Катастрофа

Несколько томительных секунд демон не шевелился, и я уже успела решить, что переоценила его способности и уровень грамотности. В конце концов, в этом мире далеко не все умеют писать. Мало ли, вдруг передо мной какой-то бывший крестьянин?

А потом он медленно наклонился, несколько неловко обхватил длинными тонкими пальцами кисть, макнул её в чернильницу и принялся выводить знаки, которые спустя мгновение сложились в слово. Точнее, в имя.

Улат.

— Не может этого быть! — изумлённо воскликнул Ордет, тоже прекрасно видевший, что именно написал демон.

Мне его удивление было совершенно понятно.

Улат был последним человеком в Краце, которого бы я заподозрила в мстительности и злопамятности. А без этих качеств вроде как демоном стать нельзя.

Судя по хмурому выражению лица Мартнейта, он думал о чём-то похожем. И его колючий взгляд, направленный на демона, говорил о том, что старый воин ему не поверил.

Нет, не демона. Улата.

У меня не было и тени сомнений в его искренности. Возможно, потому что до этого я видела множество раз Улата в этой самой позе? На коленях и с низко склонённой передо мной головой.

— Почему ты здесь? — дрогнувшим голосом спросила я, пытаясь разглядеть в лице Улата хотя бы тень эмоций.

Хотя какие могут быть эмоции, если у него и лица как такового нет?

Логично было предположить, что Улат винит меня в своей смерти и жаждет отомстить.

Только вот если бы это было правдой, он бы не стал дожидаться моего пробуждения, а сразу же убил.

Или ему было важно, чтобы я знала, от чьих именно рук приняла смерть?

Мне в это почему-то слабо верилось.

Улат вновь обмакнул кисть в чернильницу и под собственным именем вывел ещё два слова.

Дом Забвения.

— Причём здесь Дом Забвения? — требовательно спросил Нанзу, не сводивший с Улата напряжённого взгляда.

Улат дёрнулся было к чернильнице, но в последний момент передумал и отложил кисть на бумагу. А затем медленно протянул руку ко мне ладонью вверх.

— Госпожа… — предостерегающе начал Нанзу, но я даже и не подумала к нему прислушаться.

Я была виновата в смерти Улата. И чего бы он сейчас ни хотел, я была готова ему эта дать, лишь бы его душа обрела покой.

Я с готовностью вложила свою руку в протянутую ладонь демона.

Кожу обожгло жутким холодом, будто я опустила ладонь в ведро со льдом.

В следующее мгновение очертания комнаты поплыли, на пару секунд стало темно, а затем я очутилась посреди леса. Рядом стояло небольшое одноэтажное здание без окон, дверей и каких-либо опознавательных знаков.

Сбоку что-то хрустнуло, и я повернулась на звук, но в ночной темноте успела разглядеть лишь два стремительно удаляющихся человеческих силуэта.

Между тем позади меня что-то зашевелилось, послышались какие-то непонятные, крайне пугающие звуки: не то стоны, не то рёв, не то скрежет.

Я обернулась.

Фундамент дома треснул, и из расщелины во все стороны тянулись тоненькие, полупрозрачные дымные побеги чёрного цвета, один за другим складывающиеся в демонические фигуры.

На этом видение оборвалось, и я вновь оказалась в своей комнате в лине.

— Дом Забвения, — сдавлено выдавила я, переведя испуганный взгляд на Нанзу. — Кто-то разрушил его защиту. И по крайней мере четыре демона выбрались на свободу.