Глава 7

Неделю спустя

Я пробираюсь через густую сеть столиков кафе, задевая бедрами спинки стульев и протискиваясь между ними.

Пообедать на территории одного из крупнейших парков Москвы — такая идея могла прийти в голову только моим родителям, тем более в период отпусков. Даже спустя почти восемь лет жизни в столице их выбор развлечений и мест отдыха очень ограничен — это банально топовые места из любого путеводителя.

Мои родители здесь все еще остаются немного туристами и в целом избегают экспериментов. Они всем довольны, и я не считаю их подход чем-то плохим, просто у меня он в корне другой. И я ни за что в жизни не выбрала бы это место сама.

— Извините… — говорю я, слегка задев женщину, которая присела на корточки перед ребенком прямо у меня на пути.

Я вижу столик, вижу отца, мать и затылок Голикова. Его плечи, одетые в белую тенниску. Когда подхожу ближе, вижу на его бедрах спортивные шорты того же цвета, на ногах — белые носки и спортивные кроссовки.

Именно Кирилла я осматриваю с головы до пят в первую очередь, это происходит механически, потому что он вытянул перед собой ноги, заняв добрую половину свободного пространства за круглым столом.

Делаю такой же механический вывод: он не переодевался после своего товарищеского матча. Может, только футболку сменил, хотя и это не факт: он слегка растрепанный, помятый, но эта помятость его свежит, а не дешевит, потому что отчетливо «пахнет» спортом.

— Привет… — говорю я всем, и Голиков быстро выпрямляется на своем стуле.

Оборачивается, бросая на меня взгляд. Убирает ноги, позволяя сесть на стул рядом с ним.

Я присутствовала на многих его играх — в основном в последний год спортивной карьеры. Он тогда был на пике, не проиграл ни одного матча, кроме финала чемпионата нашей родной области. Голиков стал вторым, из-за чего не смог получить звание кандидата в мастера спорта, очень из-за этого психовал, но уже принял решение, что тот турнир будет его последним.

Тот теннисный матч и для меня оказался последним, больше я ни одного не посещала и даже по телевизору не смотрела, и я не стала никаким образом менять ситуацию: я присоединяюсь к «мероприятию» сейчас, когда товарищеский матч Кирилла уже закончился, а не на трибуне.

Я ничего не обещала, но уверена — для него это проигрыш, а их он не любит, тем не менее с недавних пор я очень-очень-очень долго думаю, прежде чем ответить кому бы то ни было «да», и Голиков тем более не исключение.

Ответный интерес в свой адрес с его стороны я предпочитаю принимать, сосредоточив внимание на родителях.

Перед матерью — бокал вина. Такого за ней я не видела уже давно. В последнее время… напряжение сковало нашу семью по рукам и ногам, стало нормой. Напряжение, состояние тревожности. Просто как семейный психиатрический диагноз!

Сейчас мать выглядит очень расслабленной. По-моему, к алкоголю примешалось еще и яркое солнце, так что мама о-очень расслаблена, и это… радует.

— Аделина, — говорит она. — Мы заказали пиццу на всех. Или, если не хочешь…

— Все нормально, — сразу останавливаю я. — Я съем пиццу…

— Хорошо. Но здесь и супы хорошие, — указывает она рукой на меню.

— Все нормально… — повторяю я, садясь на стул.

— Вино будешь? — слышу я вопрос Кирилла.

— Нет… — отвечаю ему, кладя сумку на деревянный настил у себя под ногами.

Я наконец-то смотрю прямо на Голикова. Хочу оценить, как близко к сердцу он принял мое сегодняшнее отсутствие на его игре. Я не переживаю, просто хочу понимать, что происходит.

Уголки губ Кирилла слегка ползут вверх, когда становится очевидным, что я его рассматриваю.

Я отворачиваюсь.

У меня не было цели его задеть своим отсутствием. У меня вообще никаких целей!

— Мы так хорошо сидим, — объявляет мама. — Такой хороший день, и с погодой повезло. Кирилл, ты привез с собой хорошую погоду, на прошлой неделе такая жара стояла, невозможная.

— Да я волшебник…

— Кирилл выиграл, почти всухую, — обращается она уже ко мне.

— Он немного подыграл, — комментирует отец. — Не хотел совсем расстраивать человека.

— ...в такой хорошей форме, — продолжает мать. — А какая техника! Я Вовой горжусь, извини, Кирилл, и за тебя тоже рада, но спортсмена из тебя все же сделал мой муж…

— Я не спорю, — отзывается Голиков. — Я благодарен. Это важный опыт в моей жизни…

— У тебя всегда были амбиции, — говорит папа. — Просто характер… если что-то не получалось — в позу. Упрямый… Но перерос это все. Хотел побеждать — и перерос.

— Ты хороший тренер… — произношу я, с краю присоединяясь к этому разговору.

— Лучший, — с ленивым удовольствием произносит Кирилл.

— Я вообще хочу сказать, не портит у тебя время удар. Технику ты всегда схватывал быстро. Я тебя ругал, когда ты руку заворачивал. Заворачивал — и все, что в лоб, что по лбу, а потом я понял: пусть делает, как делает. Сам потом поймет. И ты понял, когда стал очки терять. Сам признал, что это мешает…

— Я сегодня отлично размялся. Давно так не куражился…

— Да, красиво все было. У Геннадия эмоций — как у ребенка. Красиво ты его покуражил…

Моя мама поддерживает слова отца легким смехом.

Во всем этом обеде присутствует… правильность, и я не могу не отметить, что с появлением Голикова родители встряхнулись.

Макс отсутствует уже три недели, это ощутимо и непривычно, ведь мой брат жил с родителями, и вокруг него крутилось очень много их внимания. Не заметить его отсутствие сложно, но на этом фоне… мы как будто сплотились, и это произошло… благодаря Кириллу.

Его присутствие положительно влияет на наш семейный психиатрический диагноз, мне приходится это признать.

Чувство правильности витает в воздухе, и я тоже им дышу, сосредоточенно размешивая в своем чайном стакане сахар.

В последний раз Голиков писал мне четыре дня назад, прислал свое фото в новой квартире, а после этого испарился. Судя по всему, давал мне время переварить ситуацию, в любом случае я этой возможностью не воспользовалась.

Я прощаюсь с родителями, когда мы покидаем кафе. Кирилл слегка загораживает мне дорогу, когда отхожу, оставив их в стороне.

Голиков бросает на них взгляд через плечо, потом переводит его на меня.

Вайб проведенного вместе времени все еще силен, день и правда выдался волшебный, но я делаю шаг назад и смотрю на Кирилла исподлобья…

Даю понять, что на этом мы сегодня закончим. Что сегодня садиться в его машину в мои планы не входит. Даже несмотря на то, что я чувствовала себя комфортно. Что чувствую до сих пор.

Кирилл кладет руки в карманы шорт. Возможности вторгнуться в мое личное пространство сейчас у него просто нет, но он и по этому поводу эмоций не выражает. Отрицательных эмоций.

— Передавай привет своим родителям, — говорю я, забрасывая на плечо сумку.

— Можешь считать, что они передали его тебе в ответ, — отвечает Голиков.

Я угукаю, а он продолжает:

— Меня сегодня на тусовку блогерскую пригласили. Одному влом. Пошли со мной?

— У меня другие планы.

— Какие?

Я делаю шаги спиной назад и на его вопрос отвечаю дружелюбным:

— Пока…

Я ухожу, чувствуя взгляд у себя на спине.

Впервые за долгое время у меня есть планы на субботу. Планы, включающие общение. Не со своим ноутбуком или Тимуром.

Моя работа предполагает общение. Обмен идеями и мыслями. Просто периодическое проветривание мозгов, и я дошла до той точки, когда это стало мне необходимо!

Я приняла приглашение от своих коллег встретиться, они все время собираются в одном и том же месте — в кафе через дорогу от нашего офиса. Большую часть времени мы общаемся удаленно, но они регулярно собираются офлайн, и, к своему стыду, я в таких встречах не принимала участия уже бог знает сколько времени.

Я из-за этого немного медлю, добравшись до места.

Прежде чем подойти к шумному столику, думаю, что в состоянии просто развернуться и уйти, ведь я легко могу не попасть в общее настроение.

И я… заставляю себя подойти.