Глава 38

Когда за Браули закрылась дверь, сирена бессильно откинулась на подушки. Что ей делать? Она так мечтала о свободе, и вот ей дают шанс. Мечта сама постучала в двери. Только имеет ли она право нарушить договор? Можно ли верить незнакомцу? И неужели все сказанное, правда? Неужели губы, руки, глаза Ардока так бесстыдно врали?

Как не грустно было признаваться — зерно правды в его словах было. Накануне дракон сам сказал — он зависим от похоти. Так чего она ждет? Он уверен в ее виновности. У него полный замок женщин, готовых по первому зову раскрыть свои тела, и принимать дракона столько раз, сколько он захочет. На что она надеется, на его милость? Симпатию? Глупо.

Ардок получит свое, сейчас он одержим азартом покорить, заполучить. Или все же есть что-то искреннее в нем? Возможно, следует присмотреться, проверить? Кого она обманывает, зачем ищет оправдания, своим постыдным желаниям?

Маре отчаянно хотелось еще хотя бы несколько раз ощутить его поцелуи, прижаться к телу, и вдохнуть дурманящий аромат. Она просто не может сейчас сбежать. По крайней мере, пока не убедится, что все сказанное Браули — чистая правда.

На заре измученное сознание отключилось, и сирена погрузилась в тревожное забытье. Разбудило ее нежное касание губ к виску:

— Все еще спишь? — раздался горячий шепот дракона над ухом.

— Угу, — пребывая в полудреме, когда тяжкие мысли еще не обрушились на голову, пробуждение его поцелуем казалось сказочным.

— Я зашел попрощаться, — он сел на край кровати, продолжая гладить ее по лицу.

— Не поняла? — Мара резко села и уставилась округлившимися сонными глазами на дракона.

— Улетаю сейчас, вернусь завтра днем.

— Ааа…

— Ты испугалась? — лукавая улыбка коснулась губ.

— Нет, — Мара задрала носик к потолку. — Обрадовалась, думала, ты решил меня отпустить!

— Маленькая лгунишка! — Ардок резко притянул ее к себе и поцеловал, властно вторгаясь в рот языком, наслаждаясь ее сладостью и податливостью. Мара обвила его шею руками, со всей силы обнимая, отвечая на поцелуй, раскрывая рот сильнее, желая как можно глубже ощутить его неугомонные кончики раздвоенного языка. — Сладкая лгунишка, — прошептал ей в губы, утопая в ее аквамариновых глазах, с трудом прервав поцелуй.

— Езжай, хоть отдохну от твоих приставаний! — сирена старалась говорить безразличным голосом, только ей так и не удалось скрыть нотки сожаления.

— А мои ласки тебе так уж и неприятны? — соблазнительный изгиб его губ манил, приглашая вновь попробовать их на вкус.

— Есть хищники, которые перед тем как убить, пускают в нее свой дурманящий яд, и жертва даже не осознает, что происходит. Сладкая смерть, но все равно смерть.

— Даже твои колючки тебе идут, дитя морей, — сжав ее руку между ладонями, поднес к губам. Поцеловал каждый пальчик, заглянул в глаза. — Отдыхай, набирайся сил, Мара. Я завтра вернусь. Можешь, выходить из комнаты, я разрешаю. Тебе нужно лучше освоиться в замке.

— Хочешь, чтобы твой зверек, лучше изучил место своего заточения? — она фыркнула, но руки не выдернула.

— Ты знаешь, чего я хочу, маленькая колючая и сладкая лгунья, — даже его голос будоражил кровь.

Еще раз поцеловав ее, Ардок окинул сирену долгим пронизывающим взглядом, нежно улыбнулся и пожелав хорошего дня покинул комнату.

Мара так и сидела, замерев как статуя, практически не моргая, глядя в одну точку. Даже когда принесли завтрак. Она смогла только кивнуть головой.