Эпилог

В маленькой выложенной кафелем комнате было душно. Яркий белый свет резал глаза. Молодая оборотница с покрасневшим от натуги лицом корчилась на кушетке, упираясь ногами в стерильную пеленку. – Ты не просто женщина, ты Альфа! – рычала на нее невысокая крепкая женщина в зеленой хирургической робе. – Соберись и хватит уже скулить! Все рожают, и ты родишь, никуда не денешься. От меня беременной еще никто не уходил! – Илья! – жалобно позвала роженица между вдохами, стискивая края кушетки. – Нельзя ему сюда! И так тесно! Вдохни поглубже и тужься уже!.. – прикрикнула на Катю повитуха, силой раздвигая ей колени. Адская боль измотала волчицу. Даже кричать не осталось сил, потому и получалось только поскуливать. Схватки начались неожиданно, и длились не больше часа. Катерина искренне полагала, что будет рожать в роддоме, у хорошо знакомого оборотням врача, но не случилось. Она просто заглянула в медкабинет Атрейи, чтобы узнать, что необходимо закупить в ближайшее время. Поскользнулась на гладком белом кафеле, дернулась и… воды хлынули, заставляя волчицу скорчиться от боли. Как сказала прибежавшая на крики персонала повитуха – скоротечные роды очень опасны. Ехать в роддом уже было нельзя, да и вообще дергать будущую мать нежелательно, потому и приняли решение рожать в клане. Хорошо хоть повитуха у них имелась своя. Звали ее Наталья, и спорить с ней не посмел бы и самый сильный Альфа. Новая схватка подкралась так быстро, что Катя даже дух не успела перевести. Из горла вырвался очередной стон боли или отчаяния. Катя была близка к тому, чтобы лишиться гордости, умолять ее избавить от этих страданий. И как сквозь вату она различила голос дежурного фельдшера клана – старичка Арсения: – Первенец идет слишком быстро. Порвать может! Может резанем? Как бы кровотечение не открылось… – Не порвет, старый! Типун тебе на язык! – погрозила ему кулаком повитуха. – Помогу я ему выйти… Вот сейчас еще немножко потужимся… И тут же Катя испытала боль такой силы, по сравнению с которой предыдущие выматывающие судороги показались щекоткой. Она попыталась встать, прижаться лбом к коленям, чтобы пережить это дикое напряжение и… в глазах потемнело… Волчица без помех скользнула в беспамятство. * * *– Пора просыпаться, любимая, – ворвался в сознание Кати любимый голос. Она открыла глаза, а руки сами потянулись к животу. Он был непривычно твердый, холодный и плоский! Только через секунду до нее дошло, что на животе лежит грелка со льдом. – Наши дети?.. – с мольбой взглянула она на Илью. Бета сидел на краешке кровати и счастливо улыбался. Если он улыбается, то все хорошо? Но она ничего не помнит… – А вот и мамочка двух мамонтят проснулась, – заглянула в комнату повитуха. – Мамонтят? – не поняла Катя. – А то! Первый весит почти четыре кэгэ. И девчонка брату почти не уступает. А как она выскочила следом за ним… – рассмеялась повитуха. – Видно, дочь в мать пошла – родилась будущая Альфа! С этими словами повитуха на миг пропала, а вернулась уже с двумя плотными свертками: – Вот мамочка, любуйся! И корми! Катя, как завороженная смотрела на малышей в разноцветных пеленках и не верила, что они с Ильей сумели сотворить такое чудо. Ее волк крепко прижал к себе Катерину и малышей, и казалось надышаться не мог их совместным запахом. – Как назовем? – шепотом спросил он, когда алые губки младенцев зачмокали, намекая на желание поесть. Катя растерялась, не зная, как устроить у груди сразу двух малышей, но Наталья быстро подняла специальную спинку кровати, уложила детей на подушки, и показала, как нужно их прикладывать к груди. – Ох, – не удержалась оборотница, ощутив первое касание маленьких ротиков. – Какие шустрые! Илья невесомо коснулся кончиком пальца румяной щечки дочери: – Она так на тебя похожа! – Пусть будет Анна, – решила волчица, вспомнив, как Илья рассказывал ей про свою мать. И в свою очередь погладила пушок на голове сына. – Тогда сын будет Олег? – полувопросительно сказал Илья. – Красивое и сильное имя! – согласилась Катерина. Бета еще раз обнял свою семью, а когда малыши насытились, переложил их в ту самую люльку, которую им подарили на свадьбу. Потом помог Кате лечь, пригасил свет, и поставил на тумбу кружку-непроливайку с теплым чаем. – Поспи, моя Альфа! – шепнул он, тая от нежности. А когда Катерина уснула, тихонько вышел. Он не осмелился ей сказать, что на первую годовщину свадьбы Марфа прислала им детский разноуровневый столик на пять посадочных мест…