Глава 59

— Возможно, — он слегка отстранился, заглянул ей в глаза. — А тебя не страшит, что теперь будет?

— Уже нет, — глаза Мары светились от счастья. Почему она отказывалась от того, что было самым прекрасным в жизни. За эти минуты можно многое отдать.

— И даже рабская жизнь тебя не пугает? — голос дракона был мягким теплым.

— Ардок, я сделала свой выбор, — конечно, ей было страшно, что получив заветное, он отвернется от нее, пойдет искать развлечений в чужих объятиях. Но сирена так и не решилась озвучить свои опасения.

— Что и ни капли сожаления? — хитрая улыбка тронула губы, а палец стал играть с рыжей прядью ее волос.

— Есть сожаление, что не сделала этого раньше. Тогда можно было избежать многих проблем. И узнать скорее каково это… — тут Мара покраснела, нелегко было озвучить подобное.

— И каково это? — черная бровь изящно выгнулась, в глазах вспыхнул зеленый свет, а пальцы от волос медленно перебрались к ее соску.

— Я слов таких не знаю, чтобы описать. Да и сомневаюсь, что ты услышишь от меня что-то новое, все вариации восторженных комплиментов, ты сотни раз слышал от своих рабынь, — сирена тут же красочно представила, как дракон осыпает другую ласками, и в сердце сразу сжалось, словно в него вонзили тысячи иголок.

— Это все пустое. Меня интересует, что думаешь именно ты, Мара, — он наклонился, и медленно очертил кончиком языка контур ее губ.

— Чтобы добавить очередной плюсик к своему списку? — сирена закрыла глаза, борясь с желанием прижаться к дракону.

— Ревнуешь? — он засмеялся бархатным смехом, улыбка стала шире, довольная, сытая.

— Ты сам говорил — похоть твоя сила. Так что может изменить моя ревность? — да, правда, от которой она всячески отгораживалась, сейчас била ее наотмашь по лицу.

— И тем не менее, ты сама пожелала остаться? — Ардок начал целовать ее шею, вытесняя любые мысли, заставляя желать его с новой силой.

— Да, пожелала… — все равно, что будет дальше, сейчас она хочет наслаждаться сладкими мгновениями с ним. Каким бы ни был дракон, только он способен заставить ее сердце биться в унисон со своим.

— Почему? Ты же так хотела на свободу, к морю?

— Когда я сбежала. Ты был прав из-за нападок рабынь. Мне казалось — это правильным. А там, в лесу я осознала, что нет у меня свободы, и ничего хорошего меня в водах не ждет, — она посмотрела внимательно на дракона, и тихо добавила, — Прости за тот побег.

— Тогда не хочешь расставить все по местам, и прояснить темные пятна своей персоны? — он наклонился и покрыл ее лицо нежными, легкими поцелуями, руки блуждали по спине, вырывая из ее груди стон.

— Что ты хочешь знать? — Мара судорожно сглотнула, ласками он может выпытать из нее все, да и не было у нее сил увиливать. — Я никогда не плела интриг. И тут твои обвинения — ошибка.

— И в чем же я ошибался? Внимательно слушаю, — он уложил сирену на спину и навис над ней.

— Я никого не заманивала, не очаровывала, голос сирены, пробуждает в людях скрытые желания. Если человек алчный, хочет денег и власти, все это выходит на поверхность, и появляется непреодолимая сила, практически безумство, которое толкает его к собственной гибели. Если же услышавший мое пение жаждет любви и у него открыто сердце — он найдет что искал. Мое пение раскрывает людские пороки или наоборот добродетель. Но, да есть нюансы, оно действует только на мужчин, не равнодушных к женщинам, — дракон неотрывно смотрел ей в глаза, словно сканировал, решая для себя, правда это или ложь.

— И ты проверяла их таким способом, и неугодных отправляла на смерть? — выражение его лица непроницаемое. Он продолжал нависать, слишком близко и в то же время далеко. Маре отчаянно захотелось удержать, не дать ему отдалиться, и не спугнуть дракона своими откровениями.