Глава 32

Ольга

Я сидела на банкетке в прихожей и раздумывала, как мне завязать шнурки на ботинках. Ботинки были мои любимые и очень удобные. Но обуть их мне мешал мой семимесячный живот. 

Тут раздалось насмешливое:

-Сидишь?

Рома подошел неслышно и теперь наблюдал за мной, сидящей с развязанными шнурками.

-Сижу, - признала я свое позорное поражение.

-А позвать - не судьба?

Я вздохнула.

-Завязывай, раз пришел, - буркнула я и протянула ему ноги.

Рома  опустился на корточки и завязал на обуви красивые бантики.

Потом поднялся и спросил:

-Куда собралась?

Я придирчиво оглядывала его работу, но критиковать было нечего, и я ответила:

-Гулять.

-А меня чего не позвала?

-Там дождь.

-А сама, зачем идешь?

-Хочу.

-Странные вы, беременные. Ладно, если хочешь, пойдем.

Однако выйти из дома мы не успели, хотя Рома уже надел куртку и взял зонт. У меня зазвонил сотовый. На экране высветилось "Мария". Нехорошее предчувствие сжало сердце.

Я ответила на звонок.

-Алло!

-Доченька, я тебя очень прошу, приезжай. Пожалуйста. Я в больнице.

И связь прервалась. А меня как будто по голове ударили. Сколько я не слышала этого "доченька". А как мне хотелось его услышать. Когда было плохо и страшно, особенно. Голос у мамы был слабым и прерывающимся.

И я не выдержала.

-Слушай, Ром. Мне в Москву надо.

Он недовольно нахмурился.

-Кто это был?

-Мама. Я не знаю, как тебе объяснить. Но она же была нормальной, пока не ушла. Читала мне книжки, водила гулять, заплетала косички. Если я не поеду, то потом себе не прощу. Она - моя мама. И другой у меня нет.

-Где она?

-Я не успела спросить. Сейчас перезвоню.

Но сколько я ни пыталась дозвониться, у меня не получалось.

-Подожди, я Тихонову позвоню.

Он нашел контакт в своем телефоне и нажал вызов. Ему ответили.

-Здравствуйте, Иван Сергеевич. Ольге только что звонила мать, но связь оборвалась. Не подскажите, где сейчас Мария Евгеньевна?

Он пару минут выслушивает собеседника, затем отрывисто прощается и говорит мне:

-Одна никуда не поедешь. Тебе как будет проще: в поезде или на машине?

-На машине, - я не хочу толкаться по вокзалам.

-Я в офис позвоню и поедем.

Я думала, что муж рассердится и начнет меня отговаривать. Но он согласился поехать. Я рада, что он понял, что это важно для меня.

Мы быстро собрались и выехали.

Уже по дороге я спросила у Ромы:

-Тихонов что-нибудь объяснил?

-Нет, Оль. Он сказал, чтобы мы к нему домой сначала заехали. А Мария что тебе говорила?

-Что она в больнице. И попросила приехать. Даже не сказала, в какой. А потом я не смогла дозвониться.

-Оль, ты только не нервничай. Навредишь ребенку. А мне нужен здоровый сын.

-Я не буду.

По результатам узи у нас будет мальчик. Хотя, конечно, возможны всякие неожиданности. Но мы все равно уже несколько месяцев ссоримся из-за имени. Рома хочет назвать сына Андреем, а я - Владиславом.

По дороге я уснула, проснулась только тогда, когда Рома аккуратно встряхнул меня за плечо.

-Оль, приехали.

Я открыла глаза и действительно увидела дом Тихоновых. Идти туда не хотелось, но и выбора не было. Рома помог мне выбраться из автомобиля, и мы пошли к дому.

Оказавшись в гостиной, нос к носу столкнулись с Гордеем, который устроился в кресле. На коленях у него расселась блондинка. Еще какие-то молодые люди заняли диван. Всего их было человек пять-шесть.

Компания не грустила, нас встретил веселый смех.

Увидев меня, Гордей заметно посмурнел, а когда его взгляд опустился на мой выступающий живот, на лице промелькнуло откровенное выражение злобы. Но он поспешил его стереть.

-Ой, сестренка! Сколько лет, сколько зим! А что это ты так округлилась?

Дальше можно было ожидать любую глупость, но у меня за спиной раздался голос Ромы:

-Ой, а ты совсем дебил?

Гордей Иванович застыл в изумлении. С ним ведь нельзя так разговаривать! Наши отношения с Гордеем меня всегда напрягали. То есть те редкие разы, что мы с ним сталкивались, с тех пор как ему исполнилось лет 17, он весьма однозначно говорил, что не прочь меня трахнуть. Причем обещал за это мне небо в алмазах. Но меня итак не нравилась наша семейная драма с матерью, чтобы вмешивать сюда еще и секс со сводным братом. И сам Гордей мне не нравился тоже.

-Приехали, - это в гостиной появился хозяин дома, - Оля, пошли в кабинете поговорим.

Гордей поднялся, смахнув девушку с колен.

-Так друзья, по домам. У нас намечаются семейные посиделки.

Гордей пошел провожать своих приятелей, а я с его отцом направились в кабинет. Рому Тихонов попросил подождать в гостиной. 

Когда тот попытался  воспротивиться, Иван Сергеевич заявил:

-Да, не съем я её.

Выглядел мужчина неважно. Осунулся, начал горбиться, седины прибавилось. Да и новой жены не было видно.

Роман

Мне не понравилось, что Тихонов увел Ольгу. Что это за манера - беседовать наедине? Наверное, я тоже перебарщиваю со своей опекой. Но с Ольгой постоянно что-то случается.

Я присел на диван. В это время в комнату вернулся Гордей, который прошел к бару, достал бутылку с виски и плеснул себе в стакан хорошую порцию.

-Будешь? - спросил у меня.

-Нет.

-А я выпью, - он опрокинул в себя содержимое стакана и принялся меня разглядывать.

Мне это надоело, и я поинтересовался у него:

-Что не так?

-Смотрю на тебя и не понимаю. Почему она с тобой?

Я напрягся - это еще что за выкрутасы. Ему до моей жены, какое дело?

А тихоновский наследник тем временем продолжал:

-Я ей ведь чего только не предлагал. Любую бы хотелку исполнил. А теперь примчалась, как ни в чем, ни бывало с пузом. И тебя еще притащила. А я не понимаю, почему ты?

Стараюсь сохранять спокойствие, напоминая себе, что Оле нельзя нервничать.

-А что со мной не так?

Парень печально усмехается.

-Она же правильная до мозга костей. Ну, немного пылью жизнь эту ее правильность прибила. Но она никуда не делась. А ты...- при этом он окидывает меня таким взглядом, что я чувствую себя заключенным, которого приговорили к пожизненному заключению, но по ошибке выпустили из тюрьмы, - Ты... Хм, не такая между нами большая разница. Мы с тобой из одного теста. Тогда, б*ядь, почему не я?

Он мне надоел. Да и не будет Ольга из-за этого говнюка переживать.

-Рылом ты не вышел.

Гордей меня как будто не слышит и продолжает:

-А какая она в койке, а?

Через секунду я засунул его головой в аквариум к золотым рыбкам. Жалко, что там не пираньи.

-А теперь, послушай меня, золотой мальчик. Впредь, ты всегда будешь говорить о моей жене уважительно. Потому что, если ты этого не сделаешь, я просто забуду тебя вовремя вытащить из твоего же аквариума. Понял?

По бульканью, раздававшемуся из места обитания рыбок трудно было определить, согласен ли со мной младший Тихонов. Или не согласен.

Поэтому я вытащил его из воды и встряхнул, чтобы он лучше соображал. Он какое-то время отплёвывался, а потом прохрипел:

-Ты чё такой бешеный?

Я собрался повторить процедуру, поскольку мне показалось, что до него с трудом доходит.

 Но он стал вырываться со словами:

-Понял я все. Понял. Пусти.

Я решил, что, если до него не дошло, я с удовольствием повторю воспитательную беседу. А пока нужно пойти посмотреть, как там Оля. Потому что от этого семейства одна головная боль.

Я направился в кабинет старшего Тихонова. Интересно, там есть аквариум? А то можно продублировать.

Как ни странно там было тихо. И хотя я вошел без стука, Иван Сергеевич не торопился возмущаться.

Когда я вошел, Ольга отвечала ему:

-Я сделаю, как Вы просите. Потому что сама считаю, что так будет правильно.

Пожилой мужчина потер устало лоб и предложил:

-Сейчас уже поздно. Если хотите, оставайтесь ночевать.

Я вспомнил про Гордея.

-Мне бы не хотелось Вас стеснять. Нам вполне удобно будет в гостинице.

Потом обратился к жене:

-Оль, если вы закончили разговор, то нам пора.

Она кивнула, поднялась со своего места и направилась ко мне. 

Затем обернулась:

-До свидания, Иван Сергеевич.

Ольга

Когда Рома влетел в кабинет к Тихонову, я сразу поняла, что он на взводе. И причина этому может быть только одна - Гордей. Мои опасения подтвердились, когда я попала в гостиную. Он сидел на диване с мокрой головой, в рубашке, на которой были сырые разводы. А когда я случайно посмотрела на аквариум, то обнаружила, что там значительно не хватает воды. Что же здесь произошло?

Муж шел слишком быстро, я за ним не успевала.

Пришлось его окликнуть:

-Ром!

Он подождал меня и пошел медленней. Остаток пути до автомобиля мы проделали молча.

И только в салоне он холодно поинтересовался:

-Что этот сыч хотел от тебя?

-Чем тебя Гордей так разбесил?

-Он решил у меня выяснить,  с чего вдруг ты предпочла не его, а меня.

Я задумчиво посмотрела на мужа:

-А ты?

-Я засунул его головой в аквариум.

-Почему тогда злишься?

-Как-то неприятно слушать, что кто-то пускает слюни на мою жену.

-Ром, он избалованный мальчишка, который на шесть лет меня младше. И мне дела нет, на кого он пускает слюни.

Рома мотнул головой и буркнул:

-Не заговаривай мне зубы! Что хотел Тихонов?

Я ответила:

-Он просил меня помириться с матерью. Сказал, что у нее очень тяжелое состояние после операции. И ей будет морально легче, если я пойду ей навстречу.

Но Рому мало волновала женщина, которую он практически не знал.

-Оль, если тебе это тяжело или ты не хочешь, то не надо думать об их спокойствии.

Наверное, он на моем месте даже сюда бы не поехал.

-Ром, я хочу. Я устала злиться. И если ее не станет, я своим упрямством ничего себе не докажу. Я хочу ее простить и помириться с ней.

Он смотрел на меня с каким-то странным выражением.

-Да, вот такая я дура! Но не могу по-другому.

Его теплые губы коснулись моих.

-Ты не дура, Оль. Ты просто очень хорошая. И я не знаю, чем я тебя заслужил.

Я провела ладошкой по его лицу, стараясь успокоить.

-Поехали в гостиницу. Потому что ночевать под одной крышей с тихоновским наследником я не желаю.

Мы нашли ближайшую нормальную гостиницу и уже через 30 минут заходили в номер.

Завтра будет трудный день. Я решила, что пойду к Марии в больницу.

Утром Рома отвез меня в больницу. Иван Сергеевич дал мне контакты лечащего врача, с которым я созвонилась и договорилась о посещении. Больница была частной, в ней царили чистота и порядок. Но больница есть больница. Пахло медикаментами, и хотелось быстрее уйти отсюда.

Доктор встретил нас в холле, проводил к себе в кабинет.

-У Вашей матери лейкемия. Пересадка костного мозга по какой-то причине положительных результатов не дала. Я не буду вас обманывать, ситуация серьезная.

Он замолчал, задержав взгляд на моем животе. Понятно, что ему не хочется обрисовывать ситуацию мрачными красками беременной женщине. Я сама тоже не хотела углубляться в дебри медицинских терминов. Изменить ничего нельзя.

-Я хотела бы с ней увидеться. Это возможно?

-Да. Но я не знаю насколько Вы впечатлительны. Я вижу, Вы в положении. Не навредит ли этот визит Вам или ребенку?

-Я умею держать себя в руках. А потом, если я Вас правильно поняла, если не теперь, то этой встречи может и не произойти.

Доктор развел руками.

-Если почувствуете себя плохо, не геройствуйте, вызывайте медперсонал и езжайте домой. Ваша мама, я уверен, поймет.

Я вот ни в чем, ни была уверена, но говорить об этом врачу не стала. А еще я попросила Рому подождать меня у палаты. Есть вещи, которые только твои. Безусловно, мне важна его поддержка, но это мое личное. Я хочу сделать это сама. Он был недоволен. Это бросалось в глаза. Но следом за мной не пошел.

На меня одели халат, шапочку, маску, даже перчатки. И посоветовали не утомлять пациентку.

Зайдя в палату, я увидела почему. На больничной койке лежал скелет, обтянутый кожей. Волос на голове не было. Глаза закрыты. К руке подсоединена капельница.

-Мам, - позвала я негромко.

Но она услышала. Открыла глаза и слабо улыбнулась.

-Доченька! Ты пришла! Я так тебя ждала...

Каждое слово, даже улыбка стоила ей неимоверных усилий.

-Мам! Я тоже тебя все это время ждала.

Слезы покатились из глаз, под маску, делая ее мокрой.

Мама тоже плакала.

-Оленька! Девочка моя! Прости меня! Я все сделала неправильно. Я так об этом жалею. Только вернуть ничего нельзя. Не надо, не плачь. Тебе нельзя. Я хочу, чтобы ты была самой счастливой. И твой малыш тоже.

Я села на кровать, взяла её за руку и другой рукой стала вытирать слезы с ее щек.

-Мам, я тебя простила. Правда. Мам, помнишь, как ты меня в школу первый раз вела? У меня еще такие банты были, большие? Ты мне тогда сказала, что я у тебя самая красивая и любимая?

-Помню, моя хорошая.

Ее рука сжала мою руку, чуть, на большее ей не хватило сил.

Пусть многое было неправильно, пусть ее не было рядом, но она - моя мама. Женщина, которая подарила мне жизнь. Женщина, которая не спала ночей из-за меня маленькой, которая водила меня в садик, читала книжки, играла, купала, кормила. И если она ошиблась, то пусть. Я не буду такой же.

-Мам я люблю тебя...

Тут запищали какие-то приборы. В палату вбежали врачи и муж, который вывел меня. Началась суета. Через некоторое время маму выкатили на каталке и увезли.

Я успела спросить:

-Куда вы ее?

И услышала сухой ответ:

-В реанимацию.

Потом у меня закружилась голова, мне дали понюхать нашатырь и я оказалась в кабинете у молодого врача-гинеколога, которая померила мне давление? Уложила на кушетку, послушала сердцебиение ребенка.

Потом дала мне таблетку и строго сказала:

-Успокойтесь! Вы начнете воображать, что спровоцировали ухудшение состояния матери. Но это не так. К сожалению, во всем виновата болезнь. И Вы ни при чем. Вам нужно подумать о малыше. У Вас подскочило давление. В реанимацию Вас все равно не пустят. Помочь ей Вы не с силах. Возвращайтесь домой. Если будут новости, Вам позвонят.

Я и сама жаждала вернуться домой. Здесь меня давила атмосфера безысходности.

Мы вернулись в гостиницу, пробыли там сутки, пока я пришла в себя.

Вечером этого же дня раздался телефонный звонок. Это был Тихонов.

Он сказал всего одно слово:

-Спасибо.

И отключился.

После того, как мне стало лучше, мы с мужем вернулись домой.

Маму ввели в искусственную кому. И больше новостей из больницы не поступало.

Зато Рома меня обрадовал.

Однажды вечером подошел ко мне и произнес:

-Я подумал. Если хочешь, давай сына назовем Владиславом.

Я разулыбалась:

-С чего ты такой сговорчивый?

-Потом мне еще и Андрея родишь.