Глава 21

— Ай! — вскрикнула я, когда Женька наступила мне на ногу.

— Т-ш-ш! Счастливцева, ты нам всю операцию завалишь!

— Так ты меньше топчись по мне я и кричать не буду — прорычала ей, продолжив напряженно всматриваться в сторону частного строения, куда только что через ворота перебрался Молот.

Все были напряжены, особенно Родичев, который, кстати сказать, единственный, кто был трезв как стёклышко. Наверное, и нам не следовало бы пить ту бутылку шампанского, но действовать нужно было срочно.

Вдруг послышался лай собак. Сначала через забор спрыгнула черная тоненькая фигура, с пакетом в руках. А в след за ней, с грацией дикого кабана, сиганул и сам Молот. Схватив девушку за руку, он потащил ее в нашу сторону.

— Идут! — крикнула Женька и ломанулась к машине.

Мы запрыгнули в салон. Родичев завел мотор, но перед тем как он стартанет, я должна была кое-что выяснить.

— Сабина, привет, — повернулась к ней на заднее, протянула ладонь.

Девушка смотрела на меня широко распахнутыми, испуганными глазами.

— Привет — выдохнула, пожав мою ладонь.

— Меня сейчас одно интересует. Ты хочешь этого?

Сабина продолжала удивленно пялится на меня. Тогда я пояснила.

— Любишь Молота и хочешь быть с ним? Учти, если Молот что-то не так понял и ты не согласна, я не буду в этом учавствовать.

— Да, конечно я хочу. Я люблю Сашу. — с обидой в голосе проговорила она и прижалась к сидящему рядом бугаю.

— Вопросов больше нет, — я сделала знак Родичеву, чтобы тот трогался.

— Саша, а где я буду жить? Дорогой, это полное безумие… — она положила голову на плечо Молоту.

— Жить будешь в комнате у Виты. А через два месяца я демобилизуюсь и мы поедем домой. У меня очень хорошая мама, тебе понравится.

Мы с Женькой, довольные собой, переглянулись. Пока что план удавался. Осталось пробраться незамеченным в часть. Стоило мне подумать об этом, как на дорогу вышел мужчина в форме и перегородив нам путь жезлом, потребовал остановиться.

— Ну все мы попали! — всхлипнула Женька.

— Черт, он документы спросит, а у нас увольнительных нет. Че делать то? — взмолился Родичев.

Великолепно. Двое срочников, ушедших из части в самоволку и одна украденная девушка. Ну все, мы попали. Уже представила лицо Грома, когда он узнает о содеянном мной. И как Юля снова станет лучшей девушкой на свете.

Ну уж нет.

Порыскав по карманам, выудила из него банкноту.

— Держи, дай ему, — вручила ее Родичеву. — Скажи, что едем в больницу. Что плохо девушке, спешим.

— Сабина — позвала ее.

— Накройся и притворись, будто у тебя живот болит.

— Почему я?

Я обернулась и посмотрела на нее строго.

— Потому что к тебе больше всего вопросов будет.

Тем временем, милиционер уже стоял возле машины. Посветив в нас фонариком, он хмуро посмотрел на каждого.

— Кто такие, куда едем?

— Товарищ капитан, — Родичев протянул ему документ с вложенной купюрой. — Да вот, везу дочку начполка. Острый приступ аппендицита. Были на дне рождения, плохо стало. Отпустите, а…

Раскрыв документ, посмотрев на купюру, он вернул к нам взгляд.

— А почему едите из города?

Родичев молчал. Тогда на помощь пришла я.

— Так мы заблудились, я еще плохо знаю город. Может, подскажете куда проехать?

Он заглянул в салон, посмотрел на сидящих на заднем. Сабина, укрытая одеялом (к нашей удаче, оказавшимся в машине Родичева), для большей убедительности несколько раз простонала.

И это убедило милиционера в нашей добропорядочности. Объяснив, куда проехать, он отпустил нас.

Неделю спустя

— Молот, привет! — окликнула Сашу, заметив его у казармы. Протянула ему сладость.

— Держи, пирог вам к чаю. Сабина пекла вчера весь вечер.

При виде сюрприза от любимой, Молот засиял как медный таз.

— А вот это вам, — Сашка осмотрелся по сторонам и вытянул из-за пазухи две банки сгущёнки.

— Зачем, Саш? Лучше сами съешьте. Нам всего хватает, тем более вчера Родичев из города еды привез.

— Бери, бери, Сабина пусть сладкого поест. Расстроенная, небось.

Я улыбнулась, умиляясь его заботе. Хотя, Молот прав. Конечно, Сабина расстроенная. У нее вся жизнь с ног на голову, она от родных сбежала. Странно, если бы она бегала радостная. Но Молота расстраивать я не стала.

— Все хорошо у Сабины. Ждет твоего дембеля. — я буквально почувствовала спиной чей-то напряженный взгляд.

Обернувшись, увидела Грома, стоящего чуть поодаль с сигаретой в зубах. Он не сводил с нас взгляда.

— И ты веди себя потише. Не привлекай внимание, — прошептала, подавшись ближе к Сашке. — А то каждый день меня сгущенкой задариваешь, комбат уже ревновать начал.

Молот хохотнул.

— К Кому? К тебе чтоли?

Я посмотрела на него обиженно.

— Ну знаешь что, я ведь и обидеться могу.

Молот не обратил внимание на мое недовольство.

— Вы еще не помирились?

— Мы не ссорились, мы вообще не вместе, — буркнула в ответ.

— А теперь о деле. У Сабины не хватает кое-чего из одежды. Я хочу с Женькой смотаться в город. Как раз, завтра выходной.

Молот нахмурился.

— Я бы поехал с вами, да у меня дежурство. Сейчас, — он потянулся к карману за деньгами.

— Вот, держи, здесь должно хватить, — Сашка ткнул мне в руку стопку купюр.

— Этого много, — отсчитав несколько бумажек, вернула ему остальные. — Не переживай, мы быстро. Туда и обратно.

Заметив, что Гром уж сорвался в нашу сторону, я поспешила попрощаться с Молотом и быстрым шагом направилась в кабинет.

Всю неделю мы с комбатом ведем себя сдержанно. Словно друг другу не более чем работники. Я не собираюсь делать ни шага ему навстречу, пока он не признает свою неправоту.

Пока ставила на стол банки со сгущенкой, за спиной раздались шаги комбата.

— Доброе утро, — прозвучало его громкое. Выдохнув, и, подготовив себя для разговора, обернулась.

— Доброе утро, товарищ комбат.

Гром стоял слишком близко, вплотную ко мне. Он облокотился ладонью о край стола, взяв меня в так называемый плен. В его глазах пылал огонь.

— Я смотрю, Молот зачастил с подарками. У него деньги лишние или мозгов не хватает?

Его голос звучал гневно, а запах мужчины заставлял мое сердце биться слишком быстро.

— Не понимаю о чем вы, товарищ комбат. Не с той ноги встали, почему не в настроении?

Я попыталась отойди, но он схватил меня за плечо.

— Не надоело еще? А? Может хватит наказывать меня? Я понял все, Вит. Прекращай этот детский сад, я соскучился, — обхватив мое лицо ладонями, попытался поцеловать. Но, я, поднырнув под его руку, отстранилась.

— Простите, товарищ комбат. Может просто я слишком маленькая для вас, детский сад, мне кажется вполне уместным. А если хотите сгущенки, так и скажите. Я завра в городе куплю вам баночку. А подарок, уж простите, не отдам, — я схватила сладость со стола и прижала к груди.

Когда подняла глаза на Грома, едва не охнула — таким разгневанным он выглядел.

— В каком городе? Ты в своем уме? Ты в курсе, что там за обстановка?! Беспорядки кругом, захватывают русские предприятия, выгоняют наших! Ты хочешь, чтобы тебе по голове дали? У нас вот-вот объявят режим повышенной боевой готовности!

Я смотрела на него и понимала, что детский сад вовсе не я. Режим повышенной готовности, такой же, как и его карантин. Высосанный из пальца. На что только не пойдешь, лишь бы свою зазнобу Юленьку не расстраивать и меня не упустить.

— Вы, товарищ комбат, собака на сене. Все и сразу, а по факту ничего не надо. Я еду.

Он прищурился. На губах появилась улыбка. И от нее стало еще тревожней.

— Тебя не выпустит никто. Я прямо сейчас дам команду!

Вы посмотрите на него, командир. И довольный то какой. Устав от этих перипетий, я прошла к своему рабочему месту.

— Давайте работать. У меня много дел.

***

— И что, он больше ничего не сказал?

— Ничего. Это же Гром. Мастер по прятанию головы в песок.

Женя покосилась на меня.

— Мне кажется, ты слишком строга с ним. Ну смотри, Донская больше не мотается к нему. Сидит, кстати на работе грустная. Он с тобой помириться хочет, а ты все в позу.

Меня не трогали ее слова.

— Вот пусть признает, что Юля его — мымра, тогда и помирюсь.

Мы подошли к зданию КПП.

— Ванька то где? — спросила у подруги, выуживая из сумочки военный билет.

— Ванька на новых учениях. Замучили уже ставить его. Словно нет других офицеров.

Пройдя внутрь, увидели сидящего за постом дежурного Литвинова.

— Привет, — улыбнулась Остапу. Он кивнул.

— Девчонки, а вы куда?

— В город, на рынок.

Остап задумчиво почесал затылок.

— Так это, комбат запретил в город выезжать. И, кстати, лично тебя запретил выпускать.

Ну что я говорила? Детский сад какой-то.

— Остап, ну ты же понимаешь, что без особой необходимости я бы не поехала. Меня Молот попросил, — я улыбнулась ему так широко, насколько могла. Литвинов все еще не спешил пропускать нас.

— Мы быстро — туда и обратно. Рынок на окраине, мы оттуда сразу на автобус и в часть.

Литвинов вздохнул.

— Фиалка, ты же понимаешь, если с вами что- то случится, мне конец.

Я подошла к нему, взялась за воротник, заглянула в глаза, умоляющим взглядом.

— Остап, миленький, ну пусти.

— Ладно, — вздохнул, поправив фуражку. — Но если к двенадцати часам вас не будет, я пойду докладывать комбату.

От радости, мы с Женькой едва не запрыгали от счастья.

— Мы приедем через два часа — это максимум.

Выбежав из части, рванули к дороге. Как раз в этот момент подъехал небольшой автобус и мы успели запрыгнуть в него в последний момент.

Все складывалось как нельзя лучше. Только мысли об упрямстве комбата злили меня немного. Устроившись в конце салона, радостно переглянулись с Сугробовой.

— Хорошее дело с тобой затеяли, подруга — улыбнулась Женька. — Влюбленным помогаем.

— Они классные такие. Молот по ночам втихую к Сабине приходит. Чай пьют, болтают. И знаешь, столько любви в глазах у обоих. Любо посмотреть на них.

Сугробова кивнула.

— И Сабина храбрая. Уже неделю вдали от родственников, сидит запертая в комнате, и так сидеть еще два месяца… А она даже не пикнет против. Как она любит Сашку то нашего…

— Сашка хороший. Мне кажется, он замечательным отцом будет!

Женька засмеялась.

— Представляю лицо его мамы, да соседей, когда он к себе, в казачью деревню приведёт заморскую невесту, — засмеялась она.

— Помощница хорошая его матери. Сабина же трудяжка. Дома у нас чистота идеальная. Каждый день то пироги печет, то супы варит. Помимо того, что книги читает. В день по одной. Я в библиотеку без конца бегаю.

Не успела я договорить, вдруг автобус так резко затормозил, что меня впечатало в переднее сидение.

Испуганные и удивленный, мы огляделись по сторонам. Все пассажиры в автобусе замерли в страхе. А за стеклом, на обочине стояла толпа. Агрессивно настроенные мужчины, в тюрбанах и с автоматами в руках. Они трясли над головой оружием, выкрикивая что-то на своем языке. И кажется мне, они уж точно не приветствовали новых гостей города.

— Что там? — спросила водителя.

— Ничего хорошего. Попали мы, боевики это.

Он завел мотор, и тронулся с места. Впереди, в нескольких десятках метрах от нас был блок пост. Посреди дороги, перегородив проезд стояло несколько мужчин с оружием.

— Дяденька, вы не останавливайтесь только, — взмолилась девушка, сидящая на переднем сидении.

— Сейчас, девчонки, постараемся, — он поддал газу, стараясь пробраться, буквально тараня бандитов. Те, в ответ, открыли огонь по нам.

Завизжав от страха, мы все попадали на пол, прижавшись к полу. Автобус рвануло еще резче, а затем резкий удар. Мы во что-то врезались. Стекла автобуса разлетались на мелкие осколки от таранящих их пуль. Мне было так страшно, я даже головы не могла поднять.

Кто-то рыдал, кто-то кричал, а у одной девушки через два сидения от нас шла кровь из шеи, она лихорадочно прижимала ладонь к месту ранения. Мне поплохело. Все тело сковало паникой, я зажмурилась, обняв подругу и прижавшись к полу.

Гром

— Молотов, ты не видел Виту?

— Нет, товарищ комбат, а что случилось?

Я осмотрелся по сторонам. Дерьмовое предчувствие не отпускало весь день.

— Нет ее нигде. В комнату к ней полчаса стучался.

Молот напрягся.

— И что? Открыла?

Посмотрел на него как на идиота.

— Нет, раз ищу ее.

— Может в город поехала?

— Какой в город? Ты слышал, что там происходит? Погромы, стрельбы. Я запретил ей в город выезжать.

Поднялся в кабинет. Попытался работать, но мысли разбегались в разные стороны. В последнее время все из рук сыпется. И на службе полный беспорядок, с местными вообще хрен пойми, что делать. Еще и Синеглазка бегает от меня как от прокажённого. И что ей нужно, черт побери? С ума сходит, то Литвинова от нее отгоняй, то Молота.

В дверь постучали.

— Гром, привет, — в дверях появилась Юля.

— Привет. У тебя срочное что? Я занят сильно, — не хотел говорить с ней. После произошедшего с Синеглазкой, когда Донская просто спрятала документ, подставив всех нас, я зол на нее. Чего, а подобного уж точно не ожидал от нее. Думал, она разумная и ответственная. Оказалось все совсем не так.

— Я не задержу надолго, — Донская уселась за стол, подняла на меня грустные глаза.

— Ты в последнее время не приходишь совсем.

— Я же говорю, работы много.

Она мнется. Не знает, как себя вести. То опускает глаза на руки, то смотрит на меня.

— Я уезжаю, подписала отпуск. У меня отец в больницу попал. Вечером самолёт.

Я киваю, прислушиваясь к себе. Странно, но ничего не чувствую. Даже сожаления нет в груди.

— Давай договорюсь, тебя Родичев в аэропорт отвезет. Деньги нужны?

— Нет, что ты. Не надо. У меня все в порядке. Я просто хотела, чтобы ты знал, где я, чтобы не потерял, — она улыбнулась, а меня чувством вины накрыло. Столько лет рядом с ней был каждую секунду, а тут, выходит брошенная на произвол судьбы.

Стиснул пальцами виски. Бл*ть, с этим разборками бабьими голова кругом.

В дверях появился Молот.

— Товарищ комбат…

— Молот, давай позже, — рыкнул на сержанта.

Но тот упрямо стоял на месте, и не думая покидать кабинет.

— Нет, простите. У меня срочное дело.

Уже было хотел послать его, но…

— Счастливцева с Сугробовой в городе с самого утра. Они пропали, товарищ Комбат.

***

— Громов, не смей, слышишь!?! Даже, бл*ть, не вздумай соваться туда! — Оверьянов орал как резаная свинья.

Его слова вывели из себя. Посмотрел в окно, попытался выдохнуть, чтобы не послать его к чертям.

— Товарищ майор, а что мне делать?! Вы понимаете, что девчонки там, они не выходят на связь уже практически десять часов!

— Ты понимаешь, что на кону, комбат?! Если ты сунешься туда, со своими ребятами, завяжется война! Мы — российские военные. Мы, бл*ть, не имеем права действовать без разрешения Москвы!

— Ну так позвони в свою Москву и возьми разрешение! Скажи, что на наших людей напали, взяли в заложники, а, возможно, и… — я не смог договорить предложение. Просто не мог произнести это слово.

— Гром, не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно знаешь, что может повлечь за сбой твое самоуправство! Не смей! Иначе трибунал, слышишь?! Я сейчас свяжусь с руководством, буду ждать ответа от них.

Я бросил рубку. Саданул ей по аппарату так, что она разлетелась на части.

— К херам ваше начальство! — крикнул, что есть мочи. Схватив со стола фуражку, направился к выходу.

— Товарищ комбат — раздалось за спиной. Уже и забыл, что Молот здесь.

— Чего тебе?

— Товарищ комбат, я свами пойду.

— Ты понимаешь, чем это пахнет Молот? Если что случится, тут уже от штрафбата я тебя не защищу.

— Они — мои друзья. Я с тобой шеф, отдавай приказы.

***

Каждый нерв в теле напряжен настолько, что я буквально ощущал его. Словно и не было стольких лет мира, я снова был на войне.

Синеглазка у них. И я, бл*ть, даже думать не хочу, что с ней может что-то случился. Если хоть одна падла, хоть пальцем тронула — четвертую. И похер мне на все. Пусть хоть завтра сажают и на расстрел ведут. Пока она не в безопасности, меня никто не остановит.

— Все, Гром. Дальше пешком.

Молот затормозил у небольшого оврага, до города осталось меньше километра. Вышел из салона, осмотрелся.

— Там дальше блок пост. На нем и будет засада. Нужно взять языка.

Подошел к багажнику. Открыв спортивную сумку, вытащил автомат и пару магазинов к нему, четыре гранаты и вручил их Молоту.

— Ты должен понимать, на что мы идем. Ели придется — нужно будет стрелять, без сомнений.

— Я понял, командир.

Он вставил магазин в автомат. Я вытащил из сумки последний, важный предмет маскировки. Вручив один тюрбан Молоту, второй надел сам. Посмотрел на него в одеянии.

— Ничего так, ты темненький, зайдешь за своего. Только рот не раскрывай, я сам говоришь буду.

Мы шли около получаса. Автомат за плечом, в карманах патроны и гранаты. В голове ни капли иррационального — полный хаос. Злость, тревога. И это не нравилось мне. Всегда шел в бой с чистой головой, а сейчас все, о чем я мог думать — как найти ее. Спасти. И похер, какой ценой. Честно, если надо будет, город к чертям снесу.

Чуть вдалеке послышись мужские голоса. Кое-где раздавались звуки стрельбы. Чуть справа стояла военный камаз. Эта машина соседней части, мотострелков. Автобус был перевернут, виднелась кровь на разбитом стекле. От ее вида по спине пробежал озноб.

— Это наш. Рейсовый, — подтвердил мои опасения Молот.

Я стер со лба пот. Усиленно всматривался вдаль. Я должен был понять, кто здесь главный. Кто будет полезен.

Заметил, как из деревянного барака вышел высокий мужик, с калашем за спиной. Рядом с ним шло несколько солдат — по всей видимости его охрана.

— Молот. — шикнул. Поправив ткань тюрбана, сержант внимательно посмотрел на меня.

Показал знаками, что нужно разделиться. Молот должен был зайти сзади, я шел напролом. Нагнувшись, не привлекая к себе внимание.

— Эй, ты куда?! — крикнул мне один из головорезов. Я сделал вид, что не слышу его. Шел прямо на главаря, который в этом момент был занят разговором.

А потом вдруг почувствовал тычок в спину — кто-то приставил ко мне дуло автомата.

— Стой, бл*ть. Сейчас кишку наружу выпущу!

Стоило этому прозвучать, раздался выстрел. Я не вздрогнул — видел Молота, выглядывающего из здания. Это была его пуля, отправленная в того, кто держал меня на мушке.

Я резко подался вперед, рубанул прикладом винтовки по роже второму охраннику. Тот свалился камнем. Я схватил главаря, и, прижав к себе, выхватил из-за пояса гранату, выдернул зубами чеку.

— Одно движение, и я снесу всех к чертям! — прорычал сквозь стиснутые зубы. Не выплевывал чеку, она мне еще понадобится.

Их было шестеро. Все застыли, ошарашенно глядя на то, как я тащу их главаря к ближайшем дереву. А спустя несколько секунд, они стали падать на землю, словно скошенная трава. В конце концов остался один Молот, потирающий свой кулак.

— Нужно было прикладом.

Он посмотрел на меня озадаченно.

— Прикладом я вырубил первых двоих, а потом он выскользнул из рук. Пришлось так, — пожал Молот плечами.

Мы осмотрелись. Вокруг никого.

— Поздравляю, сержант. Блок пост противника взят, враг повержен. А теперь собирай трофеи и пленных грузи в барак. Запрем к чертовой матери. Пусть посидят.

Кивнув, Молот принялся дело. Бросив на пол ублюдка, вставил обратно чеку от гранаты.

— Погоди, милая. Рано еще, — погладил как родную и убрал за пазуху.

Схватив за воротник главаря, врезал хорошенько с правой. Простонав, тот попытался вырваться.

— Значит так, от того, что ты скажешь, зависит твоя жизнь, — процедил ему в лицо.

С окровавленных губ понеслась брань на иностранном.

— Слушай, я парень простой. Угандошу и все. Ты же командир. Так вот хреновый ты командир. У меня еще целый барак твоих упырков. Мне без разницы, с кого информацию трясти, а тебе придется сдохнуть — снял автомат с предохранителя и приставил к его лбу.

— Что тебе надо?

— Ты смотри, русский знаешь. Где девушки?

— Какие?

— На этом автобусе ехали в город, — указал на разбитый рейсовый. — Где, бл*ть, они?

— У Рахима в городе. Там у них штаб.

— С какой целью их держат?

— Не знаю я. Может, денег хотят, может еще что.

Сдавил его горло, приподнимая голову с земли.

— Учти, сука. Если соврал, или ее в живых не окажется, я вернусь и твои яйца отрежу.

***

— Молот, сколько их там?

Саша усиленно всматривался в прицел винтовки. Мы лежали на крыше двухэтажного здания. Перед нами центральная улица. Всегда оживленная, полная улыбчивых торговцев и детей с женщинами, сейчас она представляла из себя удручающее зрелище.

Выбитые окна в зданиях, пустые, замусоренные улицы и, то и дело раздающаяся с разных сторон стрельба.

— Трое на входе, командир. Внутри видел двоих. Но не факт, что это все.

Я усиленно всматривался в бинокль. Рассчитать все четко и правильно не выйдет. Придется действовать по ситуации.

— Много не будет. Пока только начало, еще не успели наехать.

— Что делать будем?

Я посмотрел на него внимательно. В глазах Молота читалась полная готовность к действию. Чего бы я не попросил.

— По ногам стреляй. Будешь прикрывать меня.

Молот хотел пойти со мной, я видел это. Но сержант спорить не стал.

Я спрыгнул с небольшого выступа, собираясь спускаться вниз.

— Как только выйдем из здания, сразу беги вниз, в машину. Будешь обеспечивать отход.

Я спустился вниз, пробрался к зданию напротив. Закрыл лицо тканью, в руке пистолет с пальцем на курке.

Двое на входе заметили меня. Секунда, оба валяются на полу держатся за ноги и стонут. Рванув к ним, выбил из рук оружие. Саданул по башке, вырубив каждого из них.

Зашел внутрь. Двигался осторожно, пробираясь вглубь по стене. Темный коридор, а по разные стороны комнаты. Слышу голоса, вдалеке. В последней комнате, похожей на гостиную.

Заглядываю осторожно. Синеглазка с Женькой. Связанные, на кровати. Лицо Синеглазки в крови — бл*ть. Кровь закипает от гнева.

Перевожу взгляд на боевиков. Вижу двоих. Сидят за столом, рубятся в карты, пьют. Поднимаю вверх пистолет, захожу в комнату.

Девушки замечают меня, пугаются. Я прислоняю палец к губам. Мое лицо спрятано за тканью, они не узнают меня, но послушно молчат.

Подкрадываюсь к ублюдкам, вырубаю одного прикладом локтем, другой успевает вскочить и тянется за автоматом за спиной. Резкое движение рукой, стреляю. Он падает на пол. Женский визг заставляет меня вздрогнуть.

Секунда, и я рядом с ней. Маленькая моя. Напуганная. Слезы по лицу стекают.

— Ты в порядке? — распутываю ее руки, ноги, осматриваю ее лицо. Она напугана, молчит. Тянется дрожащей рукой к моему лицу, осторожно стягивает ткань.

— Гром, — всхлипывает и бросается на шею. Утыкаюсь носом в ее волосы, вдыхаю ее запах, и наконец-то отпускает. Живая, в порядке. В моих руках.

— Как ты. как ты тут? — она начинает плакать, дрожит.

— Нам нужно уходить. Быстро. Все потом.

Развязав ее и Женю, командую держаться за мной. Мы выбегаем на улицу. С разных сторон раздаются выстрелы, бранная речь. Мы запрыгиваем в только что подъехавшую машину. Молот теперь и угонщик.

— Прижмитесь к полу — накрываю их покрывалом. А сам натягиваю ткань на лицо.

— Погнали, в часть.