Глава 34

Единственное, чего я точно делать не собираюсь, — это возвращаться назад в випку. Кажется, даже чисто технически это невозможно — ноги меня не послушаются, ведь мое сердцебиение по телу вместе с кровью разносит легкий аффект.

Я сворачиваю практически в ту же секунду, как вижу Пашу. Направо, к одной из барных стоек, и даже не уверена в том, чего хочу больше: обнаружить Охотника сзади или не обнаружить, когда останавливаюсь.

Он кладет на стойку руку, загородив собой «вид». Не думаю, что настроение может быть написано на моем лице ярче, чем узоры от огней прожекторов. И что в моих глазах за этой пляской можно хоть что-то прочитать. Разве что по моим движениям — я с трудом стою на месте, ошпаренная изнутри.

Паша чуть склоняет ко мне голову.

— Хочешь уйти? — спрашивает он, перекрыв голосом шум музыки.

Не знаю, предложение это или вопрос, и думать не хочу, просто звонко отвечаю:

— Хочу воздухом подышать!

Кивнув, Багхантер выпрямляется и осматривается поверх моей макушки, словно пытается понять нашу локацию в этом заведении, а когда делает свои выводы, берет меня за руку.

Вот так жирно мы этим жестом пользуемся впервые с тех пор, как я достала Охотника из бана. Почему? Думаю, мысли у нас одинаковые: было опасение, что от такого соприкосновения оторвет руку.

А сейчас, как бы крепко Багхантер меня ни держал, мои мысли далеко. Уже в полете!

Я вдыхаю сразу глубоко, когда мы оказываемся на улице.

Цветной браслет, который нам выдали при входе, светится в темноте, как и у Паши, поэтому движение его рук, когда он кладет их на бедра, снова став напротив и впритык, привлекает мое внимание.

Чиркнув каблуком по асфальту, я делаю шаг назад. Вернее, полушаг, не больше. Не успеваю. Охотник указывает в направлении своей машины, говоря:

— Можем ехать.

— Не хочешь остаться? — опять звонко спрашиваю я.

— Нет. Ты хочешь? — возвращает он вопрос.

Мы провели внутри от силы двадцать минут, даже в формате «заехать ненадолго» это чересчур скромно, но я оставляю данное замечание при себе, просто отвечаю:

— Нет.

Здесь слишком тихо для центра города, но этот «приват» заканчивается за углом переулка — там оживленный проспект. Мои каблуки стучат по асфальту быстро, в ритме шагов, но, как бы быстро я ни шла, к машине мы подходим одновременно.

Я хватаюсь за дверную ручку, как только вспыхивают фары и щелкают замки. Даже приоткрываю дверь, но в итоге это движение останавливаю. Застываю, глядя на глянцевый черный капот, а потом разворачиваюсь к Охотнику лицом, ведь он стоит прямо у меня за спиной.

Скорость моих шагов была достаточно ненормальной, чтобы сделать его взгляд таким пристальным, здесь я не сомневаюсь. Помимо этого, между бровей у него складка, губы напряжены.

Мои мысли наконец-то приземляются и выливаются в отрывистый вопрос:

— Это была твоя бывшая?

Теперь полшага назад делает Паша. Наверное, чтобы между нами появился воздух. Чтобы дышать было свободнее.

Его руки снова на бедрах. Лицо слегка расслабляется, но он сделал это намеренно.

Коротким движением Паша чешет бровь, потом отвечает:

— Да.

Мои мысли не просто приземляются, они падают на асфальт кирпичами.

Я чувствую сумасшедший дискомфорт, когда выдавливаю из себя звонкий вопрос:

— У тебя к ней чувства?

— У меня нет к ней чувств, — тут же отвечает Паша.

Переварить и усвоить этот ответ за секунду не выходит. Я делаю вдох и выдох, спрашиваю так же запальчиво:

— А у нее к тебе?

— Это нужно спрашивать не у меня, — говорит он.

Вдох и выдох.

— Вы друзья?

— Мы… не друзья.

Зато я отлично улавливаю эту секундную задержку.

— Тогда что между вами? — продолжаю я.

Паша достает из кармана ключи, будто ему надоело стоять неподвижно.

— Ничего, — говорит он. — Мы давно не общались.

— Давно? — уточняю я.

— Ты хочешь спросить что-то конкретное? Я с намеками плохо справляюсь, лучше открытым текстом.

Я слишком сильно хочу «быть в теме», поэтому не торможу, пусть даже это… его личная территория. И даже если он имеет на нее право!

— Давно… — говорю я. — Это когда?

— Почти два месяца назад. Здесь же, — кивает он на клуб. — У Даши, девушки Гоши, был день рождения.

Его слова быстрые, словно Паша готов закончить разговор. Кажется, он даже ведет вперед плечом, чтобы протянуть руку к двери, но я оказываюсь быстрее.

— Вы уехали вместе?

Еле уловимо он снова выпрямляется. Но в его мыслительный процесс сейчас, кажется, не заложен анализ того, откуда я достаю свои вопросы. Он опять отвечает на высокой скорости:

— Да.

— Она была у тебя в гостях?

— Да, была.

То «конкретное», что я хочу спросить, не долго задерживается на языке. Секунду-другую, пока я не позволяю разыграться воображению…

— Ваше «ничего»... — произношу я. — Может, тебе просто мешает то, что она замужем? И ты… хотел бы чего-то другого между вами?

— Нет, мне это не мешает. Мы расстались, — проговаривает он. — Мы тогда… провели вместе время. Без обязательств. Потом проехали и забыли.

Чем они занимались… я думаю, здесь вероятность девяносто на десять! Забыли?!

Их говорящие взгляды мешают мне в это поверить, но его взгляд сейчас такой острый, что мог бы эти сомнения отсечь. Даже когда Паша чуть дергает головой. Даже когда его губы становятся тоньше. Его прикосновения могли бы эти сомнения отсечь. Все то время, которое вместе проводили МЫ, тоже могло бы. И это почти так, только меня слишком сильно ужалило… то, что меня ужалило, я озвучиваю вслух, как он и любит:

— То есть вам обоим плевать на ее семейное положение?

— В каком смысле? — с очень живым интересом спрашивает Паша.

Его интерес резкий, я чувствую это, хоть запал и туманит глаза.

— Ты не против спать с замужними девушками? — бросаю я почти с ядом.

— Не вижу проблемы, если это добровольно.

— Хорошо, что мы прояснили ситуацию.

— И что конкретно ты прояснила?

Твою мать, как же долго это во мне сидело!

Теперь я эмоции не скрываю вовсе. Вкладываю их в свои слова:

— Ты назвал меня фейком. Заставил почувствовать себя дерьмом, но ты ничем не лучше меня. Тоже делаешь дерьмо!

Его реакция — тяжелый взгляд, вспышка желваков на скулах. Молчание. Короткое, но все же, и его слова теперь звучат резче:

— Я не называл тебя дерьмом.

— Нет. Хорошо, — сдаюсь я. — Но ты в любом случае подумал, что я сестра своего брата.

— Считаешь, не должен был?

— Не знаю, — стряхиваю я с языка. — А что ты думаешь теперь?

— Теперь? Я думал, это понятно: я не ассоциирую тебя с твоим братом. Я вас четко разделяю. Это неправильно?!

— Нет. Я же сказала, я-не-на-твоей-стороне! — проговариваю я.

— Я понял это с первого раза.

— Да. Ты ведь очень умный.

— И ты от этого мокрая, — напоминает он.

Мы замолкаем, и того пространства, которое между нами есть, кажется очень мало, ведь Багхантер подался вперед, почти надо мной нависая. Я отвечаю, разрезая тишину своими словами:

— Только не сейчас.

Снова вспышка желваков.

— Это потому, что я дерьмо? — уточняет Охотник.

— Я не собираюсь читать тебе нотаций, — вспыхиваю я. — Но твоей бывшей девушке явно нужно почистить карму. Странно, что тебя это не остановило, учитывая то, как ты не любишь вранье! Может, вы просто друг друга стоите?

Не знаю, о чем он думает, когда вот так на меня смотрит — исподлобья и недобро. Словно пощечину получил! Как минимум ему нечего сказать. И это хорошо, потому что я не хочу разговаривать! Тем не менее он спрашивает:

— Так я дерьмо?

Я делаю шаг назад.

— Сам реши, — предлагаю я.

Под гробовое молчание роюсь в сумке и выхватываю телефон, и мои руки пляшут, пока я ищу чертов мобильник, потому что все это дерьмо... слишком меня задело.

— Я вызову себе такси, — сообщаю я, отходя еще на шаг. — Пока.

Паша запускает руки в волосы, оставляет сцепленные в замок ладони лежать на затылке, наблюдая за тем, как я разворачиваюсь и иду по мощеному тротуару. С каждым шагом все быстрее.