не думал, что смогу так проникнуться страданиями другого человека…

— Дефект межпредсердной перегородки, — произносит врач, неотрывно смотря на черно-белый экран.

— Ну! Я ведь говорила вам! — всплескивает руками иволга. — Диагноз мне поставили во время беременности, и потом…

— Компенсированный, — добавляет врач. — Гемодинамически незначимый. Посмотрите сами, — она разворачивает экран и тычет в непонятное изображение. — Дефект всего два миллиметра. Заброс артериальной крови в правое предсердие незначительный и не требующий какой-либо коррекции.

— Господи, Вацлав… Это получается… Зорин объяснил, что порок со временем декомпенсировался. Роды и… некоторые другие волнения вызвали ухудшение. — Она стыдливо опускает глаза.

— Да, Тамила. Он назначал тебе лечение, подходящее для тяжелобольного пациента. — Оставляю рассуждения о «чудо-докторе» Зорине при себе. Незачем персоналу больницы знать о наших делах.

— Вам и препараты назначали? — недоумевает врач, качая головой. — Не понимаю как? В карте написано, вы наблюдаетесь в Департаменте сердца? Это лучший областной центр, как они…

— Доктор, можно оставить мою жену в больнице для более детального обследования?

— Конечно, сейчас я объясню, как попасть в кардиологическое отделение.