Глава 19. Том

Низкая одноместная регенерационная камера глухо гудела, и от этого монотонного звука Тома начинало мутить. Он прекрасно знал, что так и должно быть — мать еще в детстве объяснила, что организм не успевает адаптироваться к слишком быстрому обновлению клеток. Но легче от этого почему-то не становилось. Том плотно закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании и стараясь не думать о том, какую огромную сумму только что перевел лысому администратору за эту сомнительную «привилегию».

Наконец механизм камеры щелкнул, и крышка отъехала в сторону, выпуская его наружу. Том осторожно сел, опустил босые ноги на холодный пол и зябко поежился от контраста температур. Несколько секунд он сидел неподвижно, внимательно прислушиваясь к ощущениям. Ломота действительно исчезла, привычная пульсирующая боль в висках перестала донимать. Но слабость и легкая тошнота все еще оставались, как напоминание о его первой неудачной попытке воспользоваться подобным аппаратом много лет назад. Тогда после сканирования их с матерью просто выставили за дверь больницы, едва взглянув на результаты. Эпизод из прошлого неприятно кольнул, и Том поморщился.

Отогнав эти мысли прочь, он оделся, машинально проверил карманы.

Следовало подождать несколько минут, прежде чем куда-то идти, и Том в который раз развернул на комме досье на Патрика Фукса, полученное от Бригера.

Оно содержало уйму ненужных подробностей вроде цвета глаз и любимого сорта чая. В прошлом гениальный биоинженер, а потом и ксенобиолог, Фукс проработал в «Поддержании» без малого шестьдесят лет: налаживал контакты с хаарс, принимал участие в разработке договора по обмену знаниями и технологиями. В последние годы Фукс занимался изучением и воспроизведением доставшихся «Поддержанию» — проще говоря, украденных у хаарс — медицинских технологий. Фукс смог выпустить собственный прототип регенерационной камеры или был к этому близок — не хватало ему как финансирования, так и консультаций от «правообладателей».

Местонахождение Фукса после того, как он покинул корпорацию, значилось неизвестным, гравимашина — проданной, а особняк в западном секторе пустовал в ожидании новых арендаторов. Еще на Фуксе висела куча неоплаченных счетов за ремонт транспорта. «Дерьмовый должен быть транспорт, если его даже машиной не назвали», — подумал Том. Судя по расшифровкам счетов, так и было: ремонтировали там все, до чего смогли дотянуться.

К досье прилагалось много фотографий, на большинстве была женщина, красивая, но грустная: проблемы не покидали ее, даже когда она улыбалась. Даже когда стояла в свадебном платье, обнимая Фукса. Сам он фотографировался редко.

Один из снимков привлекал внимание: сидящий на лавке Фукс, лет на пятнадцать моложе, чем на своих последних изображениях, на руках у него спящий младенец, виднеется лишь крошечная спинка с выпирающими сквозь тонкую синеватую кожу позвонками.

Тошнота прошла, тело давало знак, что пора двигаться дальше.

Поднявшись на лифте и выйдя на крыльцо медцентра, Том невольно зажмурился от яркого утреннего солнца, которое резануло глаза и усилило головокружение. Сделав глубокий вдох, он замер, стараясь не выдать, что не в лучшем состоянии.

— Ты где был всю ночь?!

Он вскинул голову и едва сдержал улыбку. Чарли стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди и сверля его гневным, почти убийственным взглядом. Она с трудом контролировала себя, и Том неожиданно почувствовал странное удовлетворение от того, что смог довести ее до такого.

— Серьезно, Чарли? Ты что, всю ночь не спала и страдала по мне? — саркастично произнес он, демонстративно ухмыляясь.

Она фыркнула, закатив глаза и приняв привычную колючую позу.

— Размечтался, Радин. Я просто проверяю, не потратил ли ты зря мое время. И не увел ли мои деньги. Я, знаешь ли, рассчитываю получить половину твоей оплаты за посредничество.

— Понятно. — Том театрально кивнул. — Тогда, может, прогуляемся, а я тебе расскажу обо всех моих приключениях?

Чарли вздохнула, явно решая, хочет ли она и дальше слушать его издевательства, но все же шагнула вперед и молча присоединилась к нему.

Они двинулись по пустынной улице, и несмотря на ее показательную неприязнь, Чарли держалась довольно близко, периодически кидая на него подозрительные взгляды. Том отметил, что идти рядом с ней оказалось неожиданно приятно, и это слегка заглушило все еще мучившую его тошноту.

— Так ты собираешься мне рассказывать, где пропадал, или продолжишь молчать и загадочно улыбаться? — не выдержала наконец Чарли, сверля его взглядом исподлобья.

— Ах, да, совсем забыл, — вздохнул Том, изображая раскаяние. — Увидел одно объявление, решил проверить. Предлагали работу, но ничего не вышло. Зато щедро заплатили за молчание.

Она, остановившись, схватила его за рукав и заставила развернуться лицом к себе. В ее глазах мелькнуло неподдельное беспокойство и легкая паника. Том видел, как ее зрачки расширились, и это вызвало у него странную смесь удовольствия и тревоги одновременно.

— Ты что, серьезно? Пошел непонятно куда и не сообщил мне? Я всю ночь ломала голову, не убили ли тебя уже где-нибудь в подворотне!

Искренний гнев Чарли неожиданно развеселил Тома, и он рассмеялся, глядя на ее взволнованное лицо.

— Ого, вот это поворот. Не думал, что мое благополучие настолько тебя волнует.

Она дернула плечом, отстраняясь и снова принимая равнодушный вид, но на ее щеках горел румянец.

— Ну ты и самоуверенный кретин, Радин, — огрызнулась она, снова двинувшись вперед. — Просто мне нужно было знать, стоит ли мне паковать вещи и исчезать отсюда или у нас еще есть шанс сорвать банк.

Они молча прошли несколько кварталов, пока не оказались в небольшом парке. Легкий ветерок приятно холодил кожу, утреннее солнце пригревало спину, и Том впервые за долгое время ощутил себя почти нормально.

— Давай угостишь меня кофе в качестве компенсации за мои страдания, — решительно сказала Чарли, направляясь к автомату с напитками. Куртку она сняла и теперь тащила в руках.

Том последовал за девушкой, рассматривая стройную фигуру, подчеркнутую узкими брюками и широкой футболкой мужского кроя, которая то и дело соскальзывала с плеча, открывая полоску нежной кожи и тонкую бретельку нижнего белья. От этого зрелища внутри возникло странное напряжение, которое его слегка разозлило.

Они одновременно протянули руки к сенсорной панели автомата, и Том, не удержавшись, накрыл ладонь девушки своей, не позволяя нажать на кнопку.

— Эй, я первая! — возмутилась Чарли, дернув руку и сердито сверкнув глазами.

— Только после вас, мисс Заноза, — усмехнулся Том, все еще удерживая ее ладонь в своей и наслаждаясь теплом ее кожи и тем, как нервно-выжидающе Чарли замерла.

Чарли недовольно засопела и попыталась высвободиться:

— Радин, у тебя мозги окончательно расплавились после ночи в больнице?

— Возможно, — подтвердил он, наконец отпуская ее пальцы. — Но мне кажется, ты сама была не против подержать меня за руку.

Она повернулась, вызывающе вздернув подбородок. В ее глазах плясали искры, и Том ощутил, как атмосфера между ними опять накаляется.

— Ты слишком много о себе возомнил, — сказала Чарли, но голос прозвучал не так уверенно, как она пыталась изобразить.

Том усмехнулся, направляясь за ней к лавке и чувствуя, как, несмотря на все неприятности, рядом с Чарли он снова становится собой.