Глава 12.

Ольга.

Я зашла в кондитерскую и купила яблочный пирог с корицей, от которого шел потрясающий аромат. Потом села в такси, назвала адрес. Меня уже ждали. В дверях меня встречала хозяйка Тамара Леонидовна, женщина за пятьдесят, приятной полноты и какая-то уютная, что-ли. В её гостиной всегда хотелось остаться и не уходить больше никуда.

- Проходи, проходи, Оленька. Сто лет тебя уже не видела. Какая я ж ты красавица!

Я протянула принесенное лакомство:

- Это Вам. Я помню, Серафим Алексеевич очень любит.

- Сама пекла?

- Нет, я в гостинице остановилась.

- А мама?

- У неё давно уже своя жизнь, Тамара Леонидовна.

- Да я всё знаю, Оленька. Но я надеялась, что ваши отношения улучшились.

Я пожала плечами. Как можно улучшить то, чего нет?

- Ладно, не будем о грустном. Иди, мой руки и к столу. Ты ж голодная. А я со своими разговорами.

Помыв руки, я прошла в столовую, обстановку этого дома я знала наизусть, потому что проводила здесь время сессий, когда училась заочно на юридическом. Гостиница, да и съемная квартира были мне тогда не по карману. Спасибо хорошим людям, что не бросили меня в трудную минуту.

Серафим Алексеевич тепло меня поприветствовал. Мы сели за стол. Я рассказывала о своей жизни, слушала их рассказы. Когда тебе легко с людьми, то и выдумывать ничего не надо. Конечно, беседы касались и работы. Несмотря на свой статус. Серафим Алексеевич был в общении простым человеком, без всякого налета ханжества и высокомерия.

В конце обеда был пирог и кофе. В их доме я всегда вспоминала папу. Вспоминала со светлой грустью по такому родному человеку.

После кофе Серафим Алексеевич поднялся и произнес:

- Пойдем в кабинет, поговорим.

Когда прошли в кабинет, я не стала ходить вокруг и около:

- Мне нужна Ваша помощь.

- В чем?

- У меня начались проблемы на работе. Я проиграла важный процесс. И сами понимаете, клиентов резко поубавилось. Дело сейчас в кассации. Иск Самойлова к Филину о передаче земельного участка в собственность. Первоначальный собственник земли умер, наследником стал Филин, который отказывается передавать участок из-за того, что его родственник был психически нездоров. В суд он предоставил заключение психиатров. Но я запрашивала сведения в областной больнице. Там выдали справку, что этот родственник никогда на учете не стоял и за помощью не обращался.

Золотарёв нахмурился:

- Думаешь, судью купили?

- Я уверена. Меня никто не стал слушать в суде. И я даже знаю, кто купил. Но доказать ничего не могу.

- Что нужно от меня?

- Чтобы кассацию быстрее рассмотрели и отменили решение суда. 

- Договорились, но в такой ситуации дело скорее всего направят на новое рассмотрение.

- Только в другой суд.

Мы еще немного посидели, а потом меня проводили и велели быстрее их звать на свадьбу. Я ответила, что как только встречу такого же положительного мужчину, как Серафим Алексеевич, то сразу соберусь замуж.

Я вернулась в родной город и продолжила спокойно работать. Только Самойлов надоедал мне каждодневными звонками. Я устала объяснять, что для рассмотрения дела нужно время.

Роман.

Все-таки что не говори, а Москва это совсем другой уровень бизнеса. Мы с Булутом заходим в один из офисных центров Москва-Сити, поднимаемся на лифте и оказываемся в приемной. где нас встречает секретарша. Называем фамилии и нас провожают в просторный кабинет. Инициатором этой встречи был Булут, потому что турки заупрямились и хотят привлечь к сотрудничеству своего давнего партнера Тихонова. И это притом, что тендер я выиграл.

Булут уже знаком с хозяином кабинета, я его вижу в первый раз. Аслан тянет руку для приветствия:

- Иван Сергеевич, - а потом через секундную заминку представляет меня, - Роман Александрович Власов.

Я тоже пожимаю протянутую ладонь. А хватка-то у старого медведя будь здоров. Тихонов слишком пристально меня рассматривает. Мне не понятна причина такого внимания. Какое-то время мы обсуждаем детали сотрудничества. Здесь проблем нет никаких, сделка будет выгодна всем трем сторонам.

Но когда беседа уже подходит к концу, Иван Сергеевич выдает:

- Так, Роман Александрович, и когда у Вас с моей падчерицей свадьба?

Сказать, что я удивлен, значит, не сказать ничего.

- Иван Сергеевич, какая свадьба? И какая падчерица?

Взгляд у Тихонова становится острее:

- Что, Ольга ничего про свою семью не рассказывала?.

С некоторых пор это имя вызывает у меня настолько жгучее эмоции, что спокойно реагировать на него я не могу. И всё равно, причем здесь свадьба? Неприятная догадка осеняет мой начавший воспалятся мозг.

Между тем, видя мое недоумение, Тихонов уточняет:

- Ольга Аркадьевна  Кондратьева, - понимая, что происходит что-то не то, мужчина спрашивает, - Или вы не знакомы?

Я, наконец, прихожу в себя:

- Нет, почему же, знакомы, - только детали нашего знакомства за чашкой кофе рассказывать не будешь, тем более её отчиму, - Но ни о какой свадьбе с этой особой и речи идти не может.

Теперь уже Тихонов не понимает, в чем дело:

- Но Ольга сказала, что Вы встречаетесь.

Таким дураком я себя давно не чувствовал, только в нашу прошлую встречу с этой стервой, когда она угрожала слить видео в сеть. Нет, я её точно убью. Зря я в прошлый раз послушал Булута. Надо было её придушить.

Еле сдерживаясь от злости, я отчеканил:

- Она Вам наврала. У нас с ней ничего общего нет, и не будет.

Кроме порно-ролика, подкинуло мне каверзную мысль подсознание.

Тихонов не нашелся, что еще сказать. Мы скомкано попрощались и ушли.

На парковке у машины Аслан, видя мое лицо, спросил:

- Брат, мы хотели задержаться в городе на вечер, отдохнуть?

- Нет, Аслан, извини, мне нужно вернуться. Я хочу пообщаться со своей "невестой". Хотя ты, если хочешь, можешь оставаться.

- Рома, ты только не кипятись.

- Не кипятится? - я не заметил, как повысил голос, - Что эта гадина о себе вообразила? Шантажировать меня надумала? Может еще жениться заставит?

Тут Булут не нашелся, чем меня утихомирить.

- Ладно, я с тобой. А то дел наворотишь.

Отговаривать его я не стал, потому что он был прав. Я был близок к очень опасным поступкам от ослепившей меня ярости.

Ольга.

Домой я вернулась в прекрасном расположении духа. В том, что Золотарёв мне поможет я ни капли не сомневалась. А в суде первой инстанции я найду доказательства, чтобы подтвердить, что Нырков был нормальным и сделку совершил в твердом уме и прекрасной памяти.

  На следующий день после возвращения из Москвы я решила сходить в ближайший магазин, чтобы купить что-нибудь на обед. Выйдя из офиса, я заметила решительно шагающего в мою сторону Власова. Выражение его лица не сулило мне ничего хорошего. Я сразу забеспокоилась за дело Самойлова. Что, если он узнал о том, что я решила действовать его же методами? Нет, он не мог. Откуда?

 Когда он поравнялся со мной, я заметила, что у него разве что пар из ушей не шёл. Чем я так успела его разгневать? Тут мне в голову пришла идея, что он узнал о том, что я нас практически поженила.

- Ничего не хочешь мне объяснить? - вопрос был задан таким тоном, от которого, видимо, его подчиненные прятались под столами.

  И все-таки здоровый, разъяренный мужик выглядит устрашающе.

  Я мысленно пискнула "Ой", но вслух поинтересовалась, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе:

- По поводу чего?

- Как же, дорогая, у тебя с памятью плохо стало? - теперь от его слов веяло сарказмом, - У меня твои родственники уже датой свадьбы  интересуются.

Так значит, все-таки свадьба. Воистину, язык мой - враг мой. Зачем я это вообще сказала?

- Какие родственники?

- Тихонов.

- Он не мой родственник. 

- Да что ты? А он сказал, что ты его падчерица. А еще он мне рассказывал, что я, оказывается твой жених, - последнее слово Рома практически выплюнул.

Я поняла, что попала.

- Да, я ему наврала. Откуда я знала, что вы вообще знакомы, и он будет что-то у тебя уточнять?

Его мои слова не успокоили.

- А может, ты спишь и видишь, чтобы за меня замуж выскочить? Тем более и компромат на меня имеется.

- Ни разу такая идиотская мысль  в мою голову даже не пришла. То, что я наговорила, это случайность, - я сделала глубокий вдох, - И я прошу за нее прощения. Этого делать не следовало.

- Тебе много чего делать не следовало, это точно. Из-за чего ты бесишься, а? Потому что одна? Работать самой приходится, а не на чужой шее сидеть. А хочешь, скажу, почему ты одна? Потому что ты ледышка, и гонору у тебя чересчур много.

За что он так, я же пытаюсь извиниться? Зачем  старается все время обидеть? Если бы он меня не провоцировал, я бы забыла о нем на следующий день после того, как сходила на встречу вместо Есикова.

В то время, как я боролось с расползающимся внутри  чувством горечи, мой взгляд остановился на автомобиле представительского класса, из которого, после того, как ему открыли дверь, выбрался Тимофей Архипович. И как будто этого было мало, следом его сопровождающий передал ему в руки увесистый букет бордовых роз. Как же всё это несправедливо! Неужели всё, чего я достойна - это мерзкий старикашка с онанистскими мечтами о молодом женском теле?! 

 Мной двигала жесточайшая обида на весь белый свет. Я видела, как Прокудин идет  ко мне с цветами. Роман его не замечал, так как стоял спиной, да и вряд ли обратил внимание, если только они не знакомы.

 А еще мной двигало желание доказать, что он заблуждается. Что меня на самом деле очень трудно забыть. Он и так стоял слишком близко, практически нависая надо мной. Мне достаточно было чуть придвинуться. Что я и сделала. Потом обхватила мужчину за шею обеими руками и поцеловала. Сама. Сердце то ли от удивления собственной наглости, то ли еще от чего-то зашлось за грудиной, так что пульсация крови стала отдаваться в ушах.

 Его губы оказались сухими и теплыми. Никаких посторонних раздражающих ощущений. Мой язык скользнул по ровному ряду зубов и, не встретив препятствий, встретился с его языком. Мне стало жарко, также, как было у него во рту, а может еще жарче. Чтобы не видеть безобразия, которое я творю, я прикрыла глаза, смежив веки.

Что было удивительно, Роман не попробовал отстраниться, оттолкнуть меня. Напротив, его язык с упоением встретился с моим и принялся исследовать мой рот.

Как же жарко! А еще и внутри все требовательно заныло, спускаясь напряжением по ногам, и опаляя краской щеки. Свежий морской аромат его парфюма, смешанный с запахом мужского тела, проникал в легкие, заставляя мое тело жаться к его все ближе. Мужские руки, которые какое-то время бездействовали, вдруг стали прижимать меня к нему все крепче, сначала задержались на талии, а потом поползли ниже. И когда я попыталась отодвинуться, он не позволил, недовольно рыкнув.

Нас прервало чье-то покашливание.

Я убрала руки с шеи Власова, сделала шаг назад. Почему-то не смогла заставить себя посмотреть на него, боясь увидеть в его глазах то, что размажет меня совсем. Так как Рома не торопился убирать руки с меня, я их скинула и сделала еще несколько шагов назад. Губы все еще горели, как и лицо.

Потом я посмотрела на того, кто кашлял. Прокудин выглядел нелепо, стоя недалеко от нас с огромным букетом цветов.

- Здравствуйте, Тимофей Архипович! - не зная, что делать, я заговорила первой, - Какими судьбами?

Он уже знал, что Власов никакой мне не жених. Иван Сергеевич наверняка уже поделился этим открытием. Поэтому и приехал. Но для него это ничего не меняло.

- В Москве Вы не нашли для меня времени, вот я решил, что дома Вам будет проще со мной встретиться.

Я вдруг почувствовала дикую усталость. Я совсем не понимаю мужчин.

- Здесь у меня тоже не будет для Вас времени, Тимофей Архипович. Я думала, что Вы поняли еще в прошлый раз. И мне не придется говорить все вот так прямо. У нас с Вами не будет никаких встреч, потому что Вы мне не интересны, да и буду откровенной, слишком стары для меня.

Лицо Прокудина вытянулось. Стоявший рядом Власов молчал. Впрочем, на него я старалась не смотреть.

Я отсекла всякую возможность того, что Прокудин последует за мной коротким:

- Прощайте!

А затем вернулась в офис. Есть мне, расхотелось.

Зайдя внутрь, прошла в свой кабинет, надеясь, что мужчины уедут. Говорить мне с ними не о чем.

Минут через пять дверь кабинета без стука отворилась. На пороге появился Власов всё с тем же несчастным букетом.

Что еще ему нужно?

- Тебе просили передать, - как ни странно, в голосе не слышалось насмешки.

- Положи там, - я кивнула на свободный стул.

Сейчас я хотела только одного, чтобы он ушел. Как же неловко!

Но осталась одна вещь, которую мне нужно сделать. И желательно, при нем.

Я взяла в руки сотовый, полистала список контактов и нажала вызов. Когда мне ответили, сказала:

- Мария, мне нужен номер твоего мужа.

- Сейчас сброшу, - прозвучало в ответ. Она даже не спросила, зачем он мне понадобился.

Получив сообщение, я позвонила Ивану Сергеевичу.

- Вы меня узнали?

После его утвердительного ответа я продолжила:

- Тогда я постараюсь коротко. По поводу наших отношений с Власовым я Вам солгала. Между нами ничего нет. Но впредь я Вас попрошу не заниматься устройством моей личной жизни. Никогда.

И сбросила вызов.

Теперь я уже могла смотреть на Романа:

- Думаю, ты можешь идти. Для тебя никаких последствий эта история иметь не будет.

Знакомая пренебрежительная усмешка тронула уголки его губ.

- Хорошо, - и он ушел.

А я осталась одна с противным чувством какой-то своей неполноценности. Посмотрев на цветы, поднялась, подхватила букет и направилась к мусорным бакам, которые располагались за домом. И выбросила туда букет. Мне стало легче.