7. Отщепенец

Первые дни после избавления из плена Марсель провёл в забытьи. А когда пришёл в себя — то долго не мог сообразить, на каком он вообще свете. Закуток, где он лежал, был ему незнаком, но рядом лежали его вещи — поясная сумка со всем, что в ней было, кошель, оружие, любимая кружка и плащ с сапогами. И амулет кто-то надел ему на шею.

Приходил целитель, осматривал и говорил — раны затягиваются, а истощение, физическое и магическое, пройдёт не сразу, нужно потерпеть.

Чтобы было не так тоскливо терпеть, приходил господин Жанно — тот самый желтоглазый парень, который нашёл его в трюме и вытащил из кандалов. Он рассказал, что сам не так давно попал в подобную историю, и его тоже спас его милость Морской Сокол, и теперь они с другом служат ему. И скорее всего, Марселю его милость тоже предложит службу — когда Марсель оклемается. Служба отличная — бить пиратов и работорговцев, да и неверных заодно, если нарываются.

Марсель изумлялся — и что, его милость вот прямо возьмёт на службу некроманта? Господин Жанно изумлялся в ответ — а что особенного? Ну подумаешь, некромант. С кем не бывает.

Сам он был сыном боевого мага и воздушницы, и к своим девятнадцати годам имел приличный военный и походный опыт — даже поболее, чем у Марселя. Марсель всё по бандам да компаниям, только последние три с половиной года — на море, а господин Жанно — на нормальной войне.

Ещё господин Жанно здорово играл на гитаре и пел. Вечером собирались на палубе — послушать и подпеть, и Марсель тоже стал выползать. Небо, море и свежий воздух шли ему на пользу.

Как и предполагал господин Жанно, его милость Морской Сокол дождался, пока Марсель прочухается, и позвал его побеседовать.

О его милости Марсель слышал, куда ж без этого. Могучий маг и великий человек, гроза пиратов, работорговцев и прочей швали. Ему не было разницы, под каким флагом кто ходит — главное, чтобы вёл себя прилично, жил сам и давал жить другим. И этот человек — невероятно — предложил Марселю службу.

— Но я же… отщепенец, — не поверил Марсель.

— С чего это? — усмехнулся его милость.

— Ну как же — я ведь некромант.

— И неплохой, как я вижу, — кивнул тот.

Он, как оказалось, видел магическую ауру человека — то есть, мог точно сказать, что за маг перед ним и насколько велика его сила.

— Поднимать мёртвых не умею, — покачал головой Марсель.

— Если и так — невелика печаль. А то ещё и научишься с годами.

— Но всё равно — я же даже среди магов не пойми что.

— Это кто тебе сказал такую глупость, а ты и поверил? Знаешь ли, среди магов не найти двух одинаковых, такова суть магии, иначе не бывает. Все мы немного отщепенцы, потому что очень уж разные. Я — таков, как есть, и даже мои дети — другие, хоть и маги, мои силы причудливо в них переплелись и добавились ещё какие-то, какими и я не владею. Твой приятель Джианно как никто умеет резать и жечь, а второй приятель Лионелло — как никто умеет настоять на своём и убедить в своей правоте, и при этом резать и жечь тоже не отказывается — когда это нужно. И что же теперь, не пользоваться своими силами, или того хуже — не жить?

Марсель крепко задумался, а его милость воспользовался заминкой и велел позвать господина Жанно и господина Ли — они, мол, больше понимают в ваших местных реалиях.

— А теперь рассказывай, кто ты есть. Такие птицы бывают в очень уж редких гнёздах, и все наперечет. Кто твой отец?

— Ансельм де Риньи, — выдохнул Марсель. — Он не был женат на моей матери, но признал меня перед его величеством своим сыном и наследником, и получил о том бумагу. Только… он погиб, и всё сгорело. И меня тоже считают погибшим.

— А ты определённо жив, что хорошо, — усмехнулся его милость.

— Постой, дядюшка Франциск рассказывал о походе на замок де Риньи, — вдруг сказал господин Ли. — Года четыре тому, что ли. И говорил, что там был парень, он держал проход — чтобы можно было туда быстро попасть, а потом того парня не нашли, и это как раз был сын хозяина замка.

Дядюшка Франциск? Ну ничего себе Марсель попал! Но господин Ли, ничуть не смущаясь, пояснил — да, он родич принцу Лимейскому, потому что его мать — сестра того принца, а сам он сын королевского маршала герцога Вьевилля. И ещё священник. Правда, господин Жанно оказался чуток попроще — всего лишь наследником графского титула.

Но господин Ли сказал — раз так, то по возвращению домой нужно будет навестить дядюшку, и он поможет с восстановлением Марселя в наследных правах. Как лично с ним знакомый, и заинтересованный в приличном соседе.

Марсель продолжал недоумевать — это что, про него? Он — приличный сосед? Некромант и колдовское отродье? Вор и разбойник? Он даже не заметил, как сказал всё это вслух.

Его милость расхохотался.

— О последнем обстоятельстве можешь никому не рассказывать, это мало кому интересно, на самом-то деле, — а потом стал серьёзным. — Ты остался без помощи и поддержки, и выжил. Как сумел. И главное — что выжил. А если кто был в твоих обстоятельствах и сумел лучше — покажите мне этого человека, я на него погляжу. Мне, скажем, было проще — у меня были связи и деньги, а потом и корабли. У тебя что было? Шпага и кружка? Ты справился, — его милость хлопнул Марселя по плечу. — Не веришь мне — ну пусть Лионелло отпустит тебе грехи, он вроде может. Ему поверишь? А потом подумай, уйдёшь ты или останешься.

Ясное дело, Марсель остался. И сам по себе, и ещё с господином Жанно, которому обещал служить верой и правдой. И за спасение, и просто так, потому что господин Жанно был отличным человеком, да и птицей не такого высокого полёта, как его милость или господин Ли. У него даже камердинера не было. И про вещи свои он думал в последнюю очередь — когда оказывалось, что последняя рубаха в дырьях, хоть и вся вышитая и с кружевами, а заказать новую, пока стояли в порту, он позабыл. Марсель же не зря вырос в суконной лавке, а потом немного учился управлять хозяйством замка, он об этом кое-что понимал.

При господине Жанно, конечно, была дама, госпожа Теодора. Но только за этой дамой за самой бы кто приглядывал. Про боевую магию она знала всё, и ещё, кажется, про любовь, а больше — ни про что. И господин Ли рассказал, что господин Жанно точно так же вынул её из трюма, она уже помирать наладилась в антимагическом ошейнике. С тех пор трюмы и проверяет. И Марсель взялся заботиться об обоих — пока госпожу Теодору не подстрелили в ночном бою, сразу и насмерть, и даже ему не удалось вернуть её обратно — хоть ненадолго. Впрочем, он же не особо сильный, где ему. А господин Жанно три дня лежал пластом и пил, как не в себя, а потом с ним поговорил его милость, и никто не слышал — о чём. Но помогло.

Марсель понимал, что такой отличной службы у него никогда не было. Это вам не маленькая галера, которая сегодня утекла из ловушки, а завтра её поймали, это недурственный флот, от которого всякая мелочь разбегалась ещё на подходе, а кто покрупнее — тоже не особо выделывались, потому что разговор у его милости короткий. Впрочем, одна большая битва с неверными и их подпевалами всё же случилась — и это было прекрасно. Марсель и не подозревал, что на море существует столько кораблей, и на них — столько людей. И потом стоило только упомянуть, что своими глазами видел битву при Лаганасе и даже не только видел, а ещё и дрался — это всегда вызывало уважительные возгласы и взгляды, и просьбы рассказать. И как — бывало, что и рассказывал. Иногда. Чего не поболтать, если компания хорошая?

А когда завершилась служба господина Жанно и господина Ли у его милости, то Марсель отправился с ними. Пока была надежда на то, что удастся как-то восстановить его имя и наследные права — нужно было пробовать.

Но оказалось, что его высочество Франциск совсем недавно отдал богу душу, и некому заверить его, Марселя, личность. Сын покойного, новый принц Лимейский, Анри, был совсем юн — ему ещё не исполнилось и восемнадцати, и он ничего не знал о делах примерно семилетней давности. Господин Ли, его кузен, познакомил с ним и господина Жанно, и Марселя, но помочь его высочество не мог ничем. Тогда Марсель махнул рукой и сказал господину Жанно — всё, забыли. Я ваш человек, и всё, а кем там был раньше — да кому это вообще надо? Оказалось, что принцу весьма нужен опытный военный, подобный господину Жанно — помочь с обороной замка от еретиков, и господин Жанно согласился.

Бить еретиков — это правильно, особенно — обнаглевших еретиков принца Марша. Да и самого принца тоже… побить бы. Если бы Марсель встретился с ним, то исход был бы однозначным — он-то не маг. Но увы, принц пока не попадался, хотя стычки с его отрядами случались регулярно. А потом ещё погиб отец господина Жанно, граф Саваж — и тоже от рук поганых адептов реформированной религии. Пришлось быстро метнуться в далёкие восточные горы — помог друг принца Анри, Орельен, очень юный и очень талантливый маг, имеющий артефакт портала. Марсель не смог бы открыть теневой путь туда, где сам не был, а господин Жанно при помощи артефакта легко открыл портал в свой родной замок.

Еретиков перебили, матушку господина Жанно, почтенную графиню Шарлотту, успокоили, и отправились обратно. И жили бы себе спокойно, если б не воротился из чужедальних земель родственник принца Анри, брат покойного принца Франциска по имени Жиль — и не затребовал себе у племянника часть родового имущества.

Марсель не очень-то вникал, как так вышло, что дядя и племянник посватались к одной девице, потом девица вроде померла, а вроде и нет — Марсель, как разбирающийся в вопросе, очень хотел на неё взглянуть, но господин Жанно только глянул сумрачно — и велел не лезть, Анри сам разберётся. Анри-то разобрался, конечно! Невеста представляла собой нечто невероятное — красоточка, кому такие нравятся, конечно, худенькая, маленькая, как хрупкая статуэтка, но внутри — сильнейшей закалки сталь. Боевой маг и музыкант с дивным голосом — ну как, скажите, можно было спасти господина Жанно, чтобы он в неё не влюбился?

Спасти — никак, только помогать. Правда, господин Жанно держал себя в руках — деве-то он не нравился поначалу ни капельки, она его даже, был момент, чуть вовсе не сожгла. Правда, потом немного оттаяла — когда узнала, что поёт хорошо, и тренировались они вместе, и танцевали вроде тоже. Но открыто ухаживать за невестой друга — дело то ещё, поэтому пришлось тайно. Господин Жанно таскал из сада розы и рисовал картинки, а Марсель доставлял эти розы девице под дверь. Девица радовалась.

А потом случилась поездка в столицу — на свадьбу сестры его величества, принцессы Маргариты. И там как-то оно всё завертелось нехорошо — в общем, у принца нашлась какая-то любовница, и случилось, что госпожа Лика, невеста, вместе с господином Жанно его с той любовницей и застали. А потом ещё еретики взбунтовались, и пришлось спасать короля.

В общем, карты легли так, что Марселю пришлось спасать его величество и ставить неодолимые защитные барьеры, а господину Жанно — бить еретиков, да не одному, а с госпожой Ликой. Там после битвы у них всё и сложилось, да и хорошо. А потом не успели оглянуться — и отправились вызволять её величество Маргариту из лап супруга-еретика, который надумал её казнить, если ему не выдадут её брата-короля.

Ну что, хорошее дело — спасать пленных королев. Только никто Марселя не предупредил, что в королевских покоях его будет ждать такая засада, как никогда в жизни. Звали засаду Жийона д'Адрие де Нериньяк, она была дочерью королевского советника графа Нериньяка и внучкой маршала герцога Шамбора. И она определённо была магом-некромантом большой силы.

Марсель не помнил — как они выбирались из дворцового окна по верёвочной лестнице, он всё старался ей помочь, но она не нуждалась в помощи. Сталь, ещё более сталь, чем госпожа Лика, та хоть поругаться может и пар спустить, а эта — только смотрит, но — убивает взглядом наповал. Марсель всё время чувствовал на себе этот взгляд — оценивающий, властный, суровый.

Он не понял, как так случилось, что господину Жанно вдруг срочно пришлось готовиться к свадьбе — сказал, господин маршал Вьевилль велел. Пришлось тёмными путями идти в его дом, добывать там приличную одежду и подарок для госпожи Лики — чудесные жемчужные бусы, память о морских походах. И хорошо, что так, некогда думать. Потом нужно было помочь господину Жанно одеться, и пойти с ним в домовую церковь Вьевиллей — и там господин Ли обвенчал их, господина Жанно и госпожу Лику. И ладно, теперь никто не посмеет их разлучить.

А на следующий день было много суеты и суматохи — путь в охотничий домик господина Ли, там — размещение прибывших, а затем — самые важные персоны отбыли в Лимей, там больше места и он дальше от столицы. Остались, кроме хозяина, господин Жанно с госпожой Ликой, господин Орельен с целительницей Жакеттой, которая выходила его после тяжелой раны, и — её величество Маргарита с приближённой дамой.

На охватывающей башню галерее накрыли ужин, принесли гитару… и Марсель отправился за своей любимой кружкой. По лестнице. Наверх.

И даже почти дошёл.