Глава 30.

Ольга.

Через неделю после того, как Рома решил вопрос с участком, мы подали заявление в ЗАГС. Конечно, о дне регистрации можно было договориться быстрее, но на подготовку к свадьбе требовалось время. Я сомневалась, стоит ли устраивать большое торжество, но здесь Роман был непреклонен. Он говорил, что хочет, чтобы все видели, на какой красавице он женится. И это было приятно. Очень.

Я решила послушать его и не совать нос в историю с участком. Даже если он сделал что-то плохое, смогла бы я его из-за этого разлюбить? Вряд ли. И на что была бы способна сама, если бы кто-то стал угрожать Роману или моему ребенку? Я бы выбирала средства? Со вздохом разочарования призналась сама себе, что, скорее всего - нет. Я, кажется, тоже не очень хороший человек. Так какой смысл упрекать его в чем-то, если сама поступила бы также?

Нам порекомендовали организатора свадеб - женщину лет 35, блондинку, на бессменных высоких каблуках, святящуюся позитивом, словно новогодняя елка, - Татьяну Олеговну. Несмотря на то, что к ней была большая очередь, она без колебаний взялась за подготовку. Я не стала спрашивать о сумме ее гонорара. Ведь моя задача - блистать на собственном празднике, пока я не превратилась в колобка на ножках, который не может самостоятельно обуться. Рома, обсудив с ней условия и высказав свои пожелания, решил, что с дальнейшей подготовкой мы справимся самостоятельно. Он настоял, что регистрация будет проходить в доме и никуда ехать не нужно. Сейчас с этим нет никаких проблем, регистратор приедет и домой, если нужно. Меня будут наряжать на втором этаже, он оденется в комнате на первом, затем я эффектно спущусь по лестнице в сопровождении Булута.

На нашу свадьбу должна  приехать и ханым Билги. С ней я общалась по видеосвязи. И она мне очень понравилась. Все ее суждения были настолько жизненными, что я сама себе стала казаться сопливой девчонкой.

Я позвала своих подруг, несмотря на некоторое охлаждение наших отношений. Нельзя сказать, что я не понимала причину этого. У Кати на руках маленький ребенок. А Мила всегда была самой смирной из нас и банально испугалась. 

Из Москвы должен был приехать крестный Романа - Севастьянов Артем Денисович. Его я не видела ни разу. И вообще о нем Рома неохотно рассказывал.

Больше из близких у нас с ним никого не было. Остальные гости - основная тусовка бизнесменов, не позвать которых будет, как выразился Роман, жлобством. И этого они долго не забудут. Мне было все равно. Если он так хочет, почему нет? Может, людям поужинать больше негде? Я тоже не жадная.

Когда зашла речь о Тихоновых, я сказала категорическое "Нет". Я не хочу, чтобы этот день омрачали размышления о том, почему моя мама не захотела быть мне матерью. Эта не самая приятная тема. Да, и они не самые приятные люди. Я не хочу, чтобы они были на моей свадьбе. Роме я уже рассказала о непростых отношениях с родственницей, и он сказал, что как я решу, так и будет, несмотря на то, что Тихонов является его партнером по важному проекту.

Зато вместе с Булутом приедут остальные пять партнеров вместе с женами - из Турции.

И в медовый месяц мы решили съездить тоже в Турцию. Роман хотел показать мне эту часть своей жизни.

В доме мы с Татьяной Олеговной решили поставить арку, украшенную живыми цветами и ветками ели. На фотографиях это смотрелось очень оригинально.

Платье я купила себе сама из белого атласа, не пышное, без обручей, с открытыми плечами и спиной, с небольшим шлейфом. Струящаяся ткань напоминала водопад. Никакой фаты я не хотела. Мои темные волосы уложат в строгую прическу, которую прекрасно подчеркнет диадема из белого золота с жемчугом. В этот гарнитур также входили серьги и кулон. Татьяна осталась довольна, выбранным мною образом. Самойловские три миллионы пришлись кстати. Мне не пришлось просить денег у Романа. Тем более что все остальные расходы оплачивал он.

Татьяна выбрала ресторан, который будет осуществлять выездной кейтериг. Мы согласовали с ними меню, оформление блюд. Татьяна написала сценарий свадьбы, который меня устроил. Сначала должна пройти сама церемония, затем мы запланировали выездную фотосессию, потом уже собственно застолье, которое будут сопровождать конкурсы, танцы. В конце праздника будет салют. А на следующий день - венчание.

С работой у меня тоже все наладилось, хотя я снизила нагрузку. Рома возмущался, говорил, что лучше бы я своим здоровьем занималась. Но бросать работу я не собиралась. Сегодня у тебя богатый, любящий муж, а завтра что-то случается. И его нет. А единственное, что ты умеешь - это носить дорогие платья. Поэтому работу я не брошу, уйду в декретный отпуск. Все же год или два я могу себе позволить уделить своему ребенку.

Из офиса я старалась не задерживаться, Рома работал, как правило, допоздна. Вернувшись, домой около 4 часов дня, я с удивлением услышала из гостиной его голос:

-Чем обязан?

Тон был прохладным. Было заметно, что ему очень хочется послать собеседника подальше, но по каким-то причинам он не может.

-Да вот до нас с Марией Евгеньевной дошли интересные слухи. И мы решили их проверить.

Второй голос принадлежал Тихонову. Ему-то что здесь понадобилось? Стоп, а Мария где?

Лучше встретиться с неприятностями сразу, чем они свалятся на тебя позднее, но неожиданно.

Я направилась в гостиную. Там я увидела и Ивана Сергеевича, и Марию.

Сюрприз вышел неприятным.

-Ольга, - Тихонов приподнялся мне навстречу.

Мария осталась сидеть. Мне сразу бросилась в глаза, что выглядела она неважно: осунулась, похудела, под глазами темные круги. И что у нее с волосами? Это же... парик?

-Здравствуйте. Иван Сергеевич, Мария, не помню, чтобы я Вас приглашала в гости.

-А мы не в гости, Оля. Твоя мать хотела с тобой поговорить. И я хотел уточнить у Романа Александровича в связи с чем до нас дошло известие о вашей свадьбе. Помнится, не так давно он отрицал саму возможность этого.

Рома не дал мне ответить:

-Человек предполагает, а Бог располагает Иван Сергеевич.

Но Тихонов был настроен разговаривать со мной:

-Ты решила нас не звать на свадьбу?

-Да. Только не надо сейчас изображать, что Вас удивило мое решение.

Тихонов нахмурился.

-А меня оно удивило. Моя жена - твоя мать. И демонстрировать так нам свое пренебрежение ты не имеешь никакого права!

Зачем они приехали?

-Мы мои права будем сейчас обсуждать? Послушайте, мы с ней, - я кивнула головой в сторону Марии, - давно чужие люди. Что касается Вас, Иван Сергеевич, то Вы для меня - никто. О каких правах Вы решили поговорить?

Тихонов был настроен на выяснение отношений. Это сразу бросалось в глаза. 

Но его остановил тихий голос матери:

-Вань, не надо. Дай я с ней поговорю. Наедине.

Ваня, который редко кого слушал, тут вдруг оглянулся на жену и, молча кивнул.

-Пойдем, Роман Александрович. Пусть они поговорят.

Мой будущий муж посмотрел на меня вопросительно. Я кивнула. Ведь если чета Тихоновых приехала пообщаться, то пусть Мария скажет то, что ей нужно. И едет к себе домой.

Мужчины вышли, оставив нас одних.

Мария некоторое время сидела и молчала.

 Когда я уже устала ждать, то она произнесла:

-Прости меня, Оля. Я очень перед тобой виновата. Я знала это всегда, но лишь теперь поняла, какой это тяжкий груз. Я хочу, чтобы ты перестала злиться на меня. Это отравляет тебе жизнь. Я никогда не любила твоего отца. И хотя он уверял, что его любви хватит на двоих, но этого не произошло. Ее не хватило. А когда появилась ты, я не смогла полюбить тебя так, как было нужно. Я всегда хотела другой жизни. Не обычной. Не такой, когда надо горбатиться за зарплату, чтобы купить себе сапоги. И когда встретила Ивана, то не смогла устоять перед искушением. Потому что он был способен дать мне то, о чем я мечтала. Большой красивый дом. Дорогие наряды, драгоценности, машину. Совсем другой уровень. Для этого нужно было всего лишь сменить одну семью на другую. У Ивана рос сын, который остался без матери. Ради роскошной жизни я была готова стать ему матерью. Но Иван четко обозначил, что растить чужого ребенка не будет. И... моей к тебе любви не хватило, чтобы принять правильное решение. Я... оставила тебя с отцом. Я давала себе слово, что все равно буду участвовать в твоей жизни. И не смогла сдержать его. Меня увлекли повседневные заботы.

Я не выдержала.

-Зачем ты мне все это рассказываешь?

Она подняла на меня взгляд. До этого она смотрела в пол.

-Я же объяснила. Я хочу, чтобы ты меня простила.

-Мне все равно, чего ты хочешь. Меня это давно не интересует. И никакой обиды уже тоже нет. Я приняла твой выбор и научилась с ним жить. А прощать - пусть Бог тебя простит. У меня ты вызываешь лишь равнодушие.

Я не хотела выяснять отношения, потому что поняла, если Мария меня не любит, то как я могу заставить ее полюбить себя? Никак. Заставить любить невозможно. И сейчас что она хочет от меня? Прощения? Я не сержусь на нее и не обижаюсь. Зачем? Слишком много лет прошло. Я приняла ее условия, потому что от моей оценки ее поведения ничего не зависело. Сейчас я скажу ей, что я ее прощаю. И что изменится? Мы станем лучшими подружками? А мое детство, юность, да даже взрослая жизнь? Ей не было до меня никакого дела. А мне она тогда была нужна.

Мария снова замолчала. Я тоже.

-Я очень больна, Оля. И очень одинока. Иван постоянно раздражен из-за моей болезни. Ему нужна здоровая жена. Я боюсь, что со дня на день он приведет вместо меня молодую и здоровую. Гордея никто кроме него самого не интересует. От него тоже поддержки никакой. А мне предстоит серьезная операция.

Я не хотела спрашивать у нее про диагноз. От нее отвернулись те, кому она посвятила свою жизнь. Но я тут причем? Когда у нее все было хорошо, она про меня не помнила. Теперь же решила переложить свои проблемы на мои плечи. Но я не хочу!

-Я сочувствую тебе как человеку. И у меня нет к тебе ненависти, обид, претензий. Но и перечеркнуть все те года, что тебя не было рядом, я не могу. Я не могу забыть их, мама. Ты, наверное, думаешь, что все еще можно исправить. Но есть вещи, которые исправить нельзя. Все уничтожено. Поэтому я тебя прощаю, мама. Если ты этого хочешь, мне не сложно. Но я прошу тебя, возвращайся вместе с мужем в Москву. Он ведь оплачивает тебе лечение?

Она утвердительно кивнула головой.

А я продолжила:

-И прошу тебя. Хоть раз подумай обо мне. Не приходите с мужем на свадьбу.

Мария невереще рассматривала меня:

-Какая ты жестокая, Оля! Я желаю тебе, чтобы твой ребенок никогда так с тобой не поступил.

Она встала и направилась к выходу из комнаты. Я не пошла следом. Выход она найдет.

-Ваня, пошли, мы уезжаем, - раздался ее голос.

Я подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. Я ничем не могу ей помочь. И себя ломать не желаю. Не моя вина, что у нас с ней все неправильно.

Услышав шаги Романа, не повернулась.

-Чего она хотела?

-Если я, верно, ее поняла, покататься на моем горбу. Но я для этого слишком невеликодушная.

Он обнял меня сзади, прижал к себе и сказал:

-Не расстраивайся, Оль. Я тебя люблю. И я с тобой.

-Спасибо тебе, Ром.

-За что?

-За то, что ты есть.