Глава 20

*** Я не могу спать. И нет, это не из-за того, что уже третьи сутки в камере, а потому, что как только закрываю глаза, перед ними стоит картина, как этот урод бьёт мою девочку по лицу. Я пришёл в себя, когда меня два санитара оттащили от этого козла. И если бы не оттащили, я бы и его забил. Его погрузили на каталку и увезли, а я сижу уже несколько дней и не могу увидеть мою малышку. Знаю, что с ней всё хорошо. Сам контролировал, пока ждал наряд. Сам отнёс её в операционную. Гладил бледное лицо, а у самого сердце разрывалось и заново возрождалось. А если бы я не сорвался к ней? Если бы пересилил себя и всё же остался в офисе, что бы было тогда? Где бы я её нашёл? И нашёл бы? Одни вопросы, но на них мне страшно ответить даже самому себе. Вероятно, я где-то слишком накосячил, если в очередной раз получаю такой силы удар. – Громов, на выход, – в камеру входит молодой пацан. Молодой, но дерзкий. Смотрит на всех перепугано, но старается крепиться. И за что же его сюда сослали? Хотя не всё ли равно. Молча поднимаюсь и выхожу из камеры. Мне повезло, что я был здесь один. Иду за парнишкой и сначала не сразу соображаю, что меня ведут не в комнату допроса. Хотя туда меня достали водить все эти дни. Останавливаюсь у окошка как раз со следователем вместе. А рядом с ним незнакомый мне мужик. – Благодарю за содействие, – говорит этот мужик следователю, а сам протягивает мне руку для пожатия. – И благодарим за оперативность. – Подписывай, Громов, – кивает следователь устало на документы. – Из города ни ногой. И до суда чтобы не вздумал опять куда-то встрять, а то больше тебя не выпустят. – Постараюсь, – отвечаю спокойно, а у самого полная неразбериха в голове. Забираю вещи и иду на улицу. И каково же моё удивление, когда рядом с СИЗО стоят Димон и Соня. – Ты что здесь делаешь? – подхожу к сестре, которая трясётся как зайчонок, бледная, перепуганная, но смотрит на меня. – Я больше не буду молчать, – отвечает она дрожащим голосом. – И я всё рассказала. Всё. И… – Соня ныряет в мои объятия и тихо всхлипывает. – Спасибо тебе за всё. Прижимаю к себе сестру и даже боюсь представить, что теперь будет ждать нас. А если мать начнёт молоть своим языком, что станет потом? Но то, что Соня стоит передо мной на улице и не убегает – это уже прогресс. Смотрю на Димона, который улыбается как дебил, но рад. – Спасибо, – киваю ему. – Владислав, – слышу за спиной голос того самого мужика, хотя понимаю, что он адвокат. – Виктор Григорьевич просил передать Вам привет и сказал, что в семье все всегда защищают друг друга. Вам бы следовало сразу обратиться за помощью. – Я привык решать… – говорю и сам себя обрываю. – Спасибо, – разворачиваюсь к адвокату и киваю. Адвокат садится в новенький седан бизнес-класса, а я только сейчас начинаю понимать, что означали слова Чернова, когда он сказал, что семья для Милаши – это не просто слово. Это нечто большее. – Ну что, Громов, как будешь жить дальше? – Димон похлопывает по плечу, и улыбка становится только шире. – Хочу к Милаше, – отвечаю ему и понимаю, что я сейчас сдохну, если не увижу её. – А можно, и я с тобой? – Соня поднимает голову на меня и смотрит умоляюще. – Ну я знал, что так и будет, так что цветы в тачке, – уже ржёт Димон. – Поехали, – киваю согласно я. – А в сервисе кто? – Парни всё сделают, – отвечает уверенно Димон. – А к закрытию я приеду и проверю. Тебе бы хотя бы в душ для начала. – Да, – киваю я. – Но сначала увижу её. Я хочу знать, что с моей девочкой всё в порядке. До больницы доезжаем довольно быстро. И даже в отделение меня пускают без каких-либо претензий, но, подойдя к палате, замираю. – Помочь? – раздаётся за спиной родной до боли голос, и я, наплевав на всё, разворачиваюсь и сгребаю её в объятия. – Прости меня, – выдыхаю в макушку и сжимаю с такой силой, чтобы не оставить ей даже шанса улизнуть. – Молодой человек, не сжимайте девушку, – слышу сбоку женский голос. – И стресс ей сейчас противопоказан. – Да, – киваю я согласно. – А что, есть какие-то осложнения? – спрашиваю на автомате, заглядывая в глаза Милаши, и улавливаю страх в них. – Ну это с какой стороны посмотреть, – улыбается медсестра и уходит. – Милаш? – Ты мне обещал, что будешь всегда рядом, – произносит она сипло. – Больше не отпущу, – киваю я. – И расскажешь всё? – спрашивает она. – Я… – хочу снова сказать, что со всем справлюсь сам, но язык не поворачивается. Смотрю на её повязку на щеке, на бледное лицо, на взволнованный взгляд и понимаю, что не смогу больше отгораживаться от неё. Либо вместе, либо никак. – Всё расскажу, но не обещаю, что сразу, – отвечаю я.