Глава 17. Я смогу сама

– Еще дров сюда. Клади.

Я наблюдала, как готовят костры.

Деревенька чуть в стороне от Ормхольма, сюда уже не первую ночь приходят твари. Пока не трогают никого, только воют, пугают людей. Люди боятся, и страх притягивает новых тварей.

С этим нужно что-то делать. И без Сандера. Мне нужно самой.

Я взяла Мартина с собой, из всех оставшихся, только он мог как-то выстоять против тварей… еще Эйрик, но Эйрика лучше оставить в замке, боец из него плохой, зато управляющий хороший. Таких лучше беречь.

А вот поберечь себя – не выйдет.

Некому больше. И даже Мартин один не справится.

Зато моя сила выросла в последнее время, я научилась многому. Камень дал мне, или просто время пришло, или все вместе… не важно. Но пора попробовать в деле.

Страшно безумно. Но выбора у меня нет. Это мои люди и я не могу бросить их в беде.

Даже если люди со мной не согласны.

В деревне меня встретили без особой радости и доверия. «Что вы здесь делаете, миледи?» «Хотите сражаться, миледи? Почему вы?» Так, словно спрашивают: «Неужели получше никого не нашлось?» Не нашлось. Я здесь, потому что могу это сделать. Я даже показала им фокус, которому научил Сандер – огонь на ладони. Вот он, раз – и по щелчку ярко вспыхивает.

Я не буду ни с кем спорить, разумно это или нет. Я не буду никого уговаривать, что мне нужно позволить делать это. Я просто сделаю то, что считаю нужным. И на этом все.

По моему слову начали строить укрепления и складывать костры. Тут уже делали такое под руководством Сандера, так что ничего объяснять не надо.

И зажигала костры я своим огнем. Пусть все видят. Пусть знают, на что я способна. Хотя бы так.

Чем больше люди верят в меня, чем больше восхищаются мной, тем лучше. Их любовь и вера питает мой огонь и мою силу. Это важно для всех нас, это не пустые слова. Поэтому да, сейчас стоит произвести впечатление.

Вот только казаться сильной и уверенной – давалось нелегко.

Как сделать это, когда у тебя руки трясутся.

За ужином кусок не лез в горло, но я очень старалась сидеть и спокойно есть, словно все идет как должно. Все смотрели на меня. Ждали моего провала или чуда… и от этого становилось совсем нехорошо. Страшно разочаровать. Не справиться.

Поэтому, как только стало можно, я выскочила на улицу, посидеть в одиночестве. Сейчас отлично понимала Сандера, который ушел и сидел всю ночь один в первую, вот такую же ночь, когда мы ждали тварей в деревне. Одному проще.

Столько сомнений…

А если твари не придут сегодня?

Скамейка у костра… Мартин еще днем принес ее, поставил, чтобы было удобнее ждать.

Надо успокоиться… ровнее дышать…

Все небо заволокло. Темнеет. Искорки от костра летят в небо…

Снег падает белыми хлопьями.

У Мартина – лук и стрелы, которые он поджигает в костре. Он делал так не раз. Швырять личным огнем у него выходит плохо, силы не хватает, но в глаза тварям – хватает сил смотреть. Не дрогнув. Огонь есть огонь, и он стреляет по тварям. Каждый делает то, что может.

Пока Мартин в доме, придет чуть позже.

Наверно, я даже рада побыть одна. Собраться с мыслями.

Я закрываю глаза…

Огонь гудит, потрескивает.

Шелестит ветер…

Все люди уже разошлись по домам, закрыли окна и двери. Только где-то далеко еще лает собака… А потом затихает.

Я слышу, как в доме старосты, за моей спиной, обсуждают что-то, громко говорят. Если прислушаться, можно разобрать отдельные слова.

Но скоро деревня уснет или просто затаится до утра.

Опускается ночь.

Я сижу, слушаю… В этом есть что-то удивительное, словно еще немного, и я смогу прикоснуться к вечности. Весь мир передо мной. Это моя земля, и я часть ее. Каждый шорох, каждое дуновение ветра отзывается в сердце. Запах дыма, падающий снег… гудение ветра в деревьях где-то на краю деревни… Все это часть меня. Кровь от крови, я родилась здесь.

И постепенно, почти незаметно страх уходит, становится спокойно и хорошо.

Я сижу, слушаю…

Потом тихий скрип двери, шаги… и снег скрипит под ногами.

– Леди Ингрид, – тихо говорит Мартин, подходит, встает рядом, – вам не обязательно сидеть здесь всю ночь. Если я услышу тварей, то позову вас. А вы можете идти спать.

Я качаю головой.

– Я останусь, – говорю ему, открываю глаза, поворачиваюсь. Потом отодвигаюсь немного на край скамейки. – Мне здесь нравится. Садись.

Мартин немного мнется, потом подбрасывает в огонь еще дров и садится рядом. Неуверенно трет колени ладонями. Ему, похоже, неловко, неудобно, он не понимает, как сейчас себя правильно вести. Как вести со мной.

Наверно, мне бы больше хотелось посидеть в тишине, но я вдруг подумала… моя земля и мои люди… все, кто живет на этой земле. Мне стоит прислушиваться не только к голосу ветра, но и к голосам людей.

Вспомнила, как Сандер чинил ступеньку в хижине, где мы остановились на ночлег… тогда еще Отер. Все это тоже имеет значение. Все это связано.

Мартин… что знаю о нем?

– Ты ведь наполовину эгориец? – спросила осторожно. О чем правильно спросить?

Немного повернулась к Мартину, разглядывая его сосредоточенное лицо. Темные глаза, темные волосы выбиваются из-под надвинутого капюшона. Снежинки на волосах. Он чуть моложе Сандера, ему, наверно, лет двадцать пять…

– Да, – тихо сказал Мартин, потер колени снова. Ладони у него широкие, довольно грубые. – Мая мать эгорийка, дочь эгорийского купца, а отец – уроженец уэйсвика, рыцарь, всю жизнь служил королю…

Он, кажется, хотел сказать что-то еще, но замолчал, поджал губы. Что-то не так? Или просто не уверен, что мне это интересно?

Я видела, его огонь багряно-алый, как и мой. Огонь запада.

– Ты получил огонь от своей матери? – спросила я.

Мартин напрягся. Вытянулся, носом воздух втянул.

– Мартин, – сказала я, – прости, если я говорю что-то не то. Если не хочешь, не отвечай. Просто нас ждет долгая ночь, и я, наверно, ищу повод поговорить.

Он фыркнул, потом вздохнул и немного расслабился.

– Да нет, леди Ингрид, все хорошо. Просто этот огонь… он многим покоя не дает. Все сразу видят эгорийца во мне, некоторые даже шпиона, врага. У нас с Эгорой ведь всегда были непростые отношения. Но я никогда там не был. Мой дед сбежал из Эгоры в Уэйсвик, у него были какие-то неприятности с властями… – Мартин чуть кашлянул. – Ну, вы же слышали, леди, что они там иногда приносят в жертву людей? Тех, у кого ест огонь… У моего деда был. Я не очень знаю подробности, но ему пришлось бежать вместе с семьей, спасая свою жизнь. Даже моя мать родилась уже в Уэйсвике.

Я попыталась улыбнуться. Нет, врага в Мартине я не вижу точно.

– Я тоже эгорийка по крови, – сказала ему. – Но тоже никогда не была там, никогда не видела. И огонь… – щелкнула пальцами, зажигая на ладони маленький огонек. – Огонь тоже алый. Наверно, я просто хотела бы узнать об Эгоре больше… А у тебя большая семья?

– Братья? – спросил Мартин. – У меня один старший брат… был еще один, но он погиб… давно, он тоже был рыцарем. И еще у меня четыре сестры.

Мартин невольно улыбнулся, едва заметно, но его лицо потеплело.

– И огонь есть у всех? – спросила я.

– В той или иной степени. Всем нам достался огонь от матери, отец – обычный человек. У меня огонь слабый, у моего брата, пожалуй, даже еще слабее. А вот ярче всего огонь у одной из моих сестер. Она еще почти девочка, но это уже отлично чувствуется. От нее словно свет идет… как от вас… – тут Мартин чуть смутился. – Не так сильно, как от вас, но тоже… я…

Я улыбнулась.

– Да, я понимаю, – кивнула. – Это чувствуется на расстоянии. И запах паленой травы…

Мартин усмехнулся.

– Травы? Да, пожалуй. Запах огня. Это не спрятать. Моя другая сестра вечно смеялась, говорила, что от меня пахнет паленой шерстью, даже с закрытыми глазами можно понять, что я рядом. Но я знаю, что это чувствуют больше те люди, в которых тоже есть огонь, остальные – совсем слабо.

Он рассказывал мне о своих сестрах потом. И о братьях. Обоих, хотя старшего, погибшего, он помнил плохо, у них разница почти десять лет, и тот рано ушел служить при дворе, еще мальчишкой. Рассказывал об Уэйсвике, о Мидсводе, о дворце. Немного даже о своей службе…

Он отличный рассказчик.

Я тоже говорила о своем детстве. О Уилле. Настоящих братьев у меня не было, но какая разница. О разном…

Это было легко, приятно говорить… мы долго сидели так, даже смеялись, словно никакой опасности нет.

А потом вдруг это накатило…

Я почувствовала, словно волна тьмы надвигается со стороны леса.

Твари идут.

– Идут, – шепнул Мартин. – Миледи… вы бы поосторожней, все же, в первый раз. Держитесь пока за мной.

Спорить я не буду. Как бы там ни было, но Мартину, действительно приходилось делать это, а мне нет. Ничего, сейчас разберемся.

Для начала надо дрова в костры подкинуть, чтобы горело ярче.

И не волноваться, твари чувствуют страх. Дышать ровнее, спокойнее. Тут огонь горит, в огонь твари не полезут.

Ветер почти стих, но снег словно бы висел в воздухе туманом. Снежным маревом.

Они там.

Все словно замерло.

Я уже чувствовала ужас, насылаемый тварями.

Бояться нельзя. Сандер говорил – нужно почувствовать свой огонь, как он разгорается внутри, как наполняет меня. Тогда страх не причинит вреда.

Так и есть.

Наполняет.

И ужас обтекает меня волнами. Словно я валун посреди реки.

Мартин готовится. Его действия неторопливы, даже чуть замедлены, но сейчас я отчетливо вижу, как огонь разгорается в нем.

Он берет лук и стрелы. Всматривается в снежную мглу. Глубоко и ровно дышит.

– Их много, – говорит тихо.

Много.

Нельзя думать, о том, что будет, если мы не справимся.

Справимся, иначе быть не может. Сандер всегда справлялся. У меня нет его силы, но… я должна.

Твари надвигаются на нас.

– Можно совет, миледи? – Мартин облизывает губы, бросает на меня быстрый взгляд.

– Да.

– Давайте так… Пока они далеко, стреляю только я. Вы можете указать мне цель, если думаете, что я чего-то не замечаю. Стрела летит дальше без лишних усилий, а вам, если бить вдаль, придется тратить больше огня.

– Хорошо, – я киваю. Он прав.

Нужно приготовиться.

Мне кажется, я уже начинаю видеть горящие синие глаза…

Вон они…

– Ох… – Мартин невольно сглатывает, сжимает лук крепче.

Твари смотрят на нас.

Одна пара глаз. Потом еще… и еще…

Мартин поджигает стрелу в костре, натягивает тетиву. Вш-шух… Огонь летит вперед, чуть по дуге. И на излете вспыхивает искрами. Попал? Если бы стрела воткнулась в снег – это выглядело бы иначе.

Их слишком много.

Я не понимаю, почему сейчас пришло столько. Может быть, они почуяли меня, может быть, поняли, что Сандера больше нет здесь. Может, что-то еще.

Сердце колотится.

Если они бросятся все разом – нам не успеть. Просто не успеть справиться со всеми.

Я так отчетливо чувствую их. Как никогда.

Ведь можно иначе. Я сама видела…

Прогнать.

Я закрываю глаза. Удивительно, но с закрытыми глазами я вижу их куда более отчетливо. Вижу магию. Силу.

«Уходите!» – беззвучно говорю я.

Они прислушиваются. Я почти уверена – они слышат.

Одна из тварей, огромная… она делает шаг вперед. Поводит ушами. Принюхивается даже.

«Убирайся!» – говорю я.

Тварь скалится.

Вш-шух!

Летит огонек. Но тварь делает шаг назад, и стрела втыкается прямо у ее ног в снег. Гаснет с шипением.

Мне кажется, тварь смеется.

Вот тварь…

А потом они все вместе, словно стеной, делают шаг вперед…

Не успеть.

Спокойно… Я могу их остановить. Моя сила уходит корнями в эту землю. Камень всего лишь посредник, сила концентрируется в нем. Но я могу и напрямую забрать… Никогда не пробовала, никогда не получалось, но я знаю, что такое возможно. Моя сила – это моя земля, мои люди, их вера в меня.

Моя…

Я – это земля вокруг… моя суть…

Я чувствую эту силу в земле. Нужно лишь потянуть к себе. Совсем немного… направить.

И сила поднимается, наполняет. Я чувствую, как она течет во мне… до кончиков пальцев.

И не нужно даже никого убивать.

Нужно лишь захотеть. Лишь моя воля важна.

Твари замирают. Они тоже видят это движение силы. Они сами – это чистая магия, они не могут не понимать…

А я могу просто приказать.

– Убирайтесь прочь! – громко говорю я. От всего сердца, со всей верой. Понимаю, что слова мои больше похожи на рык, на рев, чем на человеческую речь. Сама чувствую себя зверем… чудовищем, что-то просыпается во мне… древняя огненная кровь…

Чувствую, как что-то приходит в движение. Словно камешек бросили в воду, и я в центре этого. Камешек поднимает волну, и волна катится, накрывая все на своем пути. Снег вспыхивает белыми искрами, взлетает в небо стеной. И тает…

А потом тишина.

Мы с Мартином стоим не дыша, пытаемся слушать. Что-то произошло, но что – сразу не понять. Белый вихрь снега перед нами… А потом снег ложится на землю, затихая.

И мы понимаем, что тварей нет.

Они ушли. Растаяли. Обратились в снег, в пар.

Мартин поворачивается ко мне. Благоговейный ужас в его глазах.

– Леди Ингрид! – шепотом говорит он, кажется, сейчас на колени упадет передо мной. – Это сделали вы? Прогнали их! Как?!

– Не спрашивай, – так же тихо говорю я, и так же, как когда-то мне Сандер. – Я не знаю, как это сделала и смогу ли повторить. Просто порадуйся, что сейчас они ушли.

Ушли.

Я действительно сделала это.

Я могу сама.

И сердце наполняет такая радость, что хочется прыгать и кричать. Но я только стою, и смущенно улыбаюсь.

* * *

Я думала, что все изменится теперь. Но ничего не изменилось.

Да, твари больше не тревожили нас. Иногда до меня доходили слухи, что они все еще воют где-то в лесу, на дороге, но к жилью больше не подходили.

Зима шла на убыль, еще немного и дни стали заметно длиннее.

Жизнь шла своим чередом – куча простых повседневных дел, которые надо решить: чем кормить людей, где пора чинить крышу, стоит ли мельнику платить виру за то, что чуть не убил соседского парня, или тот сам виноват? Люди шли ко мне со своими проблемами, как когда-то шли к моему отцу. И все своим чередом…

Я ждала Сандера.

Чем дальше, тем больше ждала.

Удивительно, но после того, как поняла, что сама могу справиться, что моей силы хватит, я начала ждать Сандера еще больше. Не потому, что он нужен Рёйгену, а потому что он нужен мне. Потому что я скучаю. Я люблю его. Он нужен мне как мужчина. Без него чего-то важного не хватает в моей жизни, во мне самой, словно оторвали кусок. Но он вернется и все встанет на место.

Я очень надеюсь, что он вернется.