Глава 8
Я стояла в коридоре, возле кабинета командира полка и чувствовала, как от страха стучат мои зубы. Гром всю дорогу разучивал со мной речь, он терпеливо повторял мне слова, когда я сбивалась или забывала их. Но я все равно ни черта не запомнила.
Я опозорюсь! Точно! Сейчас скажу что-нибудь не то, и все, меня выгонят.
Правильно говорила моя мама, что память у меня кошачья. Разве сложно вызубрить одно предложение?
Вдруг открылась дверь кабинета, в проеме появилось лицо Грома.
— Заходи.
У меня затряслись поджилки.
— Товарищ комбат, я не смогу, — едва не расплакалась. Он вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Гром окинул меня хмурым взглядом, а потом его руки опустились на мои плечи. От их тепла я почувствовала себя немного лучше.
— Все хорошо будет, слышишь? Не переживай. Пошли, — комбат потянул меня за собой. Мои ноги словно приросли к полу и я даже шага не смогла сделать. Гром вздохнул, понимая, что так просто мою истерику не побороть. Подцепив пальцем мой подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.
— Я рядом буду, если что, защищу.
Эти слова были сказаны тихо, но в моей голове они прогремели, отдаваясь эхом. Я стояла и смотрела на него, а потом вдруг поняла, что верю. Защитит ведь, действительно, и в обиду не даст. За таким как он, как за стеной каменной. Я кивнула ему, улыбнувшись.
Зашла в кабинет командира полка я уже в совершенно другом настроении.
Мужчина восседал за рабочим столом в конце кабинета. Немного полноватый, лет тридцати пяти на вид, весьма симпатичный. Гром уселся на стул рядом с командиром. Я же остановилась посреди кабинета.
Оверьянов не сводил с меня прищуренного взгляда. Он сидел расслабленно в своем кресле, видно было, что эта процедура особого значения для него не имеет. А может это всего лишь видимость? И он пытается смутить меня или как-то проверить. О боги! Эти мысли в голове, не давали возможности сконцентрироваться. Мои нервы были настолько натянутыми, казалось, я в любой момент не выдержу. Либо сбегу отсюда куда глаза глядят, либо в обморок свалюсь.
— Ну, Гром, ну даешь, хитрый лис, — засмеялся командир полка, косясь на комбата. — Теперь понятно, чего ты на больничку то отправил писаря своего…
Гром нахмурился.
— Дмитрий Алексеевич, так он сам. Вы ж знаете…
Оверьянов перевел на меня взгляд.
— Давайте знакомиться…
Я молча смотрела на него. Тогда Гром, кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Рядовой Счастливцева, представьтесь товарищу майору, — прогововорил суровым тоном.
— Товарищ майор, рядовой Счастливцева Виолетта Андреевна по случаю назначения на должность писаря третьего батальона прибыла! — выпалила как на духу и в конце выдохнула. Ура! Ни единой запинки. Я сделала это!
— А имя то какое, Виолетта, — ухмыльнулся Оверьянов, посмотрев на Грома. Тот сделал вид, что не услышал его слов.
— Рядовой Счастливцева, поздравляю вас с назначением. Теперь вы солдат, а ты значит что? — проговорил командир полка, внимательно следя за моей реакцией. Что- то мне не нравилось его настроение. И вопросы его тоже…
— Что я буду Родине служить?
— Это правильно, — кивнул, улыбнувшись.
— Значит так, мое вам личное распоряжение. Имейте ввиду, потом проверю исполнение, — он пытался сделать строгий вид, но было видно, что настроение у него шутливое.
— Так вот, форму одежды подшить так, чтобы сидела по фигуре! Чтобы у любого десантника на вас глаз горел и хотелось совершать подвиги!
Удивленная его заявлением, покосилась на Грома. Комбат был явно не в восторге от слов Оверьянова, но старался скрыть эмоции.
— Так точно, товарищ майор, — отчеканила громко. Мужчина кивнул, довольно улыбнувшись.
Вдруг раздался стук в дверь. В проеме появился дежурный.
— Товарищ майор, там рядовой Молотов.
— А-а-а, — протянул Оверьянов и с его лица тут же слетела улыбка. — Пусть войдет.
— Есть у меня один залетчик. Посиди, посмотри на этого наглеца, — проговорил он Грому.
Через мгновение в кабинете появился солдат. Он отдал честь майору и Грому, а когда заговорил, я поняла, что знаю его. Это ведь тот самый Молот, который защитил меня и Сабину в парке!
— Товарищ майор, товарищ капитан, рядовой Молотов по вашему приказанию прибыл.
— Молотов! — закричал Оверьянов так, что я едва не подпрыгнула от страха. — Долго я тебя терпеть буду?!!!
Удивленная, посмотрела на солдата. Он ничего не ответил, стоял словно каменное изваяние перед вдруг разозлившимся командиром. Я была удивлена столь резкой смене настроения Оверьянова, но совершенно точно мне не нравилось то, что он так кричит на Молота.
— Какой это залет по счету, солдат?!
— Пятый, — произнес Молот тихо, но в его голосе слышалась вина.
— Пятый!!! — Оверьянов подскочил из-за стола и потряс кулаком в воздухе. — Ты у меня уже в печенках сидишь!
Он замолчал, пытаясь выровнять дыхание. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина.
— Морду рядовому Ленивцеву набил?! — вопрошал командир полка.
Молот молчал.
— Я тебя спрашиваю!
— Набил, — кивнул, опустив глаза в пол. Видеть, как отчитывают этого громилу словно пятилетнего ребенка, было странно.
— Соль в чай налил?! Вся рота на учениях давилась этой дрянью!
Тот продолжал молча стоять, с опущенной головой.
— Сапоги к полу прибил командиру взвода?
Мне захотелось рассмеяться. Оверьянов перегибает. Это все больше на шалости походит, чем на проступки. Но, по всей видимости, смешно здесь было только мне. Между мужчинами атмосфера накалялась с каждой секундой все сильнее.
— Товарищ майор, ну он сам виноват, напросился, — попытался оправдаться солдат.
— Поговори мне еще, Молотов! — пригрозил ему кулаком. — Я тебя сколько раз прикрывал?! Все, надоело!
Оверьянов повернулся к Грому. Игорь со скучающим видом наблюдал за происходящим.
— Девок в моей машине возил, в самоволку сбегал! Черте что, а не водитель командира полка! А вчера, двое избитых солдат рембата!
Я вдруг поняла, за что его ругают. Именно за тех пьяных десантников.
— Они, то, что тебе сделали?!
У меня же сердце словно отбойный молоток, а к горлу тошнота подкатила от волнения. Молот и не собирался оправдываться, видел, что Оверьянов его и слушать не хочет. А позволять так просто мешать его с грязью я не могла.
— Товарищ майор! — я попыталась встрять. Молот обернулся ко мне. Посмотрел удивленно и вернул внимание к майору. А тот словно и не слышал меня.
— Все! Мое терпение лопнуло! Я тебя отправлю в штрафной батальон!
— Товарищ майор! — попытался противоречить Молот.
Я посмотрела на Грома. Он зыркнул на меня сердито. Но как я могу молчать, когда человека ни за что обижают?
— Значит так, ты больше не мой водитель! А теперь, десять суток ареста тебе!
— Товарищ майор, ну мне два месяца осталось всего дослужить, ну зачем арест?
— Ты даже не удосужился объяснить мне почему это сделал, до такой степени оборзел! Вон отсюда!
Молотов вышел, а меня трясло. Нет, я категорически не согласна с такой несправедливостью.
— Знаете что, товарищ майор… — проговорила, чувствуя что на языке крутятся только неприличные слова.
— Плохой вы командир, раз, не разобравшись в ситуации, такого бойца наказываете! Ни за что.
Он перевел на меня яростный взгляд.
— Счастливцева, — прорычал Гром. Но сейчас меня уже было не остановить. Я выставила в сторону ладонь, где примерно находился комбат. Мне было плевать, что он сделает.
— Молотов девушку защитил, если бы не он, неизвестно…
— А ну пошла вон отсюда! — заорал Оверьянов. — Пока я тебя не отправил вслед за Молотовым! Громов! — он обернулся к комбату. — Разберись со своей подопечной, иначе вылетит из армии как пробка!
— Есть разобраться, — голос Грома был как натянутая струна. Он рванул в мою сторону и, схватив меня под локоть, потащил к выходу.
В коридоре стоял Молот в окружении еще нескольких солдат. Когда Гром тянул меня мимо него, он посмотрел на меня и улыбнулся. Я заметила какие грустные были глаза у парня.
***
— Счастливцева, ты хоть понимаешь, что ты наделала? — он кричал на меня так, что стекла его кабинета дребезжали. Гром расплывался передо мной, по щекам текли слезы. Мне было так обидно. Что за несправедливость?
— Молотов — герой, а он его на десять суток! Да если бы не он, нам бы с той девушкой досталось от этих негодяев пьяных!
Он вдруг замер. Приблизившись, уперся руками о подлокотники кресла, нависнув надо мной грозовой тучей. В его холодного цвета глазах сейчас полыхало пламя.
— Где ты успела влипнуть?!
Мне захотелось вжаться с спинку стула, он едва не трясся от злости. А если я сейчас расскажу, что запрет его нарушила, так он же меня убьет!
— Вита… — процедил он сквозь зубы. — Говори, а то хуже будет.
Это ирония судьбы? Я так хотела, чтобы он по имени меня назвал… а он сделал это так, что захотелось удавиться.
— Вчера после военкомата я в магазин отправилась, — всхлипнув, поняла, что все таки придется признаваться.
— Когда шла по парку, увидела, как двое десантников пьяных, приставали к девочке, — после моих слов Грома перекосило.
— Товарищ комбат, да они бы ее там обидели, я не смогла мимо пройти! — всхлипнула, чувствуя жуткую обиду от того, что он зол на меня.
— А десантники на меня переключились… а тут Молот, ой рядовой Молотов. Он защитил нас с девушкой. Молот им всего то пару тумаков дал, и девочку проводил. Товарищ комбат, он герой, а его под арест.
Я видела как сильно напряжены его скулы. Несколько секунд он продолжал стоять так, приблизившись к моему лицу. Я даже дышать боялась.
— Ты понимаешь, что сделала?! — пророкотал мужчина. — Сколько у тебя залетов за первые два дня службы?! Как мне теперь обелять тебя перед комполка? А?! Какого хрена ты поперлась в этот магазин? Почему не промолчала в кабинете Оверьянова, как я того и просил?!
Слезы брызнул из глаз. Он был таким грубым и злым, а я такой несчастной. Все, теперь точно меня уволят.
— Не ругайтесь, товарищ комбат. Я же девушка! — еще больше расплакалась, спрятав лицо в ладонях. Он прорычал что-то и отошел от меня.
— Значит так! — раздался его громкий голос спустя несколько минут.
— Сейчас идешь, учишь устав. Чтобы знала, как можно и нужно обращаться к выше стоящим по званию, и как себя вести. Я отдам распоряжение заместителю по учебной подготовке, чтобы взял твое образование на контроль…
Мне вдруг стало совсем нехорошо.
— Это Грызунов чтоли? — отстранила от лица ладони, посмотрела на него сквозь слезы.
Гром метнул в меня взглядом.
— Это не должно волновать вас, рядовой! Приказы в армии не обсуждаются! Это основной закон! Иди, учи устав! Вечером спрошу!
— Товарищ комбат, но как я его весь до вечера?
— Мне плевать как! Если вечером не будете знать на зубок, уволю к чертовой матери! Подумать только, наехать на командира полка! — он схватился за голову.
— Свободна!
В эту минуту я боялась его как никогда. Но, уйти, так и не попытавшись спасти невиновного?
— Товарищ комбат, а как же Молотов?! Ну не честно его так…
Гром попытался выдохнуть. Видно было, что я его довела до точки кипения еще минут десять назад и сейчас он держит себя в руках только благодаря своей железной воле.
— Ты не о нем переживай, о себе, — проговорил тихо, воздух вылетал из его легких со свистом. — Сейчас твоя судьба на волоске. Имей ввиду, Счастливцева, если хоть раз запнешься, рассказывая мне Устав — выгоню и глазом не моргну.
Ну что он за человек такой? Выгоню, выгоню — надоел уже зудеть. Можно подумать, я с первого раза не поняла.
— А если у меня будет уважительная причина?
Мне показалось, или его глаз снова дернулся? Что-то с нервами у комбата плохо совсем, надо бы ему чайку успокоительного выпить. У Сан Саныча много разных травок в запасе.
— Причина? Какая, например?
— А вдруг… я заболею? — сказала первое, что пришло в голову. А когда увидела, как потемнел его взгляд, поспешила добавить. — Сильно…
— Только один диагноз тебя спасти может — перелом основания черепа. Но я думаю, боец Счастливцева, оно того не стоит. Свободна! — пророкотал, а я выбежала из кабинета.