Глава 21

Лиза

— Эй, здесь кто-нибудь есть?

Дрожу, переступая порог базы, потому что те два дня, что мы не встречались, превратились для меня в сущий кошмар. Часами я вспоминала губы и руки Кириллова, скучала по нему и бредила. Ходила, будто пьяная, сочиняя стихи, вместо того, чтобы работать... Работать не могла. Какая работа, когда я могла думать только об одном: когда увижу Кириллова снова? Правильнее было бы дождаться его звонка или прихода в гостиницу, но я просто не могла.

Сбежала сюда на обеде, в надежде увидеть его. Пусть нарычит, лишь бы встретиться с черными глазами еще раз. Но на базе тихо и почему-то открыто. Прохожу внутрь, оглядываюсь по сторонам, останавливаюсь возле пульта, разглядываю кнопки. Боже, как сильно здесь пахнет Олегом. Я схожу по нему с ума, после нашей ночи я чувствую его запах повсюду. Он будто впитался в меня. Кириллов мне снится, он мне чудится. Никак не обозначив наши отношения, утром он грел меня в своих руках, нежно гладил по голове… Хочу еще немного этого счастья. На пульте мерцают кнопки, горят лампочки разных цветов. И через секунду ко мне кто-то подкрадывается, зажимая рот рукой.

Этот кто-то нагло трогает мои бедра, залазит под юбку, мнет грудь, прижимая к себе, сгибает пополам и... Целует.

Когда он убирает ладонь с моего рта, я толкаю нападавшего, заливаясь радостным смехом.

— Олег Борисович, ты испугал меня!

А он целует мой подбородок и ухо, усмехается, подталкивая к столу, где расположен пульт.

— Хорошо, что пришла, — хрипло выдыхает, шарит под юбкой, ловко стягивая с меня трусики.

— Что ты делаешь? — хохочу еще громче.

Вот тебе и строгий, правильный начальник.

— У нас мало времени, скоро вернется моя команда с задания.

Подталкивает, заставляя улечься на пульт, раздвигает мои ноги и, смачивая пальцы слюной, начинает ласкать, да так активно, что я едва удерживаюсь в этом неудобном положении. Зрачки моментально расширяются, дыхание становится прерывистым, губы пересыхают, в горле что-то першит и еще не хватает воздуха.

— Олег Борисович, а как же главное правило базы МЧС?

— Какое? — жадно впивается в мой рот.

— Не заниматься сексом на пульте управления.

Он смеется, заставляя вскрикнуть, погружая в меня палец. Я охаю и задираю платье доверху, высвобождаю грудь.

— Мне кажется это нарушение всех инструкций, — прерывисто. — Я должна прекратить это и доложить в штаб о вашем непристойном поведении.

— Ты должна выполнять то, что я скажу! — грозно смотрит, а затем опускает голову и кусает мои соски, продолжая колдовать пальцами. Дергая ремень на брюках, заставляет меня сползти с пульта и, сгребая волосы в кучу, притягивает голову к паху, погружаясь в мой рот. Обожаю его целиком. Он шикарен абсолютно везде. Красивый и сильный.

Мы улыбаемся друг другу, когда мое платье летит в сторону. И, целуя меня в губы, он имеет между грудей. А потом я снова целую его. Мне нравится, как он стонет, когда я быстро и ловко обслуживаю своего спасателя.

Затуманенным взглядом наблюдаю за тем, как Олег Борисович теряет над собой контроль, как запрокидывает голову, повторяя, что я просто чудо. А потом, снова взяв меня за волосы, собрав их в пучок на затылке, заставляет развернуться и прогнуться в пояснице, укладывая грудью на пульт. Я чувствую каждую кнопку, рычажки и сигнальные огни, у моего лица на столе трещит рация. Но в момент, когда он соединяет наши тела, все остальное перестает иметь значения. Он вырывает из меня дикий вопль.

Кириллов не мягкий. Он трахает жестко, даже грубо. Но будь я проклята, если это не лучшее, что было со мной в отношениях с мужчинами. Невероятно, я абсолютно голая, лежу на пульте МЧС, и при этом начальник отряда со спущенными штанами и задранной форменной майкой загоняет мне до самого основания. За такое можно и под трибунал загреметь. Но я играю с ним, кручу попкой, и это распаляет его ещё сильнее. Он ласкает меня рукой и это божественно.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шепчу, будто меня заклинило, ощущая каждый толчок, вызывающий сладострастное трение.

Я не знала, что интимные отношения могут быть настолько яркими. Такими, что можно не думать о том, что с минуты на минуту сюда вернется вся команда и плевать, закончился ли обед. Взлетаю в его руках, в глазах мелькают звезды. А он тихонько посмеивается, потому что чувствует, как сильно меня прошибает удовольствием. Безумие. Но это еще не конец. Я хнычу, потому что Кириллов словно поршень. Давит и жестко входит, не щадя, задевая какие-то сказочные точки внутри. Олег Борисович кусает, целует, мучает. И самое удивительное, что от того, как он наваливается, как жмурится, тяжело дышит и стонет мне в ухо, я снова вижу звезды и на этот раз они еще ярче.

Едва успеваем привести в порядок одежду, когда, громко переговариваясь, во дворе базы выгружаются из машины остальные спасатели. Решаю просто уйти, чтобы не компрометировать начальника. Быстро сбегая по ступеням, я спешу на улицу. Часы показывают полтретьего. В ужасе понимаю, что опоздала с обеда аж на полчаса. Но тело сладко ноет от радости и удовольствия.

Громко откашлявшись, Кириллов заставляет меня обернуться. Не думала, что он пойдет за мной. Разве не лучше для него сделать вид, будто я тут мимо пробегала? Он не смеётся, но карие глаза улыбаются. Стоит ровно, руки в карманах, вся поза такая, что хочется подчиняться. Остановиться и исполнять. Спорить страшно.

Но глаза другие, игривые что ли. По телу разливается тепло, мне нравится, когда он такой безрассудный. Раньше бы со стула не встал, а тут, смотри-ка, вышел на улицу. Нарушил все свои правила, и даже инфаркт не получил из-за этого. Ведь у подчиненных, что повылазили в окна и наблюдают за нами, явно возникнут вопросы.

— Использовала мужчину и бежать? — подходит он ближе.

Мне ужасно стыдно, вдруг Викинг и Петров догадаются, чем мы с их начальником занимались.

— Никого я не использовала, — прикусываю нижнюю губу, краснея, отворачиваюсь на секунду, потому что смотреть в эти черные глаза невыносимо.

Столько эмоций бурлит внутри, чувствую себя молоденькой дурочкой.

Нет, ну правда, я не знаю, как себя вести. Не могу ничего от него требовать. Он не мой мужчина и даже не мой парень. Я вообще ничего не могу. Кинулась в омут с головой, но знала, что у этого не будет продолжения. Барные девушки на то и барные, чтобы оставаться в темноте пьяной ночи. Очевидно, что я как любая женщина уже увидела вдалеке розовые замки и влюбилась в Кириллова по уши. Ругаю себя за него каждый день, но отказаться не могу. Сама пришла. Так и мечусь между «можно» и «нельзя». Но умом осознаю, что его устраивает его жизнь, раз он лишь иногда получает удовольствие с другими женщинами, а по сути ничего не меняет. Живет с женой.

Кирилов оборачивается на здание базы, подчиненные мгновенно отлипают от стекол. Он грозно хмурится, меняясь в лице, подталкивая меня к калитке.

— Я провожу до работы, — хрипит он, еле слышно, бросая строгие взгляды в сторону базы.

— Тебе же нужно быть начеку, — улыбаюсь.

— Ничего, справятся без меня, не маленькие.

Так непривычно, что он идет рядом.

— Как там Зина?

— Соскучился?

Ого, что я делаю? Заигрываю с Мистером хладнокровие?

Но Кириллов не приклонен. Строг и сосредоточен.

— Ты должна сразу же сообщить мне, если она хоть что-то вытворит в твою сторону. Ты знаешь, со мной шутки плохи.

— Слушаюсь и повинуюсь, — смеюсь я от того, как он говорит о Зинке.

Мне нравится, что он заботится обо мне, пусть и таким странным способом. Это вселяет мизерную надежду в мое сердце. А вдруг я ему не безразлична? Но у него своя жизнь, своя боль, своя любовь… От последней мысли становится не по себе. Я — минутная прихоть в тяжелой судьбе Олега Борисовича. Что-то вроде похода в пиццерию на один из ежегодных, семейных праздников. Не то, чтобы шикарный ресторан, но ощущения приятные, вроде как отпраздновали.

С грустью смотрю перед собой. Ревную, но не могу даже сказать об этом вслух. Он говорит о своей Вике открыто, не скрываясь, он ставит ее как неоспоримый факт. Так делают, когда все еще любят.

Обычно, если начинаешь спать с мужчиной, то подсознательно строишь планы, ищешь разумные доводы, почему вы должны быть вместе. А я знаю, что никаких планов у нас с Кирилловым быть не может. Он и так дал мне больше, чем остальным своим случайным любовницам.

— Чем планируешь заниматься сегодня вечером?

— Думала квартиру съёмную посмотреть.

— Одна?

— Ну да, — пожимаю плечами.

— Во сколько? С тобой пойду, прослежу, чтобы не обманули.

— Ладно, — отворачиваюсь, улыбаясь. — После шести.

— С мужем все завершила? Претензий он не имеет? На воссоединении не настаивает?

— Нет, он приходил много раз, но… Не особо интересно.

— Не вздумай принять его обратно! Это приказ!

— Ты уже говорил, товарищ начальник отряда.

Вот уже командир. Кириллов молчит, никак не реагируя.

А потом вдруг оживляется:

— Не думаю, что он отступит! Ты ему слишком дорога. Постарайся не задерживаться по вечерам.

Мы доходим до забора, и я уже собираюсь вернуться на свое рабочее место, но Олег меня останавливает. Мы словно пытаемся понять, и узнать друг друга, вроде бы только что горячим сексом занимались, а ведем себя так, будто прощупываем почву, проверяя на вшивость. Я не знаю, как себя ставить по отношению к нему, а он вроде бы и тянется, но слишком осторожно, словно ходит по канату над пропастью. Забор высокий, окон с этой стороны здания нет, только деревья. Нас никто не может увидеть.

Я собираюсь уходить, прощаюсь, но Кириллов останавливает, разворачивая к себе лицом.

Целует.

Вот уж не ожидала. Сердце моментально сжимается, бьется как-то неестественно быстро. Он обнимает меня двумя руками,прижимается губами к моим губам. На вкус он просто потрясающий, в животе становится сладко, а в голове играет музыка.

Мне будет очень больно, когда он наиграется и вернется к своим привычным барным приключениям.