Глава 5

Олег

Сквозь сон слышу резкий сигнал, подрываюсь и становлюсь по стойке смирно. На автомате начинаю натягивать форму, одновременно с этим жму кнопку приема. Штаб вызывает напрямую, диспетчер чеканит, быстро и четко, как на автомате, значит что-то серьезное.

— Так, Кириллов, выезжайте! Садовая, 10. Центральный район, в школе обрушился потолок в спортзале. Под завалами двое и, возможно, больше детей.

Сегодня удалось вздремнуть. Когда так резко просыпаешься, перед глазами мелькают мошки, но я привык. Я должен действовать по инструкции, а значит собраться обязан за долю секунды.

— Принято, высылаю всех своих и прошу второе отделение. Техника выезжает.

— Вас понял.

Мои ребята молча бегут, запрыгивая в транспорт на ходу. Они не задают вопросов и ничего не путают. Других в свой отряд я не беру, только тех, кто «дышит» нашей работой и здесь по призванию. Включаем спецсигнал, чтобы добраться до места быстрее.

Позже мы узнаем, что дети с нетерпением ждали каникул, тренер отобрал лучших атлетов из разных школ. После интенсивных тренировок ребята должны были отправиться на международные соревнования. Но в одно мгновение тренировка прервалась. И спортсменов остановил далеко не свисток тренера.

Во время разминки произошел какой-то взрыв. Они услышали грохот, глаза затуманили столбы пыли и дыма. Спортивный зал в одночасье превратился в груду бетона. Пронзительные детские крики еще больше создавали хаос. Кто-то бросился к выходу, а кто-то совершенно не понимал в какую сторону нужно двигаться. Зал плохо просматривался, но почему-то стало очень мало места. Что конкретно произошло, понятно не было.

Девочка, выбежавшая к нам на встречу, кричала и плакала, что начала искать тренера и друзей своих, но из-за пыли, она ничего не могла рассмотреть. Тренер по кругу повторял одно и то же, описывая страшную картину. Спрашивал сам себя: сможет ли он собрать всю свою команду, в каком состоянии будут дети и самое страшное, как он посмотрит в глаза родителям своих подопечных. Но, к счастью, тренер не стал терять ни минуты и сразу вызвал спасателей.

Уже на месте подбегаю к двери в здание, оттуда валят клубы пыли.

Слышу, как несколько детей сразу зовут кого-то по имени, видимо ребенок не отзывается, друзья плачут и кричат.

Я изучаю участок работы и уже через мгновение, понимаю, куда мог спрятаться ребенок. Достаю его из-под обвалившегося козырька, малыш настолько испуган, что не может говорить и даже плакать. Он спрятался самый первый. Я облегченно вздыхаю, когда поднимаю его на руки. Малыш в безопасности.

В панике тренер никак не может понять все ли дети на месте. Он пересчитывает их несколько раз подряд, но все никак не в силах вспомнить, кого не хватает. В шоке он ставит грязных от строительной пыли мальчишек и девчонок вряд. Оказывается, что капитан команды под завалом. Я требую пять минут тишины и улавливаю стоны. Ворочая бетонные плиты, добираюсь до места, мальчик жалуется, что ничего не слышит, что у него звон в ушах, и он не может пошевелить ни руками, ни ногами, ему все мешает, страшно и темно, не хватает кислорода. Кроме мальчишки, под завалами оказались еще две девочки. Все сыпется. Тренер паникует, кидается на плиты и мешает спасателям.

— Я попрошу вас уйти из зоны обрушения, — строго отчитываю мужчину, сейчас это правильно.

Но именно благодаря тренеру мы быстро находим нужное место. Мальчишка оказывается в сознании.

— Будем делать лаз с помощью гидравлики, пацан в сознании, без видимых повреждений.

— Опасно, босс, может лучше все разобрать? А если все обвалится?

— А если он задохнётся? Ты спать сможешь, Викинг? Нужно действовать быстро, — толкаю ему инструмент в руки.

Викинг крупный мужик, но от силы моего удара он пошатывается.

Лажусь на плиту, подползаю ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отвечает мальчуган.

— Сейчас будем разжимать, ты лицо отверни, чтобы осколки в глаза не попали.

Мой план, к счастью, оказывается верным. Инструмент гудит, Викинг с Петровым ломают металлическую арматуру, а я помогаю пацану выбраться сквозь штыри, торчащие из бетона. Ребенка достаю и сразу же передаю врачам «скорой».

— Босс, как всегда оказался прав, — вытирает пот с лица Викинг.

— На то он и босс, — смеется Петров, пожимая мне руку.

Но я их уже не слушаю, разбираю камни дальше.

Специалисты долго будут разбираться в причинах произошедшего, чтобы понять, какого черта одним прекрасным летним днем обвалилось бетонное перекрытие. А детки, к сожалению, еще долго будут вздрагивать от малейшего шума. Это неизбежно.

По счастливой случайности всей детской команде удалось выжить. В этом большая заслуга тренера, который быстро сориентировался и эвакуировал почти всех детей. И сразу же вызвал нас.

На этом день не заканчивается и, перекусив жутко слипшимися макаронами на базе, и каким-то странным твердым и обуглившимся куском мяса, что Викинг гордо назвал отбивной, мы едем на пожар в квартире на пятом этаже девятиэтажного жилого дома, а позже на вспышку пылевоздушной смеси на территории завода.

К концу смены я слегка выдохся, но желание отвлечься оказывается сильнее. Как любому мужику мне нужно то, что сможет дать только женщина. Гордиться здесь нечем, и иногда я себя призираю.

Сажусь у барной стойки, подальше от людей, кидаю ключи, поднимаю тяжелый взгляд на барменшу, что протирает стаканы.

— Вам как обычно, Олег Борисович?

Кивнув в ответ, жду свою выпивку. Она больше не задает вопросов и просто наливает полный стакан. Спиртное приятно горячит горло. Чтобы найти то, зачем я сюда пришел, достаточно сидеть в одиночестве. Кольцо я давно не ношу, но не потому что пытаюсь скрыть, что женат, просто оно мешает в моей работе.

— Привет, — садится рядом со мной высокая блондинка.

Мне достаточно окинуть ее взглядом, понимаю — она вполне подходит, для того, что я задумал.

— Меня зовут… давай дружить.

Не запоминаю имя, оно мне завтра уже не понадобится. Да и сегодня вряд ли.

Выдавливаю из себя что-то вроде улыбки, мои ответы, собственно ей и не важны. Ей хватает того, что за стойкой скучает, по ее мнению, одинокий мужчина, поэтому говорит только она.

Блондинка придвигается все ближе, смеется, трогает меня, как бы случайно, подает сигналы. Пышная грудь то и дело трется о мое плечо. Грудь хороша, наверняка приятная на ощупь. Она очень старается. Рассказывает о себе, смотрит в зеркало, поправляя косметику. Ее бедро прижимается к моему бедру. Она заинтересована, ей нравится моя внешность. Этого достаточно. Отношения мне не нужны, поэтому я задаю вопрос прямо:

— В гостиницу поедешь?

Нет времени и желания искать постоянную любовницу, да и не хочу я всего этого. Даже поцелуев не хочу, по крайней мере, в губы.

Номер заказываю заранее, чтобы не было неловкости во время оформления, да и не к чему ей знать мои паспортные данные.

В темноте номера изящная блондинка тянется к моим губам, не позволяю, резко разворачиваю ее к стене лицом, обвожу руками талию, спускаюсь ниже, к бедрам. Пусть думает, что меня обуяла бешенная страсть. Она хохочет, показательно громко стонет, когда я запускаю ладонь под юбку.

Несколько лет у меня не было даже этого. Я никак не мог переступить через себя и изменить Вике. Хотя в моем случае, измена — это весьма философский вопрос. Моя жена, как бы это жестоко не звучало, — овощ, и вдалбливаясь сзади в красивое, едва знакомое женское тело, я просто удовлетворяю потребность, такую же как еда, питье или свежий воздух.

Она стонет, ей хорошо, мне тоже хорошо. Этого достаточно. «Сильный духом, холодный сердцем» — идиотское прозвище, которое прилипло ко мне еще на учебе, но только после автокатастрофы стало нарицательным. Я теперь тот, кем меня представляли. Бесчувственная, всегда следующая правилам машина для спасения людей. Разве это плохо? Так я хотя бы приношу пользу.

С сожалением понимаю, что мой шанс давно ушел. Пропал за секунду, когда машина такси врезалась в грузовик. Я потерял уже много лет, а жизнь она не стоит на месте. А я не могу остановиться и отпустить... В каждой из этих девушек, я все еще ищу Викины глаза. У меня был любимый человек. Такой, что до костей, до мурашек…

Мелькают лица, меняются, а жизнь будто на паузе. Узнал ту самую одну на свете и потерял, но как насмешка, не до конца. Вроде бы и живая, но где-то далеко, на другой планете.

Когда насытившись женским телом, я делаю вид, что засыпаю, полузнакомая блондинка довольно скручивается у меня на плече. Ничего не чувствую, безразличные прикосновения, скорее раздражают, чем радуют, особенно теперь, когда в сексуальном смысле меня отпустило. Досчитав до ста, аккуратно убираю ее руки и встаю, поднимая с пола свои вещи. Ухожу, не оборачиваясь.

А кто я такой, чтобы просить большего? Не так уж сложно жить в этом мире лжи, где многим любовь и не нужна, в общем-то.