Глава 4

ГЛАВА 4

Ральвиг

…Несколько собеседований закончились для меня неудачами. Однако же я был этому только рад. Я не нашел среди первых свою незнакомку, а служить с кем-то еще не было смысла. Отказаться я тоже прав не имел – уж, если вызвался и оказался подходящим вторым – все, ты теперь симбиот.

Оставалось еще три живых корабля. Я записался на новое «собеседование» и принялся изучать потенциальную «первую», как и поступал теперь всякий раз. Впрочем, на многое я не рассчитывал. Информацию о симбиотах не выкладывали даже в секретных каналах, иначе я бы уже давным-давно выяснил – для какого берга выращивали тело недавно, и сумел сложить два и два.

Однако слухи о нынешнем капитане Таи мне совсем не понравились. Поговаривали, будто она спит и видит своего сына вторым симбиотом и ищет сейчас временного помощника.

На узел хонтра – нечто вроде скрещивания и соединения потоков энергии у первого и второго – рассчитывать тут не стоило. А это значит, что полноценной связи с кораблем тоже не будет. Насколько связь с изначальным окажется ущербной в таком случае, я информации нигде не нашел. Но, в целом, мне все меньше и меньше хотелось знакомиться с Таей и ее первой.

Я даже было подумал отказаться от собеседования, сказать: мол, ошибся, решил, не ходить. Я, как адмирал северного флота Галактики, имел подобные уникальные полномочия. Но в последний момент вдруг передумал. Что-то гнало меня к этой первой. Я еще тогда должен был догадаться. Все-таки интуиция у тиргонов – что надо, и она уверенно вела меня к женщине, которая стала для меня наваждением, безумием и самым сильным желанием.

Я стоял возле люка для собеседований и размышлял – стоит ли войти внутрь.

Меня одновременно тянуло туда и отталкивало.

Но решить и решиться мне так и не дали…

Все было решено уже за меня.

Внезапно дверца резко уехала в сторону, и меня затянули будто бы щупальца.

Все. Конец. С этой минуты моя участь была предрешена…

И тут… вдруг появилась она.

Я узнал ее сразу, даже невзирая на то, что новое тело слегка отличалось.

Лицо попаданки выглядело чуть более кукольным, малейшие признаки возраста, травм стерлись, фигурка стала такая, будто ее ваял опытный и явно знающий толк в женщинах скульптор.

Она стала еще красивей, еще желанней.

От ее близости в голове немедленно поплыл сладкий туман. Я стоял и просто смотрел на свою Фреду – ее имя в досье все-таки было.

Не мог поверить, не мог оторваться…

А в голове медленно, но верно, будто бы подгружались нужные сведения. Всплывали островками разумных мыслей среди любовного бреда и сладких фантазий.

Она не собиралась брать меня насовсем! Любой второй для Фреды – лишь исключительно предшественник, промежуточный симбиот, пока ее сын не выучится, не возмужает. Я… для нее сейчас – только лишь средство сделать сына очень долго живущим и практически неуязвимым для травм и болезней.

Это было – словно удар по живому. Даже не так, будто удар в пах.

Я разозлился, практически – рассвирепел.

И тут Тая резко «взяла слово»…

Меня буквально примотали к стене лентами или щупальцами из непонятной субстанции. Я и не знал, что берги такое умеют. Вот и еще одна тайна живых звездолетов, которую скрывают даже от адмиралов. Уверен – лишь ученым это известно… Ну и, разумеется, симбиотам.

Я все больше и больше сопротивлялся, причем, делал это практически неосознанно. Я безумно, страстно хотел эту женщину.

Присвоить.

Забрать.

Сделать своей.

А она хотела меня лишь, как прослойку между настоящим и столь желанным для себя будущем.

Я не видел иного от нее интереса. Фреда казалась каменным изваянием, только уголки губ ее слегка вздрагивали – видимо, раздражалась на мое сопротивление.

Я плохо помню, что случилось потом…

Слишком уж эмоции тогда переклинили…

Боль, желание – еще хуже, чем боль… Такое, что все тело горело и хотелось животного, бурного слияния – прямо тут, и плевать мне на все, что потом…

Я слышал, что все подсознательные эмоции, переживания и ощущения в момент «инициации» симбиотов вылезают наружу с огромной силой. Но подобного все равно не мог ожидать.

Все мое тело было – словно оголенный нерв, а самоконтроль будто выключили рубильником. И это оказалось настолько некстати... Дальше просто уже некуда…

Я больше не владел ни собой, ни инстинктами, ни желаниями, и собственными эмоциями не владел тоже.

Я бесился, что попаданка хочет меня исключительно как «временного» второго. Чувствовал всем своим существом, что она каким-то неведомым образом стремится установить именно подобную связь. Контролирует наши потоки энергий и не пускает меня дальше этого…

Это доводило ну просто до исступления.

Я рычал, ругался на древнем языке, который использовали аристократы тиргонов, а сейчас уже мало кто помнил. Пытался вырваться, но понимал, что я – второй и ничего уже не изменишь. Осознание пришло с болью во всех местах, с почти неконтролируемым животным желанием и впечатлением, что мной тупо воспользовались.

Моими чувствами, моими порывами и тем, как я залип на попаданку с первого взгляда…

Однако я уже ничего не мог изменить.

Злиться? Да.

Сетовать? Да.

Ругаться с ней? А почему бы и нет? Она же вела себя, как запредельная стерва! Но это все равно ничего не решит.

В какой-то момент самоконтроль отказал. Я схватил ее, начал обнимать, целовать. Я вообще уже не соображал, что творю. Чувствовал, что она мне очень нужна. Прямо сейчас, и потом, и опять. Ощущал, как желание плавит вены, и как форма трещит в том самом месте, где все пульсировало и набухало.

Я не чувствовал сопротивления Фреды. Казалось – она совсем даже не против. Она вроде как меня не отталкивала. Или я не понимал, что это так.

Я жаждал ее, как изголодавшийся хищник, что дорвался до куска сочного мяса.

Я не мог остановиться, не мог…

Ее губы под моим языком были такие сладкие, сочные, нежные… Я ощущал их всем своим существом, будто и то, что рвалось из одежды, уже касалось нужного места.

Впервые в жизни я так остро переживал обычный поцелуй мужчины и женщины.

Мир вокруг словно померк. Я видел лишь ее – близко-близко. Идеальную кожу нового тела, невероятные янтарные глаза… Чувствовал слабое тепло ее кожи, ощущал чуть пряный, сладковатый и немного апельсиновый аромат…

Цитрусовые нотки были присущи почти всем искусственно выращенным телам.

Но я не думал, что они такие дурманящие.

Я не соображал почти совсем ничего, кроме того, что хочу ее так, что случись апокалипсис, взрыв – остановиться я уже не смогу…

Меня не остановил бы и звездолет, на полном ходу въехавший в зад…

Но… Фреда остановила меня легко.

Я внезапно понял, что она отбивается. Вначале это было так неприятно, что я скривился и прижал попаданку сильнее. Не-ет! Я вообще не собирался насильничать! Никогда! Это был жест острого мужского протеста, возмущения и раздражения…

А потом… я ее отпустил. Не до конца, все еще чуть удерживая, не в силах преодолеть жгучее, пульсирующее в паху мощное желание, не в состоянии отказаться от Фреды…

Однако я дал ей немного свободы.

И зачем-то тихо спросил:

– Ччто происходит?

Как-то само сорвалось с языка. Собственный голос показался чужим – с песком, с эдакой хрипотцой, которая выдавала меня с головой. Впрочем, Фреда меня очень хорошо чувствовала, и, думаю, уже и так все поняла. Так, что скрывать я смысла не видел.

Фреда вначале будто чуть улыбнулась – по крайней мере, мне так почудилось. А затем резко нахмурилась, рыкнула:

– Ты подошел! Ты второй! Поздравляю!

Неожиданно выскользнула из моих рук – я даже не понял – как ей вообще подобное удалось. Эта женщина оказалась полна сюрпризов даже для симбиота лучшего берга. Редкие из первых имели особенный дар. Каждый – свой: кто-то умел считывать эмоции окружающих, если те находились достаточно близко, кто-то обладал обостренной интуицией и за минуты предсказывал катастрофы.

Фреда, видимо, получила телекинез.

Я догадался, когда полетел в сторону и смачно всем телом впечатался в стену.

Берг чуть вздрогнул – то ли смеялся, то ли еще что. Я так и не понял. Однако живой корабль явно остался доволен происходящим. Как я это ощущал, осознавал – понятия не имею, но это был факт.

Тем временем, Фреда резво сбежала, оставив мне вопросы, сомнения и желание, которое жгло вены и пах.

Я метнулся прочь из зала для выбора, рванул в первую попавшуюся «квартиру» для экипажа, и забежал в ванную. Здесь присутствия Таи не ощущалось. Я с наслаждением избавился от одежды, выдохнул, включил холодную воду и встал под нее, пытаясь привести себя в чувство. Ледяные струи окутывали тело морозным коконом и сползали по коже уже теплыми ручейками…

Надо, надо хоть как-то угомониться! Срочно! Прямо сейчас! Как можно быстрее!

Нам ведь с Фредой еще требовалось обсудить набор команды, а, учитывая, что она на базе МЧС без году неделя – думаю, что это лежало на мне. Предоставить ей кандидатов, как минимум. А затем уже заявиться на дежурства и урегулировать общее расписание.

Если симбиоты найдены, кораблю и его капитану с помощником давались недели, максимум – месяц – для финальной притирки.

Все это время они каждый день вылетали в космос по разным маршрутам. Пробовали свои силы на стрельбищах – в основном, возле метеоритных полей или астероидных скоплений.

Тренировались действовать сообща и давать правильные посылы команде.

А затем, после экзамена, заступали на службу.

Время тикало, и от меня зависело многое.

А я никак не мог успокоить либидо.

Главное, ведь еще только с утра «наяривал клинок» – и угомонился. Думал, что желание отпустило. А теперь все тело горело, и настоятельно требовало разрядки…

Я смачно выругался еще несколько раз, включил теплую воду, взял пену и принялся по новой успокаивать гормоны. До тех пор, пока не смог думать и соображать на нужную тему. А не как бы зажать Фреду в углу и дальше действовать по желанию, обстоятельствам.

Спустя некоторое время меня отпустило. Я высушился специальными полотенцами – они забирали воду силовыми полями и специальными наночастицами. Как следует потерся – и уже абсолютно сухой.

После этого я двинулся в комнаты, и нашел униформу второго. Похоже, Тая меня-таки обнаружила, хотя я знал, что в ванные и уборные живой корабль «заглядывать» не способен. Но все равно стало неловко.

Я встряхнулся, надел синий комбинезон, немного пригладил вздыбившиеся волосы, сунул ноги в армейские сапоги и двинулся прямиком в совещательную. Я откуда-то знал – Фреда там. Мы начинали друг друга чувствовать, и это могло стать для меня новой проблемой. Ощущать ее, видеть и желать – слишком уж сильное давление на организм.

Но я справлюсь. Я – сильный мужчина!

Я потер виски и ускорился.

Принялся мысленно перебирать возможных кандидатов в нашу команду. Бомбардиров, корректировщиков курса, механиков, медиков и просто военных, которые должны участвовать в схватках, если те завяжутся на берге или же вместе с нами где-то еще.

Усиленная мыслительная деятельность здорово помогала сбавить градус эмоций. Я должен быть максимально бесстрастным и беспристрастным.

Та-ак… И вот только теперь я внезапно вспомнил парнишку, что попал к нам вместе с Фредой.

Так может это и есть ее сын?

Кхм…

Следующей свежей идеей было посоветоваться с учеными – можно ли каким-то другим способом сделать его вторым или же первым?

Обычно, если кто-то из родственников имеет сродство с живым кораблем, остальные – либо станут вторыми, либо уже никакому другому не подойдут.

И чаще всего случается так.

Поэтому моя злость на Фреду не совсем, скажем так, справедливая и благородная. Она хочет лучшего для любимого сына. Это нормально и естественно для матери. Если бы она предпочла собственные интересы интересам ребенка… вот тут стоило бы задуматься о том, какой она человек.

Тем более, что, на данный момент, шансы, что гуманоиды с родственной энергией смогут стать симбиотами разных бергов – крайне малы и это, в принципе, справедливо. Корабли чувствуют первых и вторых, как части себя, как орган, конечность. Вероятно, они бы начали путаться, особенно в мгновения самых мощных и неконтролируемых всплесков эмоций. В бою, на важных и ответственных заданиях, в моменты катастроф, в минуты риска для жизни. А это – самое худшее, что вообще может случиться с кораблем МЧС. Если он теряется и путается в мгновения, когда, наоборот, требуется максимальная концентрация, мощь и скорость реакции…

Все правильно и все так, как надо.

Но… ведь есть же хоть какие-то шансы обойти это непреложное правило так, чтобы никто, в итоге, не пострадал?

Я собирался выяснить это напрямую у ученых и прямо сегодня. Пока еще есть время до операций МЧС: возможных боев с террористами и пиратами, спасений пострадавших в катастрофах и всего остального подобного треша.

Я должен был помочь Фреде с сыном, я понимал ее эмоции и желания… Но отказаться от нее я не мог. Тем более, я очень хорошо чувствовал, что мои симпатии не совсем безответны. Возможно, ее и не так припекло, но на то я и мужчина, и однолюб. У нее уже явно был муж, иначе откуда бы взяться ребенку?

Я же мог думать лишь только о ней и желал быть исключительно с ней…

Я резво приблизился к дверям совещательной, оправился, прочистил горло, вошел и очень ровно сказал:

– Что ж… Теперь нам предстоит небольшая рутина. У меня есть идеи – кого можно взять в команду и на какую должность. Вместе будем собеседовать кандидатов.

Фреда чуть прищурилась и смотрела так, будто ожидала чего-то другого. Затем выпрямилась, подобралась и спокойно ответила:

– Да. Это – наша главная задача. Таю просили выйти на службу уже через три недели. А ведь нам надо еще совершить тренировочные полеты, маневры и поучиться на стрельбищах… Дел навалом, а времени практически не осталось…