Глава 7

Способов оказалось довольно много, и я перепробовала их все. Сначала пыталась просто меньше спать, но привычка и усталость брали свое: стоило куда-то присесть, незаметно для себя отключалась, даже за столом во время еды.

Пробовала спать стоя, надеясь, что пограничное состояние яви и сна поможет телу отдохнуть, но не погрузиться в глубокий сон. Не сработало.

Ставила будильник через каждые пятнадцать минут, что тоже не принесло пользы — отдохнуть в таком режиме было совершенно невозможно, и в итоге я отключилась практически на сутки, когда довела организм до крайности.

Были и попытки снять желание простым способом, так сказать, самостоятельно, с помощью рук. Оргазма я достигала, но облегчения он не приносил. Меня посетила даже унизительная мысль прийти к Алеку Стоуну, чтобы умолять помочь мне с этой проблемой. Но как объяснить ему свои желания?

К тому же, если оргазм облегчения не приносил, где гарантии, что сам объект вожделения облегчит мои трудности? Тупиковая ситуация. Оставалось продержаться до момента, когда можно будет воспользоваться оптимизатором перед началом конференции, где мы с ним должны встретиться. Что случится дальше, боялась даже загадывать.

* * *

Алек Уотерстоун

Ясно одно — я сошел с ума. Несколько дней назад вернулся из серии командировок по системе абсолютно разбитым. Жить с постоянным неутоленным желанием стало невыносимо, каждый день как в аду. Сначала думал, что, переспав, мы решим проблему, сны прекратятся и можно будет вернуться к привычной жизни. Но все оказалось гораздо сложнее. Когда мы в наших ласках доходили до самого главного, сон прерывался. Оказавшись в комнате, совершенно неудовлетворенный, я с ума сходил от бушующих во мне чувств и желаний. Не помогали ни релаксация, ни мастурбация, ни холодный душ. Что со мной не так? Почему началась эта пытка со снами? В чем я провинился?

Тело блестело от пота, силы были на исходе. Всю ночь я занимался, словно фанатик, измотал себя, но болезненный комок так и не ушел из груди. Он мешал жить, работать и разумно мыслить.

Надсадно дыша, я прикоснулся к груди, не понимая — эта тяжесть от упражнений или от любви?

О чем я вообще думаю? Она дочь генерала, и ты ей не пара. Она вообще не подозревает о твоих снах и чувствах. Эта правда может ее напугать! Как заставить девушку полюбить меня?

Внутри снова поднималась волна любовной мути и снедающих покой чувств, и я опять направился к тренажерам. Мысль о том, что могу заснуть и во сне увижу ее, пугала. Это неправильно. Если сон повторится, завтра могу не сдержаться и наброситься на нее.

И, вцепившись в перекладину, принялся отжиматься. Но что бы я ни делал, легче не становилось. Из душа вышел едва живой и, прислонившись затылком к прохладной стене, прикрыл глаза.

Из-за сложившейся ситуации я принял решение спать как можно меньше, поэтому усталость быстро накапливалась и организм вырубался, чтобы набрать необходимый минимум. Но это не спасало. При моей подготовке измотать себя физически сложно, и даже когда я добился желаемого, сны все равно не отступили.

Пришлось пойти на крайность: я плюнул на угрозу заданию и отправился к профессионалкам своего дела, чтобы сбросить накопившееся желание. Не вышло. Немыслимо! Могло ли быть, что она моя пара? Но я же не кусал ее! А мог брачный период начаться без укуса? Ведь процесс у всех индивидуальный…

Если подозрения верны, то у меня серьезная проблема. План по системе Альдебаран придется пересматривать. Досадно, конечно, но других выходов пока не вижу. Возможно, стоит даже привлечь дядю.

Будто уловив мысль, раздумья прервал его звонок. Постарался собраться и скомандовал:

— Принять вызов. Спроецировать изображение.

Передо мной тут же развернулась голограмма Фредерика, который смотрел на меня и молчал. Я начал догадываться, зачем тот связался со мной.

— Алек, ты ничего не хочешь сказать? — наконец спросил дядя.

Вот умеет он начать разговор.

— Все новости по заданию я детально отражаю в отчетах. Что-то не так? — попробовал уйти от ответа.

— Ты ужасно выглядишь. Даже во время специального обучения твое состояние не было столь плачевным. К тому же мне донесли, что в последнее время ты странно себя ведешь.

Я хмыкнул. «Странно» — не то слово. Сам на себя не похож.

— Поэтому я решил лично поинтересоваться, что происходит.

— Я не знаю, — признался, вздохнув.

Говорить правду о своих снах было невыносимо.

— Алек…

— Я не знаю, что тебе сказать. У меня нет точного ответа, что послужило причиной моего состояния. Давай пока оставим все как есть? — устало спросил я.

— Ты сам понимаешь, прятать голову в песок глупо. Необходимо выяснить источник проблемы и решить ее. У тебя есть основания полагать, что через какое-то время ситуация изменится сама собой?

Я молчал. Раньше надеялся на это, но сейчас уже можно сказать — не пройдет. Возможно, станет только хуже.

— Коли вопрос не временного характера, его надо решать, — начал дядя. — На тебя не похоже такое пассив…

Перебивая его, я выдохнул:

— Я влюбился в Викторию Эргер.

Фредерик смолк, обдумывая новый факт. Переспросил:

— Ты уверен?

— На девяносто процентов. Нужно при личной встрече перепроверить, но… Жизни без нее я себе не представляю, — сообщил я мрачно.

— Эк тебя разобрало, — заметил дядя. — Ну, раз Виктория Эргер твоя пара, это можно повернуть нам на пользу. Мы радушно примем ее в семью, а генерал поспособствует, чтобы ты занял его место и позаботился о его дочери.

— Сомневаюсь, что будет так просто. Однако Эргер сейчас нуждается в помощи. Оказав ее в сложном положении, можно преодолеть расовые предрассудки. Но сначала мне нужно пообщаться с Викторией.

План, как получить желаемое, сложился сам собой. Осталось разведать, каковы мои шансы на взаимность.

— Ты ее уже укусил? — поинтересовался Фредерик.

— Нет.

— И тебя так разбирает даже без укуса? М-да… Непросто тебе будет.

— Пока неизвестно, что как сложится, — мрачно заметил я.

— А мне кажется, все уже ясно. — Дядя едва ли руки не потирал. — Но помни, Алек, времени у тебя мало. Пока Эргер сдерживает своих противников, но вечно так продолжаться не может.

— Понимаю. После конференции что-нибудь придумаю.

— Одно точно — твоя мать будет в восторге, — хмыкнул Фредерик и отключился.

Он прав, скоро еще один сын семьи Уотерстоун будет обручен. Другого выхода я не вижу, ибо ситуация поставила меня на колени. Если для жизни мне нужна Виктория Эргер, значит, я приложу максимум усилий, чтобы ее заполучить.

* * *

Виктория Эргер

Когда я прихожу в свои сновидения, он уже здесь и ждет меня. Но сегодня его взгляд был особенным, пристальным, черным, словно бездна, притягивающим. Он будто заново изучал мое лицо и тело, прикасаясь к нему не руками, а взглядом.

И что-то внутри меня екнуло, отзываясь на чувства, которые я видела в его глазах.

Комната тоже немного изменилась — в полумраке горели несколько свечей, постельное белье из белого стало красным. С чем связана такая перемена?

Может, она во мне?

…Ты подходишь ко мне и кончиками пальцев прикасаешься к щеке, нежно гладишь и спускаешься к губам, обводя их по контуру. Я слегка прихватываю палец губами, и твой взгляд вспыхивает.

Медленно склоняясь, ты нежно меня целуешь, не так пылко, как раньше, но я узнаю твой поцелуй, мягкие губы и умелый язык. Он способен свести меня с ума…

Сильные руки обхватывают, прижимая к себе, а хвост, обвив ногу, скользит выше. Как всегда на нас нет одежды, и любые прикосновения становятся еще острее, еще желаннее. Твои чувственные губы целуют мою шею, я непроизвольно обхватываю тебя руками, стараясь прижаться ближе…

Это странно, но каждый раз, оказываясь с тобой во сне, у меня одни и те же желания. Жажда принадлежать тебе. Для меня ты уже не плод воображения, и, наверное, это самое грустное. Единственное, чем для меня наполнены эти сны, — страсть. Страсть, которую отдаю тебе…

Инстинкты снова берут верх, постепенно от нежности не остается и следа. Твои руки ласкают мое тело, и кажется, они везде и всюду, твои губы и язык углубляют поцелуй. Восхитительная пытка… Во мне нарастает наслаждение, и на этот раз я постараюсь стать хозяйкой своих снов и дойти с тобой до конца.

Мы потихоньку пятимся в сторону кровати, и ты нетерпеливо опускаешь меня на нее. Не прерывая ласк, снова целуешь губы, шею и, прикусив мочку уха, спускаешься к груди. Я запускаю пальцы в твои волосы, треплю их. Глажу твои плечи… Так хорошо и сладко!

Пленив губами один сосок, ты играешь пальцами с другим, вызывая во мне сладкие стоны. Сдерживаться невозможно. Да и зачем?

Я прикрываю глаза и стараюсь приласкать тебя в ответ, но ты отводишь мои руки, перехватывая их над головой, и в наказание за вольность прикусываешь сосок. Мой вздох прерывается, а тело выгибается навстречу. Моя нога скользит по твоей вверх, пальцы впиваются в плечи, царапая их. Я хочу быть ближе…

Ты продолжаешь ласкать мои груди губами, а рукой спускаешься вниз, проводишь вдоль ноги, поглаживая, чуть сжимая. Я пробую освободиться от захвата и присоединиться к игре, но не мне тягаться с тобой в силе и ловкости. И все, что мне остается, — разочарованный стон…

Твои губы заглушают мой протест, и я жадно отвечаю. Пальцы, скользнув по животу, оказываются между моих ног. Слегка погладив, ты находишь чувствительный бугорок и начинаешь свою настойчивую ласку.

Мое беспомощное положение лишь добавляет пикантности, обостряет ощущения, и я вновь не сдерживаю стонов. Ты кладешь руку мне на шею и чуть сдавливаешь. Руки мои выпущены из плена, но я уже ни о чем не думаю, кроме твоих пальцев, которые ласкают так умело… Извиваюсь, стараясь получить как можно больше удовольствия. Или же отсрочить сладостный миг? Я и сама не знаю.

Обуреваемая неведомой ранее жаждой, я не способна воспринимать ничего, кроме ласк. Чувствую тебя каждой клеточкой кожи, вдыхаю аромат, вижу бездонные, темные, как ночь, глаза. Тону в бесконечном и яростном голоде, что плещется в них.

Кружится голова. Я уже не понимаю, где нахожусь, явь это или сон. Весь мир сжался до тебя и нашей любви. Я что-то шепчу — не разобрать, ты тяжело дышишь, стараясь сдержаться, обуздать свои инстинкты, чтобы продлить ласки. Мы оба понимаем, что может случиться, если ты снова попробуешь войти в меня.

Словно измученные жаждой путники, приникшие к освежающему роднику, мы сливаемся в поцелуе. Нетерпеливо кусаем губы друг друга, тут же с отчаянной нежностью лаская их языком, впиваемся ногтями в кожу плеч, вжимаясь телами.

Твой хвост поднимается вверх по ноге, прикоснувшись к лону, замирает, но все же проникает внутрь, заставляя меня вскрикнуть. Погрузившись, выходит обратно, чтобы неторопливо нырнуть снова. Твой ритм неспешен, и от этого я схожу с ума, сдавленно умоляю тебя, непроизвольно начинаю двигаться в такт…

Этих ласк недостаточно, я хочу большего, но ты неумолим и продолжаешь мучить меня снова и снова, пока неотвратимая волна удовольствия не накрывает меня с головой, и тело вздрагивает в сладких конвульсиях.

Я получила свою дозу наслаждения, но удовлетворения нет. Синий вирус любви наложил на нас проклятие, и мы вынуждены гореть в пламени своего желания, не получая утешения ни одним из способов.

Мы жарко целуемся, и я снова таю. От прикосновений его губ, обжигающих, таких сладких, от близости сильного тела, от его прикосновений…

Я не только должна получать, мне хочется отдавать, дарить удовольствие в ответ. Опускаю руку и начинаю настойчиво ласкать, целую тебя в щеку, за ухом, нежно прикасаюсь к шее, оставляя на коже влажный след. Спускаюсь к груди и слегка прикусываю сосок, слышу, как ты втягиваешь воздух, стараясь сдержаться.

Обвожу языком кубики пресса и ниже, ниже…

Так приятно слышать твой судорожный вздох, когда губами обхватываю плоть, мне нравится ласкать тебя так, играть с головкой язычком, заставляя сильное тело вздрагивать от наслаждения. Ты такой сильный и такой беспомощный передо мной.

Я сжимаю губы чуть сильнее, шаловливо пройдясь язычком воль ствола, скольжу вверх-вниз, понимая, как это нравится тебе. Твои пальцы сжимают мои волосы… тело напряжено, ты шумно дышишь и, запрокинув голову, жмуришься, стараясь сдержаться. Я ни на мгновение не прекращаю ласк, нежно посасывая головку и поглаживая ее языком, стараясь вобрать тебя как можно глубже, заставить потерять контроль. Наконец моя победа становится очевидной…

Мы встречаемся глазами, ты гладишь мое тело руками, зарываешься лицом в волосы, и мы оба в отчаянии понимаем — насыщения нет. Желание как было, так и остается со мной. Как же мне не терпится разорвать эти оковы, сделать так, как хочется нам обоим!

Ты судорожно вздыхаешь и с рыком подтягиваешь вверх, усаживая к себе на колени. Это происходит впервые. Твои ласки снова нетерпеливы, мы оба на грани. Влажный жар мужского рта, покусывающего плечи и грудь, не добавляет здравомыслия, усиливая наслаждение и окончательно сводя с ума.

Истовое, жадное, в чем-то первобытное ощущение вот-вот достигнет кульминации, сливая нас воедино. Кровь стучит в висках. Мир перед глазами расплывается. Я не могу сдержать громкого стона, спина выгибается, твои ладони ласкают меня и стараются прижать как можно ближе…

Обхватив тебя руками за шею, я двигаю бедрами, дразня и провоцируя, чтобы наконец соединить наши тела. Ты впиваешься в шею поцелуем. Останется засос?.. Но мне все равно, мои глаза закрыты, я жду продолжения. Тела покрыты испариной, наше тяжелое дыхание смешивается в поцелуе. Пик наслаждения уже рядом…

В нетерпении впиваюсь в синее плечо зубами, предупреждая, поторапливая, и тут же, игриво лаская, зализываю место укуса. Желание прокатывается по всему телу, оно не просто горит — пылает, прикасаться к коже больно, она стала безумно чувствительной, внизу живота ноет… Решившись, пытаюсь снять напряжение самостоятельно, но никакие действия не помогают, становится только хуже.

Придерживая за бедра, ты опускаешь меня на свою плоть. По влажным складочкам она безошибочно скользит к входу. Я цепляюсь за твои плечи, концентрируясь на том, чтобы мы смогли зайти дальше. Остаться рядом с тобой. Получить желаемое. Ты надавливаешь, и…

Я снова оказалась в своей постели в ужасном состоянии, заплаканная, дрожащая от желания. Накатила обреченность, от безысходности хотелось пойти и удавиться.

Понимая, что сейчас ради того, чтобы быть вместе с Алеком Стоуном, я готова на все и жизни без него не представляю, пришлось признать: тире была права — я влюбилась!