Глава 18

— Ты чего довольная такая? — Женя окинула меня подозрительным взглядом.

— У нас проверка заезжает, все бегают как ненормальные, Гром на себя не похож, а ты с утра пораньше, ромашки с клумб собираешь.

— Еще и печенья ребятам напекла, — приподняла бумажный пакет в руке.

Женька закатила глаза.

— Ты точно ненормальная. Чем вы там с комбатом занимаетесь по ночам? Пусть поделиться секретом с моим Ванькой. Я тоже хочу быть такой счастливой — засмеялась она, приобняв меня за плечи.

— Чем мы занимаемся? Книги читаем, фильмы смотрим, гуляем, — пожала плечами, решив, что не хочу рассказывать о том, что еще и целуемся до потери сознания.

— Я тоже завтра буду счастливой. Сегодня Ванька возвращается. Надо будет устроить праздничный ужин на четверых, — мечтательно улыбнулась Сугробова. — Вот Сугробов то удивится, когда узнает, что вы с комбатом теперь парочка влюбленных.

Мы прощаемся с подругой. Я иду в казарму, оставляю в комнате отдыха на столе для ребят сладости. Слышу со стороны плаца звуки их шагов и строевую.

Гром уже в кабинете. Не знаю, как он умудряется вставать в такую рань, если учитывать, что мы с ним проводим время до поздней ночи.

Устроившись за столом, слышу голоса из его кабнета. Значит проверка уже на месте.

Решаю приготовить ему утренний чай. Пока завариваю напиток, дверь его кабинета открывается.

— Вита, доброе утро, — раздается за спиной его голос. Ну не Синеглазка, конечно, но и не Счастливцева уже.

— Да, товарищ комбат, — обернувшись, одариваю его улыбкой. Гром серьезен,

— Мне срочно нужен этот документ, — он протягивает мне листок, с написанным на нем регистрационным номером и датой. Секретка передавала его нам вчера. Постарайся, чтобы через пять минут он был на месте.

Оставив чай у него на столе, здороваюсь с комиссией. Их трое, помимо начальника полка. Но самое неприятное не это. В углу помещения восседает Донская. А этой что здесь нужно?

Принимаюсь за поиски документа. Перерываю все папки и все стопки, но нигде, ничего нет. Меня начинает пробивать озноб, когда и после пятого захода я ничего не нахожу.

Члены комиссии выходят из кабинета, спускаются вниз. Начальник полка уводит их куда-то. Я же иду сдаваться Грому.

— Товарищ комбат, я обыскала все, но у меня нет этого документа.

Гром поднимает на меня тяжелый взгляд. Он и так был хмурым, а сейчас так вообще чернее тучи.

— Виолетта, ты понимаешь насколько это серьезно? — взрывается Донская. Поднимается со своего места и подходит ко мне.

— Если мы не отправим ответ на него в Москву в течение часа, попадет весь батальон, и комбат в первую очередь.

Она швыряет на стол передо мной журнал входящей корреспонденции.

— Это твоя роспись? — спрашивает меня, одаривая пренебрежительным взглядом.

Я внимательно изучаю документ. Да, здесь стоит моя подпись о получении. Вспоминаю, что вчера утром забегала Женька, и я поставила подпись на документе. Тогда где он? Почему я не могу найти его на столе?

— Но… — я поднимаю глаза на Грома. Он напряжен. Не говорит мне ничего, видимо не желая расстраивать, но я сама понимаю, насколько все серьезно.

***

Я не знаю, на что больше злилась. На свою рассеянность? Или на Донскую, с высокомерным лицом прошествующую в след за Громом из его кабинета? Или за то, что комбат взял ее с собой на показные стрельбы для комиссии, оставив меня без помощи, в полной растерянности. Над головой словно дамоклов меч повисла угроза увольнения.

И что мне оставалось делать? Я уже и порычала, и позлилась, и порыдала. Раз десять прошерстила документы, но ничего путного так и не нашла. В конце концов, я так расстроилась, что решила выйти на улицу и вдохнуть воздуха.

У казармы я встретила Женьку, идущую в сторону КПП. Заметив меня, подруга остановилась.

— Ты чего смурная такая? — нахмурилась Сугробова, посмотрев в мои воспаленные глаза.

В этот момент моих плеч касаются чьи-то руки. Обернувшись, встречаюсь взглядом с улыбающимися глазами Остапа.

— Доброе утро, Фиалка.

— Не такое уж оно и доброе, — вздыхаю расстроенно. К нам подходит Молот.

Поздоровавшись с сержантом, начинаю изливать душу ребятам.

— Документ не могу найти. Ты мне приносила его, я расписалась в журнале, а теперь его нет нигде, а он срочный. Гром рвет и мечет, и Донская эта… все ходит, масла в огонь подливает, — из глаз потекли слезы.

После обеда комиссия должна будет вернуться к Грому, как я поняла в этой бумаге запрошены данные, которые должен им подготовить комбат. Если их не будет, я подведу его и батальон. И меня уволят.

Даже думать об этом было не по себе. И несмотря на то, что комбат и слова плохого мне не сказал, я все равно переживаю.

Я присела на бордюр, чувствуя, что вот-вот и разрыдаюсь в голос..

— Ты везде поискала? — спросила Женя, устроившись рядом. Парни оставались на месте, задумчиво глядя на нас с Сугробовой.

— Говорю же тебе, везде.

Женя кивнула, словно что-то для себя решила.

— И Донская, говоришь, там была?

— Да она от Грома все утро не отлипает. Она то уж точно не пропустит моего позора… — на этих словах мой голос предательски задрожал.

— Это она сделала, — заявила Женя.

— Что?

— Это ее рук дело.

Я смотрела на подругу, и не верила собственным ушам.

— Не думаю.

— Я не думаю, я уверена, что это она сделала.

Женька поднялась с земли, и, оттряхнув юбку, посмотрела на Молота с Остапом.

— Так парни, у вас сейчас что по расписанию?

— Учебная подготовка, — задумчиво почесал затылок Молот.

— Сержант, нам нужна ваша помощь. Вы ведь хотите выручить нашу Фиалку?

***

Я сидела и тряслась как осиновый лист. Женька задумала поистине опасную операцию. Думать о том, что из-за меня могут пострадать ребята — было очень тревожно и волнительно.

Да и Гром должен был вернуться с минуту на минуту, а ребят все не было.

Я измеряла комнату, расхаживая из угла в угол. Я так нервничала, что даже выпитая доза пустырника не помогла.

Наконец-то послышался топот ног. Я замерла, застыв взглядом на входе. И какого же было мое облегчение, когда в приемную зашли Остап с Молотом.

— Танцуй, Фиалка, — Бар-кафе потряс листком бумаги. Не веря своим глазам, я подскочила к нему. Это был тот самый документ, датированный вчерашним числом.

— И где он был?

Я подняла восторженный взгляд на парней. Остап улыбнулся, а Молот ответил.

— Как и сказала Женя, в сейфе у Донской.

От удивления, первые секунды и не знала, что ответить. Я думала, что они просто проверят у нее на столе. Но лезть в сейф…

— Как вы пробрались туда?

Остап улыбнулся довольно.

— Для десантника даже закрытый сейф не проблема, если нужно спасти друга.

Я переводила восторженный взгляд с одного на другого.

— Ну все таки… она вас не заметила? — спросила с замершим от волнения сердцем.

— Не переживай, все прошло хорошо. Женька увела мымру в туалет, ключи от сейфа остались у той на столе. Ну а дальше — дело техники. Сугробова сказала нам, что нужно искать. И мы нашли.

Ей богу, я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться от счастья.

— Ребята! — бросилась я радостно к ним на шею. Обняла Остапа и Молота, сгребла их всех в объятия. Парни засмеялись, а Бар-кафе, не теряя возможности, обнял меня за талию. И в этот момент, словно по закону жанра, со стороны входа раздалось мужское покашливание.

Тут же отскочив в сторону от ребят, посмотрела в сторону двери. Конечно же, там стоял Гром.

***

— Я не понял, это что сейчас было? — он устроился за своим столом, строго посмотрев на меня. Вот только сцены ревности мне сейчас не хватало.

— Это были дружеские объятия и благодарность. Мы нашли пропавший документ, — я положила ему на стол листок бумаги. На Грома он не произвел особого впечатления.

— Мы?

Я выдохнула. Ты посмотри, как он прицепился к этому слову.

— Да, мы. Мои друзья помогли мне разобраться. Потому что ситуация возмутительная. Ты знаешь, где мы нашли этот документ?

— Где?

— В сейфе у Донской. Она специально это сделала, Гром. Она стянула с моего стола бумагу, и спрятала ее, зная, что документ будут искать. Юля хотела подставить меня, потому что ревнует и злится, что ты со мной!

— Не говори ерунды, Синеглазка, — нахмурился, проходясь глазами по бумаге. — Я сейчас подготовлю документ, а ты напечатай. Командир полка будет здесь с минуты на минуту.

Я не верила своим ушам.

— Ты считаешь, что я вру? Или не слышишь меня, Гром? Я говорю тебе, что Донская пыталась подставить меня, и тебя тоже. Она целенаправленно стянула с моего стола документ и спрятала его. Если бы не помощь ребят, я была бы виноватой. И командир полка обязательно бы уволил меня.

— Не говори глупости. Юля, может и не станет для тебя подругой, но я знаю эту девушку. Она никогда не пойдет на такой подлый шаг. Это какое-то недоразумение. Может кто-то из канцелярии напутал, дал ей этот документ.

Я смотрела на него во все глаза.

— Но в журнале ведь стояла моя роспись!

— Ты могла расписаться не за то. Мало ли у тебя казусов случалось, мисс рассеянность, — он улыбнулся, а вот мне было не до смеха. В глазах щипало от напрашивающихся слез.

— У вас все, товарищ комбат? Я могу перейти к работе?

Гром поднялся из-за стола, намереваясь подойти ко мне, но в это момент за моей спиной раздались шаги и мужские голоса. Члены комиссии вместе с ком полка вернулись к комбату. И впервые я была рада их присутствию.

Сделав все срочные документы, я вышла на улицу. Гром все еще пребывал с комиссией, чему я была несказанно рада.

Я не хотела его видеть, и слышать. Я была так зла на него, что мне хотелось сделать — сбежать отсюда. Может и зря мы затеяли операцию по моему спасению? Быть может, если бы не нашлось того документа и меня уволили, было бы намного лучше?

— Эй, красотка, не хочешь с нами чайку выпить? — из дверей комнаты отдыха выглянул Эскулап. А почему бы и нет? В конце концов, обеденный перерыв я пропустила.

— Хочу, — улыбнувшись, прошла в комнату. Отвлечься сейчас мне не помешает.

Пока Дементьев кипятил чайник, я осматривала подоконник комнаты. На нем были выложены его заготовки под сувениры.

Пару пепельниц из черепашьих панцирей и несколько жуков — к этому я уже привыкла. Но когда мои глаза дошли до последнего из сувениров, едва плохо не стало. Человеческий череп. Покрытый грязью, серого цвета и весьма ужасающий на вид.

— Эскулап, ты с ума спятил? Ты ведь знаешь, что это?

Дементьев обернулся.

— Знаю, — улыбнулся он.

Поставил на стол две чашки с чаем и подвигнул принесенные мной сегодня печенья.

— Не переживай, Фиалка, я никого не убивал. Это я в Герани нашел. Представляешь, кто-то выкопал и бросил, видать старое захоронение…

Я еще раз посмотрела на чьи-то останки.

— Сколько же ему лет..

Парень пожал плечами.

— Лет сто, не меньше, — хохотнул.

В коридоре послышались мужские голоса. В комнату зашел Остап.

— Слышишь, ты чего не позвал на чай? — возмутился Бар-кафе, а когда его глаза нашли меня, губы парня растянулись в улыбке.

— Фиалка? Мне уже стоит ревновать?

Я посмотрела на Остапа. Несмотря на то, что парень придерживается стиля бабника и сердцееда, на него можно положиться намного больше, чем на Грома. Остап сразу же, с первого слова поверил в мою правду. А вот комбат… Сердце сжалось от этих мыслей. Мне было больно, и обидно. И сейчас я была такой злой на Грома! Мне хотелось во что бы то ни стало проучить его. Если он так верит в свою Юлю, то пусть с ней и остается.

— Остап. Так что насчет завтрашнего дня? Мы на свидание то идем?

От неожиданности, он не сразу нашелся с ответом.

— Конечно. Я уже и билеты в кино купил, — Бар-кафе присел рядом со мной и достал из нагрудного кармана два маленьких листка.

— Какой ты запасливый, — улыбнулась я.

***

Весь день Гром был занят с комиссией. Не знаю, когда он освободился. Я, дождавшись конца рабочего дня, тут же убежала домой. Перед общагой заскочила в гости к подруге. Она вовсю готовила праздничный ужин. Поболтав немного с Женькой, рассказала ей о случившемся. Сугробова поддержала меня в намерении пойти с Остапом на свидание. Поболтав с ней немного, мы разошлись.

Прибравшись, я приняла душ и устроилась на кровати с книжкой в руках и чашкой ароматного чая, четко решив для себя больше ни секунды не думать о комбате. Но, ближе к девяти часам вечера, в дверь постучали. Я знала, что это Гром, и совершенно не спешила открывать.

— Синеглазка, ну давай… — раздался его голос. О удушающего чувства обиды стало плохо.

— Я ведь знаю, что ты не спишь. У меня есть кое-что для тебя.

Его низкий тембр голоса, легкая хрипотца в нем — все это заставляло мое сердце рваться к двери. Но я не собиралась так просто прощать комбата. Он обидел меня. Он не верит мне.

Я накрылась подушкой с головой, не желая слышать его. Я зажмурилась, надеясь, что вскоре ему надоест и он уйдет.

Он стучал и стучал. Я не знаю, когда он ушел, мне казалось, что прошла вечность. Так и не поднявшись с постели, я забылась тяжелым и беспокойным сном.

Утром, поднявшись ни свет ни заря, я привела себя в порядок и позавтракав отправилась к подруге.

Мы договаривались с Сугробовой вместе отправиться на пробежку. Когда я пришла на площадку, Женька была уже на месте.

— Ну наконец-то, я думала, ты не придешь, — подскочила ко мне и принялась прыгать вокруг словно мячик для пинг-понга. А я подумала о том, как всего лишь за день так кардинально поменялось настроение. Еще вчера я была похожа на нынешнюю Сугробову, а теперь и улыбнуться не было сил.

— Ванька вернулся?

Она кивнула, довольно улыбнувшись.

— Отсыпается пусть. Выходной все-таки. Ты сама как? Готова к свиданию?

— А чего мне быть готовой? Платье надену, губы накрашу и все, — засмеялась и рванула в сторону бассейна.

Мы с Сугробовой бегали каждое утро этим маршрутом. Я надеялась, что хотя бы спорт поможет мне улучшить настроение. Но, когда мы добрались до финишной точки, где обычно делали зарядку, я заметила в нескольких метрах от нас Грома. Он подтягивался на турнике. И я совершенно не хотела смотреть на его шикарный, оголённый торс и крепкие мышцы рук.

Женька покосилась на меня. Подруга словно что-то хотела сказать, но не решалась.

— Я ему сказала… — выпалила она, когда я принялась делать разминку.

— Что?

Женя недовольно поджала губы.

— Грому. Прости не удержалась. Когда увидела его, так и вырвалось из меня. Ну и расписала ему, куда вы собираетесь с Остапом, и что он, такой молодец, спас тебя…

Мне вдруг резко захотелось ее придушить.

— Женя-я-я…

Подруга скривилась.

А потом я услышала шаги за спиной. Конечно же, он заметил нас. И теперь мне вряд ли выйдет избежать разговора. Я зажмурилась. Ну все, сейчас он устроит. Если не мне, то Остапу. Но с другой стороны, чего это я нервничаю? Мы с Остапом такие же друзья, как и он с Юлей. Так, почему же я должна оправдываться и чувствовать себя виноватой?

— Жень, можешь нас оставить наедине?

Его требовательный тон не оставил сомнений. Гром в гневе. Ну и я не аленький цветочек. Сугробова, покосившись на меня, отошла чуть в сторону. Принялась рассматривать ровную гладь воды в бассейне.

Я даже не повернулась к нему. Не хотела смотреть в его глаза синие, знала, что так сложней будет на место его поставить. Но я чувствовала его присутствие. Жар его тела опалял мою спину даже сквозь ткань футболки.

— Ты не пойдешь с ним на свидание, — выпалил он. Его голос звучал так близко и так громко, что я вздрогнула. Но смятение длилось недолго. Ровно до того момента, пока я не воскресила в памяти его слова по поводу поступка Донской.

Обернувшись, я окинула Грома самым безразличным взглядом, на какой была способна. А потом, улыбнувшись, пожала плечами.

— Ну так запретите мне, товарищ комбат.

Обернувшись, я уверенным шагом направилась в сторону подруги. Я знала, что он так просто этого не оставит. Но и сдаваться не собиралась. Я должна раз и навсегда показать ему, что со мной так нельзя. Гром либо защищает меня и не позволяет никому лезть в нашу жизнь, либо пусть идет к своей Юле и живет прежней жизнью, но только без меня.