Глава 17

*** – Ты слишком злой, Громов, – Димон немного кривится от боли в руке, но пытается показать, что всё хорошо. – Ты какого хрена полез к этим уродам? – смотрю на Димона. – Они же тебе могли не просто рёбра сломать? – Ты бы тоже полез, – улыбается он. – Да и особо ничего не успели. Ссыкуны какие-то. Ты знаешь, нужно проставиться твоему Чернову. Его парни сработали оперативно. – И это меня тоже напрягает, – нервно растираю волосы руками. – Я бы не хотел никого привлекать. Сами справились бы. – Ты знаешь, Влад, пошёл ты нахрен со своей самостоятельностью, – Димон бросает на меня серьёзный взгляд. – Пора бы научиться принимать помощь. Чем тебе Чернов не угодил? – Ничем, – кривлюсь я, вспоминая утро. – Ты мне скажи, что они успели сделать? – Ничего, – пожимает плечами Димон и снова шипит. – Я пришёл, и они, вероятно, только вошли. Там разбита витрина, сорваны замки. Машины в порядке. Но вонь, конечно, стоит сильная. Хотели поджигать. – Другого и не ожидал, – опускаю голову. – Ничего нового не придумывают. – Ты мне скажи, как семейная жизнь? – Димон переводит тему. – А то ты месяц уже как женат, а с женой так и не знакомишь. – Нормально, – отмахиваюсь я, хотя нихрена не нормально. И этот утренний вопрос Миланы. Зачем ей дети? Почему сразу нужно спрашивать о детях? Неужели нет желания пожить для себя? – Судя по твоей кислой харе, ничего не нормально, – Димон сразу подмечает всё. – Она сегодня спросила, не хочу ли я детей, – поднимаюсь с места и подхожу к окну. Смотрю во двор больницы, но ничего не вижу. Всё давит. Чувствуется приближение какой-то подставы. – По больному, – хмуро говорит Димон. Он знает моё отношение к таким вопросам. Вероятно, только он и знает. – Расскажи ей правду, Влад, – он уже просит. – Она поймёт. – Откуда ты знаешь? – злюсь я. – И я рассказал ей правду о её несостоявшемся муже. Да и о Соне она тоже знает. – И это явно было по твоему излюбленному принципу: в трёх предложениях, – хмыкает Димон. – Зачем её грузить всем тем, что будет только давить на неё? – спрашиваю, разворачиваясь к другу. – Может, потому что ты сам её притащил в ЗАГС и женился, – Димон смотрит серьёзно. – Чтобы защитить, – отвечаю уверенно. – И спишь ты с ней тоже, чтобы защитить, – кивает Димон, а я закипаю от злости. – Я тебе сейчас ещё рёбра сломаю, – рычу. – Влад, на одном сексе не уедешь, – качает головой Димон, игнорируя мои слова. – А ты знаток семейной жизни? – подхожу к нему нависая. – Нет, – пожимает он плечами. – И никто не знаток. Но учатся же. Мои родаки так вообще говорят, что по сей день учатся жить вместе. Каждый день что-то может произойти. – А мои родаки были уродами и до сих пор ими остаются, – рычу я. – Но тянет-то тебя к Милане, – уверенно заверяет Димон. – Она же для тебя как личный оазис. И тебе бы пора понимать, что она по-любому будет спрашивать о детях. У неё ведь тоже не всё сладко было, но она научилась быть хорошей. И Сонька у тебя есть. – Димон, ты выздоравливай давай, – перебиваю друга и иду на выход. – За мастерскую не волнуйся, я всё решу. – Дурак ты, Влад, – отвечает мне Димон. – От себя ведь не сбежать. Я ничего не отвечаю. Слишком достало это напряжение. И не знаешь, с какой стороны ждать очередной удар. Всё снова повторяется, но в этот раз я не собираюсь бросать её. Хотя, если сама захочет, я отпущу. Сдохну в одиночестве, но отпущу. Наверное. Пытаюсь представить Милашу с кем-то другим, и внутренности скручивает от боли. Я подыхал эти три года от малейшей мысли, что её может кто-то трогать так же, как и я. Запрещал себе даже думать о ней, но ничего не получалось. Нет! Не смогу отпустить. Больше не смогу. Пока доезжаю к мастерской, заказываю Милаше цветы. Нужно ещё что-то придумать на ужин. Но что я могу придумать. Прекрасно же знаю, что для неё все эти подарки и рестораны нихрена не значат. И нужно же было влюбиться в такую. Любовь. До чего странное чувство. А ведь я думал, что слишком чёрствый для такого. Слишком не подхожу ей. Смотрел на неё несколько месяцев, провожал взглядом малышку, а внутри зрело зверское желание обладать ею. А потом в один день всё изменилось. Я её спас от «хорошего» мальчика, который оказался ещё тем уродом, и всё. Больше не устоял. Я присваивал её каждый раз. Каждый раз клеймил и учил быть моей. Эгоистично, нагло, бессовестно, но не смог по-другому. Когда оставлял, удавить готов был сам себя, но так она была в безопасности. И вот же какая засада. Эта опасность пришла от ещё одного урода, который прикрывается идеальной картинкой. Это мне кара за то, что сам наказал его братца-насильника? И вот как здесь не поверишь в карму? На работе полная задница. Хотя, нужно отдать должное нашим парням, они сами приступили к работе и устранению повреждений после того, как уехала полиция. Когда же сменили последние двери и убрали внутри, я понял, что на часах почти девять вечера. Ну что я могу сказать, на ужин я опоздал. Ничего не заказываю, знаю точно, что Милаша ужин приготовила сама. Да и не хочу, чтобы она злилась, что я заказал снова, а не ем её еду. Вот только нужно заскочить к себе. Нужно взять некоторые вещи. Подъезжаю к своему подъезду, пытаясь сообразить, что мне точно нужно, но все мысли быстро сменяются злостью. Выхожу из машины и подхожу к лавочке у подъезда. – Сыночек, – мать поднимается с места. Вроде и умытая, и причёсанная, но вонь от неё за километр. – Что нужно? – спрашиваю сразу, делая шаг назад. – Деньги тебе поступили уже давно. – Ну разве можно так с мамой разговаривать? – вскидывает она голову. Но я молчу. Сейчас ведь будет что-то сногсшибательное, вот задницей чую. – Где Сонечка, Влад? Почему ты прячешь от меня мою девочку? – спрашивает мать, а я бровь вскидываю и, схватив её за локоть, дёргаю на себя, чтобы в глаза смотрела. – Слушай сюда, – рычу я. – Ещё раз услышу из твоего рта имя моей сестры, я тебя засажу, ясно? – Ты мне не угрожай, – шипит мать в ответ, а я даже охренел. – А я о тебе знаю намного больше. И нашей доблестной полиции понравится то, что я им расскажу. – Вперёд, – киваю я и отталкиваю её от себя. – Чтобы я тебя здесь не видел больше. – А как же познакомить маму с невесткой? – говорит нагло мать мне в спину, а у меня холодок пробегает по спине.