Глава 14

Дарина Конец сентября выдался ужасным. Часто лили дожди, погода была переменчивой. Днëм – до плюс двадцати градусов, а уже вечером температура опускалась до отметки четырнадцать. Шарлин сказала, что наблюдала только раз эту противную погоду, ей тогда было десять лет. Я вернулась из института. Мама собиралась на работу, хотя неважно себя чувствовала. Её слегка знобило, но она держалась. – Мам, может быть, ты вызовешь быстрого медика? – спросила я. В Радостне к каждой больнице прикреплены машины. На них ездили по вызову быстрые медики. Я мечтала выучиться на педиатра и тоже работать в системе таких врачей. – Не могу. Уйду на выходные дни по болезни, мне оплатят тридцать процентов зарплаты и все чеки на лекарства. Если у меня обычная простуда, то выйдет очень мало, – ответила мама. Она надела туфли и плащ. Я даже раздеваться не стала. Маму нельзя в таком состоянии отпускать одну, тем более на скутере. Сейчас она чувствует себя сносно, но вдруг ей станет хуже от физического труда. – Поедем на моëм скутере. Я помогу тебе прибраться. Так будет лучше, – заявила я. Мы вышли на улицу. Мама поёжилась от прохлады. Я бы предпочла сама за неё отработать, но меня не знает охрана. Пришлось ехать вместе, и через некоторое время я припарковалась у фирмы. Знаменитая корпорация «Ньюнайс». Красивое здание в четыре этажа. Мама рассказывала, что на каждом – по двадцать кабинетов, кроме первого. На один этаж своя уборщица. Мама работала на четвёртом, где сидело начальство и сам владелец корпорации. Я посмотрела на куполообразную крышу. Она была сделана из стекла, но с зеркальным затемнением. – Ух ты, какая красота. Крыша отражает небо и соседние дома, – восхищённо сказала я. – На самом деле это как бы пятый этаж. Попасть туда можно только с кабинета владельца. Там его комната отдыха. Я убираю под крышей три раза в неделю, поэтому у меня зарплата больше, чем у остальных. Завтра нужно там всё помыть. Я немного огорчилась, из-за того, что не попаду под купол. Возможно, мама позволит мне заглянуть туда одним глазком. – Идëм, Дара. Хватит мечтать, – хохотнула мама. Мы зашли в здание и очутились в просторном холле. На рецепции сидела охрана. Я нервно сглотнула и направилась к двум парням в униформе. – Здравствуйте, госпожа Вилма. Кто это с вами? – Здравствуйте. Познакомьтесь, моя дочь Дарина. Мне нездоровится сегодня, она поможет прибраться, – ответила мама. Я пискнула приветствие вслед за ней. Парни посмотрели вполне дружелюбно. Странно, они оба рыжие и конопатые, словно братья, а может, и вправду родня. – Сейчас я уточню, что с этим делать, – один из «рыжиков» ушёл за двери, находящиеся слева от рецепции. Он вернулся через несколько минут и улыбнулся. – Я созвонился с владельцем компании. Ему всё равно, один или двое будут убирать помещения. Он только просил передать, что не намерен из-за этого платить больше. Мы должны оформить вашу дочь, чтобы у неё был допуск. Приложите браслет к считывателю, госпожа Дарина. Не переживайте, система только установит вашу личность, другие данные нас не интересуют. Я приложила браслет к считывателю, потом палец. Оказалось, все двери открываются с помощью отпечатка. Когда сотрудники в кабинетах, вход разблокирован. А утром никто не может зайти, кроме людей, работающих там. То же самое касалось и уборщиц. Каждой был дан доступ только в определённые места. Это мне рассказывал один из «рыжиков», пока второй тыкал пальцем в экран на столе. – Всё в порядке, вы можете идти, – наконец-то услышали мы. – Босс просил передать: если вы будете чувствовать себя совсем плохо, дочь на время вас может заменить. – Спасибо. Это очень поможет нам, – улыбнулась мама. Мы пошли к лифтам. Двери открылись после нажатия на кнопку. – Запоминай, Дарина. Давишь только тем пальцем, который сканировала на считывателе. На другие этажи тебя не пустят. – А если нужно эвакуироваться? И что с посетителями тогда? – спросила я. – Для эвакуации есть пожарная лестница с доступом для всех сотрудников. А посетителей всегда провожает один из охранников. Мы вышли на последнем этаже. Было очень тихо, только наши шаги отдавались эхом от стен. – Мама, а ты позволишь мне одним глазком взглянуть на комнату отдыха? Я даже заходить не буду, посмотрю с порога и всё, – умоляющим тоном спросила я. – Не могу, доча. Я мою её в понедельник, среду и пятницу. В другие дни доступ к крыше у меня заблокирован, – с сожалением сказала она. – Идём в мою каморку. Каморкой мама назвала маленькую комнату. Тут был стол, стул и стеллаж с различными вёдрами и прочими принадлежностями для мытья. Имелась раковина для рук, унитаз и кран для забора воды, встроенный в стену. Я поставила ведро под кран. Потом взяла швабру. В Колистоне я даже и мечтать не могла о такой, которая сама полоскает и отжимает тряпку. Там всё делали руками. Здесь даже перчатки можно не надевать, чтобы помыть полы. – Давай так, Дарина. Я пойду по левой стороне, а ты по правой. Если справишься раньше меня, то поможешь, – наставительно сказала мама. – Согласна. Не волнуйся, мамочка, я буду мыть очень хорошо, чтобы на тебя не пожаловались. – Надень вот этот фартук. В кармане носи влажную тряпку. Столы трогать запрещено, а на подоконнике и прочих местах протирай пыль. Меняй чаще воду. – Я поняла, мам. Засунула тряпку в карман, подхватила ведро и пошла к первому кабинету. Двери открылись без труда. Доступ есть, и это хорошо. Вдруг действительно придётся работать за маму. Анжи Сегодня я впал в некое подобие депрессии. Конец сентября, погода на удивление скверная. На работе особых дел не было. Я решил взять внеплановый выходной, а завтра задержаться в офисе подольше. Драко ушёл в отпуск. Я с нетерпением ждал его возвращения, чтобы возобновить поиски синдромницы. Возможно, в какой-то институт приехала учиться одна из них. Вечером решил посидеть у зажжённого камина и выпить бокал вина. Посмотрел на огонь. Несколько брикетов, положенных в топку, выдавали аромат ели. Такую технологию изобрели уже давно. Всё отходы сортировали в отдельные мешки со своим цветом. Потом машина увозила их на перерабатывающий завод. Всё, что способно гореть без едкого дыма и превращаться в пепел, обрабатывали специальным составом. Он давал слабый аромат и медленное горение. Потом всё высушивалось в брикеты, люди покупали их для растопки каминов. Золу опять же сдавали на переработку, из неё делали удобрения для некоторых растений. Я больше всего любил еловый запах и карамельный. Жалко, что брикетов со вторым ароматом не делают. – Господин Ноланд, вам звонят с корпоративной телефонной станции, направление – кабинет охраны, – раздался электронный голос. – Соедини, Фай. Интересно, что там могло случиться? Голограмма показала взволнованного рыжего охранника. Один из братьев Тугс. Кажется, Прай. – Добрый вечер, господин Ноланд. Простите, что беспокою. – Добрый вечер. Что-то случилось? – Уборщица с вашего этажа, госпожа Вилма, привела в помощь дочь. Говорит, что плохо себя чувствует. Она, и правда, выглядит неважно. Мы можем дать девушке доступ? Мне всё равно, что там за девица. Главное, чтобы было чисто, не терплю пыль и грязь. Странно, что именно дочь согласилась помочь матери, но если у женщины нет сыновей, которые могут таскать тяжёлые вёдра, то это вполне логично. – Проверьте её на компьютере. Дайте нужные доступы. Если уборщица разболеется, пусть дочь работает за неё. Мне важно, чтобы мой кабинет убирали каждый день, но больше, чем оговорено в контракте, я платить не намерен, – сказал я. – Понял, сделаем. Ещё раз прошу прощение за беспокойство. Охранник отключил вызов. Я допил остатки вина в бокале. Снова подумал о синдромнице. Линель говорил, что я должен жениться. Постоянное проживание с такой девушкой даст мне облегчение. Если у нас будет регулярный секс, то это вообще здорово. Я так не думал. Мне нужен только ребёнок, и больше ничего.