Глава 57

Мара прижималась к нему, боясь взглянуть в лицо. Там при всех она была гораздо смелее, дракон вряд ли прогнал бы ее. А теперь наедине, неизвестно, что от него ожидать. Еще она была бесконечно благодарна Лорене. Девушка придумала план и помогла все организовать. Только какой теперь будет результат? Дракон принес ее в свою комнату. Сирена в уме засчитала себе еще одну маленькую победу.

— Чего ты добивалась? — поставив ее на пол, и плотно закрыв дверь, он окинул ее хмурым взглядом.

— Танец должен был все показать? — наверное, впервые со времени их первой встречи она чувствовала себя настолько неуверенной и растерянной.

— Что ты отлично двигаешься? Согласен. Это оценили и все присутствующие, — Ардок уселся в кресло, глаза горели огнем, а лицо оставалось непроницаемым.

— Это было только для тебя… — сирена не решилась присесть, продолжала стоять перед ним обнаженная, сцепив руки за спиной.

— Да, ты и союзников нашла, целый оркестр тебе подыгрывал! Плетешь новые сети? — голос спокойный, но за ним бушевал пожар.

— Нет. Я думала, ты можешь отличить искренность намерений!

— С тобой, искренность оборачивается ложью, — он издал усталый вздох.

— Нет лжи ни в моих словах, ни действиях. Димитрий приходил ко мне накануне ночью, я сказала ему, что отказываюсь от брака, — если там, в зале дракон был ошеломлен, открыт, то теперь он вновь отгородился непробиваемой каменной стеной.

— Что? Рыбешка навещает тебя по ночам?! — Ардок оторвал ручку кресла и запустил ее в стену.

— Его пустил Калеб. Я не звала! И все тебе рассказала! — Мара уже жалела, что призналась, ее слова окончательно нарушили хрупкий мир.

— Откуда мне знать, что вы не плели свои рыбьи интриги?! — его глаза горели адским пламенем.

— Спроси у Лорены, она зашла, когда Димитрий, тряс меня за плечи, а я его прогоняла! — сирена подошла к дракону, погладила его по руке. — Я не хочу видеть тебя таким… — добавило тихо, прогоняя подступившие слезы.

— Ты мастерски умеешь обзаводиться союзниками, нет тебе веры, Мара, — голос его стал мягче. — Каким ты меня хочешь видеть? Сделать из дракона свою собственную игрушку?

— Скорее это ты меня давно приручил… жаль не видишь этого… — она все же заплакала, продолжая сжимать в ледяных пальцах его руку.

Ардок резко встал с кресла, дернул сирену за руку к себе, уселся на кровать и уложил ее головой вниз.

— Посмотрим, насколько я тебя приручил, — Мара ощутила довольно сильный шлепок по ягодицам. Кожу обожгло, а дракон продолжал наносить удары ладонью, переходя от одного полушария к другому. Было больно, слезы водопадом лились из глаз, и в то же время странное тепло разливалось по телу. Сирена поняла, что от него готова принять даже боль. — Что нет желания убежать? Попросить пощады? — он начал бить сильнее.

— Это куда лучше твоего равнодушия, — Рука Ардока повисла в воздухе, так и не нанеся очередного удара. Он перевернул сирену лицом к себе, заплаканные глаза, смотрели на него с тоской и нежностью.

Издав отчаянный рык, дракон впился в ее губы, проник языком вглубь, словно хотел испить ее до дна. Сирена обвила его шею руками, прижалась всем телом, отвечая на ласку. Ими двигало обоюдное желание утолить тоску, утопить былую горечь в сладких мгновеньях поцелуя.

— Там в зале ты назвала меня господином, почему? — отстранившись от ее губ, спросил еле слышно.

— Я сказала правду — ты мой господин, — она до конца еще сама не понимала, как смогла, пересилив гордыню признать его власть над собой. Почему, так боится потерять странную связь между ними?

— И больше не враг? Не мутант? Кто там я еще был для тебя? — дракон провел рукой по ее волосам, цвет его глаз вновь стал маняще зеленым.

— Нет… — она порывисто обняла его, и было в этом простом жесте столько искреннего душевного порыва, впервые в жизни она раскрывалась, пусть с опаской, пусть сомневаясь, что ее ждет впереди, но сейчас разум не имел власти над сиреной, говорило только сердце.

Ардок отстранился, встал с постели, оставив Мару провожать его недоуменным взглядом. Подошел к столу, залпом выпил стакан воды, разделся, неотрывная взгляда от сирены, прошел и лег на спину посреди кровати, широко раскинув ноги, и положив руки себе под голову.

— Как насчет нашего договора, Мара? Отдайся мне по своей воле, стань добровольно рабыней, и докажи правдивость своих слов, — она нерешительно топталась на месте глядя на возбужденную плоть. — Я не буду ничего делать, сядь на него сама, а нет, тогда уходи…

Сирена стояла в замешательстве, не зная, готова ли она переступить последнюю черту, и навсегда отказаться от свободы, принять рабскую жизнь ради него? Или все же лучше убежать пока не поздно?