Глава 1
Виктория Эргер
Вы знаете, есть такая любовь, о которой пишут в книгах. Чувство, словно вирус, проникает в каждую клеточку, и ты наслаждаешься им, болеешь им, живешь только своими эмоциями. Эта зараза остается с тобой навсегда. Теперь и я знаю, что это такое…
— Вы самая обаятельная и привлекательная, — улыбался мне Николас Согу.
Я краснела, но не от комплиментов.
Мысли неустанно возвращались к недозволенному — к эротическому сну, в котором был не тот мужчина, с которым я ужинала. Если честно, я была уже в панике. Несмотря на то, что греза была моей, управлять ею я не могла. Самое ужасное, в ней ненастоящий Алек Стоун пытался меня соблазнить. Раз за разом. Похоже, у меня едет крыша.
— Виктория…
Вскинув взгляд на мужчину напротив, слабо улыбнулась.
— Извините. Я сейчас не очень интересная собеседница. На работе началась переаттестация, а новый эксперимент проходит не так, как планировалось.
— Папа ждет от вас больших свершений? — усмехнулся собеседник.
— В физике? О не-е-ет, вот уж в этой области он точно от меня ничего не ждет, — призналась я.
После возращения из командировки я успела прийти в себя после всех происшествий, влиться в привычный ритм жизни. Ну и пробовала наладить отношения с кавалером, которого посоветовали родители.
Николас Согу на первый взгляд был неплохой кандидатурой: высокий привлекательный землянин с хорошими манерами и положением в обществе. Он знал, что сказать и когда нужно говорить. Я была согласна с отцом, что этот человек мог стать достойным спутником.
Но меня порой смущали оброненные им замечания. Словно ядовитое жало, они ранили или меня, или окружающих. Вроде бы вскользь и ненамеренно, но все же осознанно. Взгляды, бросаемые Николасом на некоторых людей, были жесткими и даже жестокими, а на привлекательных женщин — откровенными и похотливыми. Это проскальзывало редко, почти незаметно, но все же имело место. Хотя мужчина, который мне снится, тоже жесток, но у Стоуна есть честь, а здесь проглядывала подлость.
Но не мне говорить о честности и верности. В снах я вижу одного, а на свидания хожу с другим. Будто в любовном треугольнике, созданном моим ненормальным воображением.
— Виктория, вы опять меня не слушаете?!
Во взгляде Согу сквозило лишь легкое удивление. Действительно ли испытывает только его? Что скрыто у землянина в душе? Не думаю, что он сможет сделать меня счастливой.
— Никак не могу сегодня сосредоточиться на общении. Может, увидимся в другой раз? — я примирительно улыбнулась.
— Конечно! Я на несколько дней уезжаю, как вернусь, сразу свяжусь с вами.
Возвращалась домой одна, сославшись на желание прогуляться, и снова думала о своих отношениях с Согу. Интересно, я и правда ему нравлюсь или связи отца — единственно важный для него момент?
Не найдя ответов на свои вопросы, вздохнула, надела наушники и включила музыку древнего мира. Иногда, чтобы получить желаемое, нужно просто подождать. Этим и придется заняться.
* * *
Алек Уотерстоун
— Прибавьте темп, космические крысы! Вам не поздоровится, если не сдадите сегодня нормативы!
На одной из военных баз дальней системы я прохаживался вдоль полосы препятствий и слушал крики инструктора, гонявшего бойцов. Я прибыл на станцию с проверкой, но не был уверен, что мое назначение сюда было хорошей идеей.
После возвращения из экспедиции погрузился в работу. В моей жизни все было прекрасно, пока меня снова не отправили в командировку. Началось нечто необъяснимое: стали сниться странные сны. Они изматывали, заставляя просыпаться от неудовлетворенного желания, и я подозревал, что это только цветочки.
Что такого особенного было в девушке, сводившей меня с ума по ночам? Перед полетом, как и положено, я прошел полное медицинское обследование. Физическое здоровье не вызывало нареканий, психологи тоже не выявили отклонений. Что же происходит?
За время экспедиции во мне не проснулось инстинктивное влечение к Виктории Эргер, поэтому быть моей парой она не может. Это означает и невозможность завязать отношения. И что делать? Сходить в частную клинику и еще раз обследоваться?
— Полковник!
Обернувшись, увидел спешащего ко мне подчиненного.
— Что случилось?
— Вас в главном корпусе разыскивает женщина. Говорит, срочное дело.
Первые ассоциации, возникшие в голове, — это Виктория. Да что б ее дизбули побрали!
Кому же я мог понадобиться? Тяжело вздохнув, пошел встречать посетительницу.
* * *
Глазам не верю! Подойдя к молодой женщине, подхватил ее под локоть и потащил прочь, стараясь, чтобы нас не увидели. Несмотря на вуаль и темные очки, скрывающие лицо, шанс, что ее кто-то узнает, был велик.
— Алек… — начала сестра.
— Молчи! — зашипел на нее. — А то в тюрьму посажу. Что ты вообще здесь делаешь?
— У меня не пишется роман! — шепотом воскликнула Алия.
— Думаешь, в каталажке он будет писаться быстрее? — ехидно поинтересовался, вталкивая ее в свою комнату на станции и прикрывая дверь.
— Не смей угрожать беременной женщине! — возмутилась сестра.
Осознав сию радостную новость, тяжело вздохнул.
— Поздравляю! — пробормотал и направился плеснуть себе вина.
Еще только середина дня, но мне требовалось снять стресс.
— Ты понимаешь, что возникнут вопросы, если тебя узнают? Почему ты решила меня навестить? — Покосился на сестру, развалившуюся на диване. — Пойми, что личность может оставаться тайной лишь до тех пор, пока люди не подозревают, где копать.
— Ты стал параноиком со своим шпионством. Я закрыла лицо. Одежда на мне не такая, как всегда, обычно я одеваюсь более экстравагантно. Разве что сумочку интересную прихватила…
— Алия… — Я уже психовал.
— Не рычи на беременную женщину! Я правда старалась, чтобы не узнали. Даже мужа с собой не взяла!
— Что? Он тоже здесь?!
— Конечно! Не думаешь же ты, что в моем положении он отпустил бы меня одну?
Я потер лицо рукой, стараясь успокоиться и не повеситься на ближайшей перекладине.
— Алия, моя дорогая и единственная сестра, я безумно рад, что ты так сильно соскучилась и приехала издалека увидеться…
— Я не просто так приехала, дорогой брат.
Ага! Я этого ждал!
— Ты стал каким-то нервным. Может, у тебя брачный период?
Нет, у меня спермотоксикоз из-за одной дамы. В остальном порядок.
— Алия…
— Хорошо-хорошо. Так вот… Необходимо, чтобы ты меня кое-кому представил. Очень нужно для книги! Понимаешь, скоро рожать…
Я бросил взгляд на плоский живот сестры.
— А роман ни с места. Уж и не знаю, что делать. Нервничаю постоянно…
— Ладно. Кого ты хочешь увидеть? Надеюсь, не мое начальство?
— Ну что ты… Мне нужна Виктория Эргер.
Услышав имя, я так сильно сдавил бокал, что тот осколками посыпался на пол. Но я даже не почувствовал боли.
— Алек! — воскликнула сестра, с беспокойством вскакивая с места, чтобы осмотреть рану. Затем ее взгляд стал цепким и подозрительным. — Вас с ней что-то связывает?
— Шапочное знакомство, — вздохнул, стараясь успокоиться, — но ее отец — мое прямое начальство, поэтому очень прошу быть осторожной во время общения с ней. А также гарантируй, что твой визит ко мне никак не свяжут с фамилией Уотерстоун.
— Не переживай, проблем не будет. Только дяде не говори. Он запретил нам видеться.
— Это зависит от того, удастся ли тебе сохранить инкогнито, — усмехнулся, наблюдая, как робот убирает осколки.
— Будь спокоен, я все улажу, — заверила сестра и, положив руку мне на плечо, спросила: — Алек, с тобой все в порядке? Ты очень странно себя ведешь.
— Мы, шпионы, все такие.
— Ты познакомишь нас с Викторией лично?
— Нет! Напишу ей письмо, и этого хватит.
— Понятно… — Алия не сводила с меня пристального взгляда.
— Понятно…
Покосившись на нее, я отметил лишь легкую улыбку.
Всегда знал, что у писателей слишком богатое воображение, — намекнул я.
— А еще мы самые проницательные гуманоиды, — парировала сестра.
— Не буду спорить, чтобы не расстраивать беременную женщину, — усмехнулся в ответ. — Может, поедим? Чего хочешь?
— А есть что-то стоящее? — Алия вернулась на диван.
— Командный состав прекрасно кормят, особенно проверяющих. И раз уж ты приехала в гости, расскажи новости о доме, как вы, писатели, умеете.
— Заметь, не я это предложила, — лукаво улыбнулась сестра.
Может, и хорошо, что она приехала. Это позволит отвлечься от той, что не должна занимать мои мысли. А там, глядишь, и сам справлюсь со своим наваждением.
* * *
Виктория Эргер
Во сне я опять оказалась наедине с драгом. Та же комната, мы так же без одежды… Мужчина смотрит исподлобья и медленно наступает. Он молчит и, прищурившись, следит за мной — как я отступаю, как пробую сбежать…
Мое странное воспаленное воображение рисует мне грезы, где на меня идет охота. Я бегаю от мужчины, который соблазняет меня, принуждает к близости. И что самое ужасное, мне это нравится. Трудно признаться себе, но от правды не уйдешь.
Мысли отвлекли меня от нашей игры, впрочем, я и без того знаю, что попалась. Рывок — и меня хватают в объятия, заведя руки за спину. Я так тесно прижата к телу драга, что чувствую все его желания и боюсь своих.
Мужчина склонился к губам, заставляя отстраниться назад, избегая поцелуя, а он воспользовался моим движением и прикоснулся к незащищенной шее, лизнул жилку, провел носом снизу вверх, вдыхая аромат кожи.
Вот же зараза! Обольститель в синей шкуре. Неужели все драги такие?
Руки Стоуна сжались, сильнее стискивая меня. Губы более жестко впились в шею, жарко лаская. Мое лицо полыхало от смущения и удовольствия. Отстраниться было невозможно, и в отчаянии, пока сохранились остатки силы воли, я изловчилась и укусила драга за плечо. Тот зарычал и, приподняв меня в воздух, бросил на постель, стоявшую в середине комнаты.
Не успела опомниться, как оказалась придавленной мужским телом. Это пугало — на кровати наши игры еще не происходили. Как далеко мы можем зайти во сне? Наяву встречаюсь с одним мужчиной, а целуюсь с драгом, то есть не целуюсь на самом деле, это же сон…
С двух сторон от меня уперлись руки Стоуна, лицо склонилось к моему. Я попробовала выскользнуть из-под мужчины, но он, чуть сместившись, сдавил мои плечи, пресекая попытки сбежать, и впился в губы.
Это был второй наш поцелуй, в первый раз я лишилась сознания во сне, но, придя в себя, все равно осталась в своей грезе. Меж тем ничто не мешало драгу исследовать новые территории, вкушать, соблазнять, подчинять. Он чувствовал попытки высвободиться и надавил сильнее, прижимая меня к кровати. Рука легла на шею, чуть сдавливая, заставляя переключить внимание на неудобство и позволить ему беспрестанно целовать меня, играть с языком, лаская его и углубляя поцелуи.
Вторая рука поползла по телу вниз, едва касаясь, очерчивая талию, затем, легко скользнув на попу и спустившись ниже по бедру, обхватила ногу. Пальцы сжались, поцелуй стал более страстным, я уже задыхалась и легонько поскуливала, прося пощады.
Меня снедало желание, я комкала одеяло, ноги непроизвольно сжимали икры мужчины, и это добавляло ему преимущества, чтобы обездвижить меня сильнее.
Драг прервал поцелуй, позволяя мне отдышаться, и, склонившись к моему уху, шепнул:
— Такая сладкая, невинная. Наяву такого быть не может. А здесь… Ты девственница?
— Да, — тяжело дыша, пробормотала едва слышно.
— Думаю, скоро мы решим эту проблему…
Последние слова заставили запаниковать и возобновить сопротивление, отдавая последние силы. А драг, сдерживая меня, снова ласкал шею, оставляя на ней засосы, и спускался все ниже и ниже, слегка прикусывая кожу зубами и посылая электрические разряды по всему телу. Мужчина заводился все сильнее то ли от моего сопротивления, то ли от своих ласк. Он вжимал меня в кровать, позволяя прочувствовать полноту своих нескромных намерений.
Не в силах сдерживаться, я застонала, и мой рот закрыли губы Стоуна. Рука его легла на грудь, слегка сжимая ее, словно взвешивая приятную тяжесть.
— Такая упругая… Такая совершенная…
Выгнулась дугой, сопротивляясь давлению мужского тела, но ни на йоту не отстранилась от драга. А я уже не знала, чего хочу. Происходящее было неправильным, нереальным, но ласки так сладки, так желанны, что не могла устоять и позволяла ласкать себя еще откровеннее.
Незаметно для меня хитрый драг раздвинул мне ноги, удобнее устраиваясь между ними и прижимаясь горячим членом к самому сокровенному. В волнении я заерзала под ним, но сделала только хуже. Скольжение плоти по чувствительным местам заставляло вздрагивать от нарастающего наслаждения.
Страстные поцелуи и жадные ласки груди только подливали масла в огонь. Я уже испугалась непоправимого, когда неожиданный звонок вырвал меня из сна. Плокстор разрывался, а я лежала, дрожа от возбуждения и разочарования, а по щекам текли слезы.
Кое-как отдышавшись и справившись с собой, произнесла:
— Принять вызов, не включать изображение.
Уже через час я была на работе и занималась экстренной ситуацией, возникшей в одном из экспериментов, но ни на чем не могла сосредоточиться. Я была в отчаянии.