6. Разбойник

О политике и о религии, которая иногда тоже есть политика, Марсель не задумывался лет так до шестнадцати. Жизнь шла своим чередом — в разнообразных занятиях и делах Зелёного Замка, к которым господин Ансельм тоже пытался его приучить. И здесь пригодился Марселев опыт в материнской лавке — там тоже нужно было считать, соображать и командовать так, чтобы люди не сидели без дела, и всё, что должно, шло как бы само собой. Господин Ансельм смотрел на него — и хвалил, говорил — Марсель хорошо справляется.

О еретиках Марсель услышал случайно — болтали слуги во дворе. Что их богатый сосед, его высочество Франциск Лимейский, запретил исповедовать реформированную религию на своих землях, и пригрозил казнью без суда и следствия, если вдруг кто будет пойман за молитвами, обрядами или проповедью. И десятки людей должны были либо вернуться к вере отцов и снова стать добрыми католиками, либо покинуть владения принца. А куда таким деваться? На соседние земли, ясное дело.

Господин Ансельм надеялся, что защитные заклинания определённого рода избавят их от назойливых переселенцев. Но оказалось, он надеялся зря.

Делегация людей довольно-таки оборванного вида явилась к господину Ансельму ни свет, ни заря. Люди просили разрешения поселиться на его землях, а пока не обустроились — остановиться в замке. Господин Ансельм оглядел пришедших и спросил — а сколько их всего? Сколько из них семейных? Сколько детей, какого возраста? Все ли здоровы? То есть, задавал какие-то совершенно обычные вопросы, прежде чем дать ответ. Но почему-то эти обычные вопросы необыкновенно разозлили пришедших — мол, да какое дело гнусному паписту, да ещё и колдуну, до их семей и детей! Тот возразил — что как владелец земель, он собирается знать всё о тех людях, которые хотят у него поселиться. Получил в ответ обвинение в том, что он не желает проявить милосердие, и все они такие — богатые маги, и если на него обрушится гнев господень — то так тому и быть.

Господин Ансельм после долго изумлялся наглости оборванцев, возомнивших себя господними орудиями. Но наглостью дело не обошлось.

Как потом оказалось, кто-то из дворни преисполнился сочувствия к тем оборванцам, и открыл глухой ночью калитку в стене, которая не была защищена чарами ввиду того, что те чары дворня не могла переносить никак. Увы, в обороне замка было слабое место, его вычислили и им воспользовались. Но об этом Марсель смог думать намного позже, а пока — нужно было биться.

У еретиков был маг — стихийник, боевой маг неплохого уровня. Увы, он умел жечь их охранные заклятья, и остановить его сердце оказалось нелегко.

Не все слуги оказались предателями — но нападающих было в три раза больше. Господин Ансельм запросил подмоги у соседа, его высочества Франциска, и даже предложил открыть ему теневой путь, если тот решится воспользоваться. И тот решился, и пришёл — но уже было поздно. Господин Ансельм добрался до одержимого мага, но полёг и сам. А Марсель держал теневой ход для отряда принца, и не видел смерти своего отца — только почувствовал.

От него не осталось ничего — даже пепла. Но впрочем, отец — Марсель только теперь смог назвать его так — рассказывал, что с некромантами так чаще всего и случается. Смерть взяла его — и всё.

Замок горел. Люди его высочества Франциска добивали налётчиков, оказавшихся вовсе не изгнанными им людьми, а войском протестантского принца Марша. Марселя окружили во внутреннем дворе, он собрался, выпустил тот максимум силы, на какой был способен — и потерял сознание. Фактически — провалился в тень.

Поэтому-то его не нашли, когда сражение завершилось, и его высочество Франциск известил короля, что оба де Риньи погибли — и отец, и сын. Их владения были не тем лакомым кусочком, на который нашлись бы желающие — разорённое гнездо некроманта, что может быть хуже — поэтому формально они отошли короне, а фактически на них никто не претендовал.

Марсель пришёл в себя через три дня — на пепелище. Обгорелые стены, разорённые комнаты, склады, погреба. Сгоревшая полностью богатая библиотека. Ему осталось только немного дорогих сердцу вещей — его амулет, кружка из материнского дома, серебряный крест да отцовское кольцо, которое тот дал ему в ночь штурма — чтобы облегчить построение путей для отряда принца. И оружие — шпага да кинжал. Идти ему снова было особо некуда, но оставаться на пожарище он тоже не хотел.

В ближайшей деревне от него разбежались — мол, покойник, серебряной пулей его, святой водой и чем там ещё положено. Крестом большим по башке, еле увернулся. Попытался сказать, что жив, прочитать молитву — куда там, его и не слушали. Покойник, говорили, колдовское отродье, да и всё.

Пришлось идти дальше.

Компанию бродяг он нашёл на третий день. У них была еда, и можно было подкрасться теневым путём и взять немного той еды. Переполох поднялся знатный, но его не нашли — магов среди них не было. Тогда Марсель вышел в нормальный мир и представился — мол, маг, потерял всех близких, идти некуда, готов присоединиться к честной компании до ближайшего города.

Способности Марселя подкрасться незаметно и взять то, что нужно, оказались весьма ценными. А потом он ещё и убил в ночной стычке пару чужих разбойников, за что новые приятели преисполнились к нему уважения. Так и пошли.

Тем приятелям тоже было без особой разницы, куда идти — лишь бы тепло да еда. Решили двинуть к морю — моря никто из них не видел, а поглядеть хотелось. Опять же, там, говорили, тепло, и можно наняться на корабль, туда всех берут.

До побережья добирались несколько месяцев. Марсель командовал — всё же, некоторый опыт был, да плюс ещё и магия. Не сказать, что жизнь была вот прямо полна приключений, но он понимал, что в книгах как раз описывали что-то такое, только изрядно приукрашивали — потому что воровать, когда нечего есть, и мокнуть, когда идёт дождь, совершенно не интересно, и читать об этом — тоже. И убивать только потому, что уворованную тобой еду хочет забрать кто-то чужой, а таких хватало. Малые чужие компании били без стеснения, от больших прятались — Марсель прятал. В бродячей жизни его навыки оказались необыкновенно полезны, намного полезнее, чем в нормальной, оседлой.

Но — добрались. Массилия поражала воображение — древний город, в котором людей — как в муравейнике. Нужно было понимать, как тут живут, где добывают пропитание и где искать крышу над головой. На огромном по меркам любого из их компании рынке половина тут же потерялась — просто от растерянности, потому что никогда не бывали в такой толчее. А ведь был ещё и порт!

В городе осваивались целую зиму. Соображали — что тут вообще, и куда дальше. Марсель успел пару раз попасться городской страже на мелком воровстве и раза три избежать обвинений посерьёзнее — потому что местное дно неохотно принимало чужаков, и нужно было бороться, чтобы просто остаться в живых. К слову, его так и не приняли — да он, наверное, не очень-то и стремился.

К весне от компании в полтора десятка человек осталось трое — Марсель и ещё два парня посмышлёнее. Земля под ногами горела, нужно было снова куда-то деваться. Подались в порт, и уже на следующий день они отплыли от берега на галере «Каракатица» в поисках лучшей доли.

За три года этой лучшей доли Марсель так и не нашёл, но — узнал много нового. Кого можно встретить в море, а кого лучше не встречать. Как обойти таможню, как купить подешевле и продать подороже, а то и вовсе взять то, что плохо лежит, как не напороться на пиратов и чем откупиться от неверных. Капитан уважал его — как хорошего бойца и мага, и Марсель понемногу копил деньги — не понять только, на что.

Увы, Срединное море всегда было местом неспокойным. «Каракатица» шла порожняком из Массилии в Ниаллу, откуда должна была привезти груз оливкового масла. Однако, до Ниаллы не дошли — их взяли на абордаж раньше.

Сумасшедшего мага, который ловко орудует шпагой, исчезает на ровном месте и останавливает сердца врагов, смогли взять, только навалившись толпой. И оказалось, что галеру захватили даже не неверные, а обыкновенные работорговцы, просто их наползло как-то очень уж много. Марсель показался весьма ценной добычей, с ним даже попытались договориться — когда он пришёл в себя. В антимагических кандалах было плохо, но ловить людей, чтобы потом их продавать — показалось ещё хуже.

Более того, антимагические кандалы действовали на него совсем не как на нормального мага. Он совершенно не мог управлять своей силой по желанию, но — она сочилась из него во все стороны. Амулет-то сняли, и остальные сокровища — тоже, и капитан по прозванию Морской Ёж хвалился, что будет держать их у себя в каюте до тех пор, пока Марсель не образумится. А пока — пусть проваливает в трюм.

В том трюме Марсель провел месяца три. Одно хорошо — вши дохли, потому что близкого соседства с ним таким ничто живое не выдерживало. Более того, ушлый капитан придумал, как это использовать — после того, как очередной стихийный всплеск погубил двух гребцов, которых сбросили в трюм после порки. Он заметил, что если Марселю причинять боль, то его сила вырвется наружу и живых рядом просто не останется. Значит, если заманить на корабль кого-нибудь, то этот кто-нибудь благополучно сдохнет, а его корабль можно тем временем прибрать к рукам. И, пользуясь Марселевым амулетом для защиты, сам спускался в трюм и то колол его ножом, то просто бил — а команда тем временем покидала судно, чтобы остаться в живых. Таким образом на якобы пустую галеру не раз заманивали ничего не подозревающих добрых людей, люди мёрли, как мухи, а их корабли становились лёгкой добычей.

И всё это продолжалось ровно до тех пор, пока дрянную посудину не взяли на абордаж маги.

Марсель давно уже пребывал в состоянии полуживом-полупризрачном. Он помнил, что самому призывать смерть нельзя, и надеялся только, что она придёт за ним рано или поздно. Но пришла не смерть, пришёл парень, на вид — младше Марселя. Жилистый и странно желтоглазый — как кот. Или Марселю просто уже мерещится?

— Эй, сюда! Тут… в общем, тут маг.

— Жанно, ты опять нашёл пленную прекрасную деву? — засмеялся кто-то наверху, и сапоги загрохотали по лестнице. — Ух ты, некромант! Настоящий! Пленный!

— Ли, я смогу снять ошейник?

— Ты — сможешь. Но чтобы его расковать, понадобится кузнец.

— К дьяволу кузнеца, — парень взялся за железное кольцо, приложил к немалой физической силе толику магии, и железо рассыпалось.

Марсель уже не ощущал, как с него сняли кандалы — он снова провалился в тени. И не слышал, как скакал вокруг него желтоглазый парень, как его друг привёл ещё одного мага, и как совместными усилиями Марселя вытащили-таки в обычный мир.

— Вот в чём была невероятная удачливость капитана Морского Ежа — пленный некромант в кандалах, всего-то, — мощный кудрявый мужчина ловко осматривал Марселя. — Ничего, оклемается. Целитель посмотрит — и всё будет хорошо, я думаю. Со временем.

— Но ваша милость, можно ли подходить к нему без защиты? — спрашивал второй парень, с нормальными серыми глазами.

— Это в антимагическом ошейнике он не мог сам справиться со своей силой, теперь сможет. Как зовут-то тебя, бедолага?

— Марсель.

— Надо же, соотечественник, — усмехнулся желтоглазый. — Ну, я Жанно, это Ли, а это — сам его милость Морской Сокол.