Глава 20

Присутствующие, затаив дыхание, наблюдали, как резво шарик путешествует по разноцветным отделениям. Спустя минуту, он замер.

— Голубой, — дракон поднял руку и дал какой-то знак вассалам.

— Упс, — тихо прошептала, сидящая рядом с сиреной Лорена.

Кесси встала, поклонилась и подошла к вассалу. Один миг и коротенькое платье, уже валялось у ее ног. Грубо схватив рабыню за руку, стражник подтащил ее к стене, повернул спиной к залу, и приковал руки цепями высоко над головой. Тоже самое проделал и с ногами. Старшая рабыня теперь стояла форме буквы «Х», чуть выпятив округлую аппетитную попку.

Второй подошедший вассал, держал в руках деревянную коробочку, присев на корточки, он достал оттуда металлические зажимы и стал аккуратно цеплять их к половым губам пленницы. Кесси тихо всхлипнула, откинула голову назад, и произнесла:

— Господин, я все ваша! — а стражник уже цеплял к зажимам маленькие круглые грузики, которые при малейшем движении раскачивались, еще сильнее оттягивая нежную плоть. Соблазнительный выгиб спины, приоткрытые губы и позвякивание металла, создавали будоражащую кровь картину для Мары. Не хотела бы она сейчас оказаться на мести Кесси.

Первый вассал уже приготовил длинный кнут, и как только Ардок кивнул головой, кожаная змея обвилась вокруг тела рабыни. Свист воздуха, крики, кровавые следы на спине и ягодицах, извивающееся тело, и грузики между ног. Мучитель орудовал кнутом быстро, не давая передышки, стараясь оставлять ровные следы. Попеременно проходился то по спине, то спускался ниже к ягодицам. Кесси хватала ртом воздух, ее глаза откинулась в сторону, глаза закатились, а выражение лица — смесь страдания и радости. При всей, на первый взгляд ужасающей картине, она меньше всего походила на мученицу.

Вскоре спину и ягодицы девушки покрывали ровные кровавые отметины. А вассал все не унимался, глаза сверкали, и каждый удар, был сильнее предыдущего, кнут безжалостно впивался в нежную кожу. Мара хотела зажмуриться, но почему-то глаза ее не слушали, продолжая неотрывно следить за процессом.

— О, дааа, ах, — по щекам Кесси струились слезы, но нет, не горя или боли, а искреннего счастья. Рабыня не просила пощады, она благоговейно принимала каждый удар.

Палач отбросил орудие пытки в сторону, отошел на два шага, полюбовался своей работой. Посмотрел на дракона, и получив его молчаливый кивок, подошел к рабыне, на ходу доставая член, и вошел в нее. Вассал мял кровоточащие участки кожи, тяжело сопел, и продолжал входить в разгоряченную плоть. От его напора, спали зажимы, а Кесси все больше выпячивала попку, моля о большем.

Задыхаясь, повернула голову к Ардоку, и заплетающимся языком прошептала:

— Господин, удостой чести испытать высшее удовольствие… — дракон продолжал расслабленно восседать на троне, только его ноздри слегка трепетали, улавливая запах похоти.

— Разрешаю, — голос безучастный. Он уже утратил интерес к действию и перевел взгляд на Мару, которая практически не моргая, продолжала наблюдать странную картину дикого сношения.

Цепи зазвенели, Кесси сладко застонала, получая желанную разрядку. Когда первый вассал, крича излился мощным потоком спермы. Его место тут же занял второй охранник. И все повторилось вновь. Рабыня принимала новый член с не меньшим рвением, слезы, пот, кровь, все смешалось, царство похоти достигало своего апогея.

Неужели ей действительно нравится? Глядя на удовлетворенное лицо Кесси, сирена могла дать только утвердительный ответ. Что еще больше не укладывалось в ее голове. Что за власть странного наслаждения в замке? Почему даже боль, становиться для странных девушек наградой?

В это время вассал уже снимал цепи с рабыни, и она не в силах держаться на ногах рухнула на пол, перевернувшись на бок и тяжело дыша, она смотрела преданными глазами на Ардока.

— Унесите Кесси в ее покои. И продолжим. Кто следующий? — легкая улыбка коснулась губ дракона.

— Господин, разрешите? — дьяволица облизала губы в предвкушении.

— Что ж испытай удачу, Ариадна, — и белый шарик вновь закрутился, сопровождаемый заинтригованными взглядами рабынь. И только Ардок не сводил взгляд с округлой и манящей груди Мары.