Глава 30. Откровения

– Госпожа, всё в порядке? – опешил Майк, увидев меня растрёпанной, с мокрыми волосами, в халате и в тапочках в коридоре. Я не понимала, почему он так удивился. Неужели местные госпожи по собственному дому лишь при полном параде дефилируют? Дан держался за моей спиной незаметной тенью. – Да, – ответила я, стараясь выглядеть спокойной, хотя буря в душе ещё не утихла. – Сэмуэль, Тимей и Энди наказаны: я запретила им выходить из комнаты до утра. Так что прошу принести им ужин в мою спальню. – Конечно, госпожа, – затряс головой Майк. – Вы всё правильно сделали, что наказали их. Уверен, впредь они будут с вами нежнее. Но позвольте спросить: куда вы направляетесь? Где планируете провести ночь? И куда вам подать ужин? – Последняя комната на этом этаже, в другом конце коридора. Кажется, она единственная из всех запирается изнутри. И сохранилась довольно неплохо. Принесёшь туда ужин на две персоны, ладно? – попросила я своего управляющего. – Будет сделано, госпожа! – растерянно отозвался он. – Только позвольте мне сказать, что та гостевая всё же не в лучшем виде. Может, ещё раз обработать её клинерами и заменить там мебель? – Нет, ничего не нужно, Майк. Спасибо. Скажи, а какую комнату выбрал ты сам? И хорошо ли устроились остальные мужчины? – уточнила я, подходя к намеченному убежищу. – Я оставил за собой ближайшие покои к вашей спальне. А все рабы уже заселились в комнаты на первом этаже, – отчитался мулат. – Вот и замечательно, – кивнула я. – Майк, прошу без особой необходимости меня не беспокоить. – Понимаю, госпожа, – поклонился мне управляющий. – Как пожелаете. Я зашла в комнату, и скользнувший за мной Даниэль захлопнул дверь перед носом мулата. – Запереть? – коротко уточнил Дан, выразительно посмотрев на массивный засов. – Давай, – отозвалась я, оглядываясь по сторонам. Тут было довольно уютно. Всё в нежных персиковых тонах. К счастью, жуки не сильно повредили эту комнату. А благодаря клинеру она сияла чистотой, насколько это было возможно. Я внимательно посмотрела на кровать, мысленно отметив белоснежное постельное бельё, после чего развернулась к Даниэлю: – Раздевайся. Если он и удивился, то виду не подал. Со своим фирменным выражением лица стащил с себя рубашку, а затем и брюки. – Оставь, – тормознула я его, когда он начал стаскивать с себя трусы, напоминающие облегающие шорты. – И ложись, – махнула я рукой на кровать. Блондин безропотно подчинился. Я не стала раздеваться, а просто в халате легла на плечо Даниэля, прижавшись к нему под одеялом. Эльф лежал как светлое брёвнышко на белой поляне. – Расскажи о себе, – попросила я. – Раб Даниэль Илиан, двадцати шести лет. Здоровые зубы, длинные густые волосы, острое зрение. Раньше был гаремником, но потом был переведён на жёсткие игры. Отличная регенерация, хорошо переношу любые виды боли и умею доставлять госпоже удовольствие, – поведал он мне тоном, каким сообщают прогноз погоды. – Мы не на рынке, Даниэль. Всё это я уже слышала. Меня интересует другое. За что твоя прежняя госпожа так сильно тебя избила и продала? – уточнила я свой вопрос. В воздухе повисла тишина: Дан задумался. – Я не умею притворяться, – в итоге выдал он. Я подзависла. – И? – пришлось спросить, поскольку он снова замолчал. – Сначала я был просто гаремником. Но потом сильно повредил руку, и госпожа поняла, что у меня высокий болевой порог и быстрая регенерация. Она стала практиковать со мной жёсткие игры. Во время пыток нужно включать режим самосохранения: стонать, кричать и делать вид, что тебе очень больно, даже если это не так. Потому что иначе госпоже будет не интересно истязать бесчувственное тело, она не получит от этого удовольствия и может случайно или намеренно нанести травмы, несовместимые с жизнью, – лишь бы добиться от раба нужной реакции. А я не мог притворяться. Стонал только тогда, когда было по-настоящему больно. Потом раны воспалились, заживление шло слишком медленно. Она поняла, что я умираю. Чтобы не платить штраф за мою смерть, продала меня работорговцу на рынке, – лаконично и отстранённо объяснил Даниэль, словно речь шла не о нём, а о киношном герое в жутком фильме. – Ужас… – я сочувственно погладила его по груди.