Скрипка или рояль?

Дочь заваривала чай, а отец рассуждал. Наконец все для чаепития было готово, и Майя устроилась напротив Михаила Львовича за столом. Наполнила и протянула чашку.

– Я так понимаю, ты пропускала мимо ушей мои слова, – Михаил Львович взял в руки чашку с только что налитым чаем, подержал ее и вернул на блюдце. – Почему ты такая упрямая, Майя?

– Я совсем не упрямая. И я никак не могу быть против занятий музыкой собственного сына. Но не кажется ли тебе, что рано?

– Рано?! – Михаил Львович и взятое печенье тоже вернул обратно на блюдце. – О каком рано может идти речь, если у мальчика явная тяга к музыке?

Майя не выдержала и улыбнулась.

– Но почему именно фортепиано, папа? – пододвинула ему тарелку с бисквитами. – Скорее уж… скрипка.

Михаил Львович иронию не поддержал, а заговорил убежденно и слегка запальчиво.

– Майя, мы сидели с ним за инструментом. У Юни поразительные способности, поразительные, уверяю! И именно к фортепиано! Ну что мы с тобой спорим, пойдем спросим!

– Папа, ему еще нет и четырех с половиной.

– И что? – отец уже встал с места. – Голова у него соображает на семь! С половиной.

Юня обнаружился на своем самом любимом месте. Ведь ковер в папином кабинете такой мягкий. И еще там много бумаги и ручек.

Мальчик лежал на животе и, высунув от усердия кончик языка, что-то писал на листе. Рядом с точно так же высунутым языком пристроился Сатурн – лучший друг Юни и по совместительству померанский шпиц.

– Юня, а ты хочешь играть на фортепиано? – дедушка не стал ходить вокруг да около.

Внук поднял голову от листа и энергично закивал. Шпиц не менее энергично повторил этот жест.

– Тогда напиши письму Деду Морозу. Чтобы он подарил тебе на Новый год настоящий рояль.

– Папа, рояль – это против правил! – Майя рассмеялась.

– В гостиной достаточно места, – невозмутимо парировал Михаил Львович. – Пиши, внучек, пиши!

Юня послушно перевернул лист, и смех замер у Майи на губах. Обратная сторона была не пустой.

Майя подошла к сыну и протянула руку.

– Сынок, дай мне, пожалуйста, посмотреть.

– Мама, но я еще не написал письмо! – недоуменно смотрел на нее Юня. Глаза у него такие же, как у Майи. Светлые и каре-зеленые. В остальном он точная копия отца.

– Я посмотрю, что ты писал до этого.

Юня с неохотой выпустил лист из рук. Ну, так и есть. Подписанный контракт. Майя вздохнула. Прости, фиолетовая печать. У матери с сыном это, видимо, семейное.

– Ты взял ее со стола? – мягко спросила Майя.

Сын довольно кивнул.

– Это папина бумага. И, боюсь, папа расстроится… что ты на ней решал свои задачки.

Малыш засопел.

– Сильно расстроится? – Юня явно обдумывал сложившееся положение. – Ругаться будет?

– Не будет, – вмешался в разговор Михаил Львович. А потом вытащил из пачки чистый лист бумаги. – Давай-ка, Илюша, писать письмо Деду Морозу. Ты буквы-то все знаешь?

– Все! – гордо ответил Юня. – Только когда пишу, я их путаю иногда.

– Ничего, – Михаил Львович сел за стол, а внук тут же устроился у него на коленях. – Вместе, поди, справимся.

Майя потихоньку убрала испорченный контракт в шкаф.

Папа, разумеется, не стал ругаться. Спокойно и терпеливо объяснил сыну, где лежит чистая бумага и что именно ее надо брать, если понадобится что-то написать. Похвалил письмо Деду Морозу. А рояль в квартире Королёвых появился спустя три месяца.