Глава 5.
Ольга.
Несмотря на беспокойство, мне удалось закончить ужин и даже насладиться десертом. Когда я уходила, Власов с подружкой еще был в ресторане.
Красивый мужик, холеный, породистый. Дети от него тоже должны быть красивыми. К чему я это вообще? Его задача, и это очевидно, не заботиться о моем счастье и благополучии, а использовать меня и унизить. Разве будет во все этом что-то приятное для меня? Нет, тогда не нужно себе забивать голову глупостями. Главное в человеке - это мозги, все остальное можно подчинить им, в том числе и инстинкт размножения.
Я вернулась домой и спокойно уснула, без вибратора и эротических фантазий. И да, в дурацкой розовой пижаме с бабочками.
Проснулась я отдохнувшей и готовой бороться. Мужчины сколь угодно могут мнить себя хозяевами жизни. Моя скромная роль в том, чтобы разбивать их глупые иллюзии. Вместо того, чтобы мчаться к 9 на работу, я стала объезжать центр города в поисках подходящего помещения под офис. Да, куколка выросла, превратилась в бабочку, которой пора опробовать свои крылья. Я решила открыть собственный адвокатский кабинет. У меня была клиентская база, достаточно опыта и связей, чтобы не ждать, когда Есиков даст мне пинка под зад, а самой отправить его в пешее путешествие по бескрайним просторам Родины.
Я посмотрела 4 помещения, два из которых мне понравились. Созвонилась с арендодателями, договорилась о встрече и поехала домой на обед.
В коллегию я явилась в приподнятом настроении после окончания обеденного перерыва и сразу же прошла к себе, занялась делами.
Но поработать мне спокойно не дали. Ко мне заявился мой коллега Антон Викторович Солопов.
Он зашел в кабинет, прошелся по нему и спросил:
- Работаешь?
Я подняла на него глаза и ответила:
- По-моему, это очевидно.
- И ничего не знаешь, - продолжил он.
Не то, чтобы мне было очень интересно, но человек зачем-то пришел, чего-то хочет.
- А что я должна знать?
- Сегодня Власов к Есикову приезжал. Они долго утром разговаривали.
- Не вижу в этом ничего странного, они вроде сотрудничать собираются.
- Но слухи разные ходят. Что ты себя плохо повела в отношении Власова. Как ты думаешь, кого он предпочтет - тебя или мешок с деньгами?
На мой взгляд, тут и думать было не о чем, все было ясно, но обсуждать человеческую природу мне не хотелось, поэтому я просто пожала плечом.
Ничего от меня больше не добившись, Солопов ушел, а я перевела дух. Но рано обрадовалась. На пороге нарисовался Михаил Никитич.
- Кондратьева, ко мне!
Даже не поздоровался! Кипя от возмущения, я последовала за ним.
В его кабинете на стуле пристроился мужчина лет 35, пузатый и с проплешиной. Он сидел, вытянувшись в струну, и не знал, куда деть руки.
Есиков расположился в своем кресле. Я, не дожидаясь приглашения, уселась на свободный стул. В конце концов, я тоже умею переть, как бульдозер. Он сам меня учил.
Есиков кивнул мужчине на стуле:
- Рассказывайте, Петр Игоревич.
Тот, обливаясь потом, то краснея, то бледнея, начал повествование:
- Ну вот, я же к Вам приходил уже, - это он обращался ко мне, - Мне надо было с сестрой квартиру, доставшуюся от родителей, разделить. Вы сказали, что поможете. Вот... Два месяца прошло... И ничего...
А потом он стал говорить тише и в глаза мне уже не смотрел.
- А Вы ведь деньги взяли.. Пять тысяч... Помочь обещали...
Меня стало затапливать тихое бешенство. Главное, сейчас не сорваться.
Но вместо этого я гаркнула хорошо поставленным командирским голосом:
- В глаза мне смотреть!
Толстяк побелел, открыл рот и замер.
Я промурлыкала:
- Уважаемый! Где же мы с Вами встречались? - мой тон приобретал все более угрожающий характер, - Где расписка, о том, что я у Вас деньги брала, соглашение, договор? То, в чем Вы меня обвиняете, это преступление. И если Вы клевещете, а Вы клевещете, я Вас за это посажу. Можете не сомневаться.
Ох, дети собаки! Значит, решили так.
Я уставилась на Есикова, не мигая. Больше всего мне сейчас хотелось расчертить его наглую рожу своим хорошо отточенным маникюром.
- Михаил Никитич, надеюсь Вы хорошо подумали, решив со мной поссориться. Но даже, если да, то зря Вы все это затеяли.
Я встала и направилась на выход. У двери обернулась и добавила:
- А уважаемый гражданин может идти жаловаться, - затем после паузы добила толстяка, - Если не боится сесть.
Я залетела в свой кабинет, кипя от ярости. Подошла к окну и увидела, что к коллегии подъехал автомобиль Власова. Злоба душила меня и требовала выхода.
Я быстро подошла к компьютеру нашла фото симпатичной обезьянки, распечатала ее, а немного подумав, нашла фото не менее прекрасного козлика. И тоже распечатала. Положила обе фотографии в папочку с гербом, взяла скотч и ножницы и направилась на улицу.
Замечательного гамадрила я прилепила на машину Власова, а обаятельного козлика - на машину Есикова, после этого прыгнула в свой автомобиль и отправилась решать проблемы.
Милаха -гамадрил.
Обаятельный козлик.
Вариант у меня был только один. Я, конечно, надеялась на то, что у меня есть время, чтобы прийти к этому человеку не с протянутой ладонью, не в таком положении. Но жизнь вообще редко соответствует нашим надеждам. После произошедшего я поняла, что нужно действовать быстро, не ждать, когда Есиков меня опередит, а самой сработать на опережение. Хотя, учитывая его активность, возможно, что он оказался шустрее меня.
Но... попытаться мне никто не мешал.
Я подъехала к охраняемой парковке, мне предложили связаться с человеком, к которому я приехала. Слава Богу, что у меня есть этот контакт. Отыскав его, я, сдерживая нервную дрожь, нажала вызов. Только бы она была дома. Я давно так не волновалась, слушая телефонные гудки.
Наконец в трубке раздалось:
- Олечка?
- Да, Вера Павловна. Здравствуйте, Вы извините, я без предупреждения. И мне так неудобно... Но...
Не знаю, сколько бы я еще бормотала оправдания, но Вера Павловна была женщиной прямолинейной, поэтому следующий вопрос был:
- Ты у ворот?
- Да.
- Я позвоню на пункт охраны. Тебя сейчас пропустят. Номер квартиры помнишь?
- Да.
- Хорошо. Я тебя жду.
Я проезжаю во двор, захожу в подъезд под бдительным взглядом консьержки и поднимаюсь на лифте на требуемый этаж. Позвонить в дверь не успеваю. Хозяйка открывает сама. Ей слегка за пятьдесят, короткая стрижка, подтянутая фигура. Весь облик свидетельствует о ее привычке командовать.
- Проходи на кухню, Оля. Сейчас попьем чай, и ты мне все расскажешь. На тебе лица нет.
Я взрослая, самостоятельная женщина. Но ко мне так давно никто не проявлял участия, что сейчас здесь мне захотелось расплакаться. Я так давно и прочно одинока, что мне не хватает простого человеческого тепла.
Я прохожу за хозяйкой квартиры на кухню, сажусь на стул и старательно отвожу глаза, которые начинает пощипывать. Она включает электрический чайник, берет заварочник, насыпает в него чай и, дождавшись, когда он закипит, наливает в него кипяток, накрывает его специальной стеганой шапочкой, чтобы букет чая раскрылся полнее. Наблюдая за ее хлопотами, я пробую взять себя в руки.
Но, видимо, у меня ничего не получается.
- Реветь собралась? - настигает меня вопрос.
Вера Павловна грустно улыбается.
- Если хочешь, поплачь. Ты же знаешь, у меня можно. Иногда и плакать тоже нужно. Только вот мы с тобой, дочка, знаем, что бесполезно.
Теперь уже моя очередь горько улыбаться.
- Да, бесполезно.
Мне удается подавить истерику. Не время для нее.
Вера Павловна - хорошая знакомая моего покойного отца. И председатель областной адвокатской палаты. Два года назад у нее умер муж, единственный сын разбился на мотоцикле около десяти лет назад.Так что пришла я по нужному адресу. Единственное, чего я не знаю, есть ли какие-либо рычаги воздействия у Власова на нее. Потому что, если есть, идти мне больше некуда.
Передо мной появляется чашка с ароматным чаем, в которую Вера Павловна подливает приличную порцию коньяка. Заметив мой вопросительный взгляд поясняет:
- Я ж тебя знаю. Ты жаловаться не любишь. А так проще будет.
Я послушно делаю глоток обжигающей жидкости, тепло проникает в желудок и распространяется по телу.
- Мне нужно уйти в свой кабинет..
- Из-за чего?
С ней нет места недомолвкам и полуправде.
- Один человек хочет выдавить меня из адвокатуры.
- Кто?
- Власов.
- Это тот, который строительным бизнесом занимается?
- Да.
- Чем же ты ему насолила?
- Меня к нему на встречу отправил Есиков пару недель назад. Не знаю, чем я ему так не понравилась. В общем, он предложил, что будет сотрудничать с нашей коллегией, если я ему минет сделаю. Прямо в ресторане. Я разозлилась. Наговорила ему кучу всего - и что гениталии у него немытые, и что если у него спермотоксикоз, то хорошо пылесос помогает. А там его партнеры были. Он взбесился. Я еле из ресторана успела убежать. Он за мной гнался, я в машину спряталась. Он чуть стекло мне не расколол. А потом в этот же день я в клуб с подругами пошла, на душе муторно было, на меня Есиков наорал, а я им всем сказала, что они гомики, то есть и Власову тоже. Ну, и в клубе, он меня чуть не изнасиловал. Я ему каблуком на ногу наступила и убежала. Он ко мне приходил потом, сказал, что я только в борделе работать смогу.
Лицо у Веры Павловны стало серьезным.
- Он достаточно влиятельный человек.
А у меня от этой фразы душа ушла в пятки. Если она мне сейчас не поможет, тогда что мне делать?
Заметив, как я испугалась, она успокаивающе похлопала меня по руке:
- Не бойся. С кабинетом я тебе помогу. Только он ведь и на что-то другое может пойти.
- Да, Есиков сегодня мужчину мне предъявил, который утверждает, что я у него деньги просто так взяла.
- Ну, с жалобщиками я разберусь. Но Власов может тебе репутацию испортить, и тебя нанимать перестанут. Тут я уже ничего сделать не смогу.
- Но он же не Господь Бог? У меня клиенты, с которыми я давно работаю.
- Не знаю, дочка, не знаю. Ну, чего раньше времени горевать. Что-нибудь придумаем.
Мы допили чай с разными вкусностями. Ночевать я осталась у Веры Павловны.