БОНУС. ТРОЛЛЬИ ШАХМАТЫ: ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА СПУСТЯ, вместо эпилога

Чиро Хонрадо по прозвищу Кривой Слон сидел за стойкой своего трактира и потягивал тягучую ягодную настойку. Самую лучшую ягодную настойку во всем Коразон эль Груто, которую делала его жена Агнесса. Посетителей не было. Не потому, что трактир не пользовался успехом. Отнюдь. Трактир «ПриСЛОНись» был излюбленным местом сборищ Темных в прошлом известного гномьего города. Просто постояльцы уже позавтракали и разошлись по своим делам. А до позднего обеда, к которому стекались завсегдатаи, еще было несколько часов. Агнесса с дочками возилась на кухне. Чиро поздно остепенился, но Боги были милостивы к нему и его жене, благословив союз четырьмя детьми. Сын-первенец и целых три дочери. Но Кривой Слон не переживал, что не сможет их выдать замуж. Он не был стеснен в средствах. Да и слава героя Второй Великой Битвы была достаточным капиталом, чтобы даже богачи были не прочь с ним породниться. Злые языки трепали, что на самом деле ценна была не столько сама слава, сколько приятельские отношения с сеньором Первым советником Императора Ансельмо дель Пьёро и его женой. Но Чиро никогда не волновали кривотолки.

После битвы возле Первого Храма Троих Слон вернулся в Монте-Кримен. Он не стеснялся боевого ранения — в сражении он потерял глаз. Но не знал, как на это отреагирует Агнесса. Однако булочница приняла его с распростертыми объятиями. Как позже выяснилось — не просто так. Она ждала ребенка. Если вначале Чиро допускал мысль, что первенец ему неродной, то уже к пяти годам никто бы не усомнился в его отцовстве. А когда подросший Дамиан стал брить голову налысо, так Слон и вовсе увидел в нем свое отражение. Только не кривое и старое, а молодое и сильное.

С радостью его встретила не только Агнесса, но и весь город. Вести о битве разлетелись по Храмам, как огонь по сухой степи. Настоятели рассказывали о подвигах четверки, будто сами при них присутствовали. Только акценты расставляли чуть по-другому. Поэтому никто не попрекнул Темного, что тот не вернул артефакты в воровскую столицу Империи. Более того, там, как ни в каком другом месте, смогли оценить тонкость прокрученной авантюры. Однако Хонрадо не стал там оставаться, а вернулся туда, где прошла его юность, где он познакомился с Джеттой, где стены и связи помогали, как и положено в родном доме.

Сегодня ночью Чиро видел во сне сиреневое марево. Последнее время ему часто снились кошмары. Наверное, всё дело в надвивающейся дате. Сегодняшний день был особым. Именно в этот день двадцать пять лет назад начался его путь в роли Избранного. Самое удивительное приключение в его долгой по меркам наемника жизни. Каждый год Чиро отмечал его большим пиром и рассказывал всем гостям, что у него День рождения. Он не врал. Кривой Слон родился в этот день двадцать пять лет назад. Просто тогда он еще об этом не знал. Пятнадцать лет назад, проезжая с посольством от гномов, в этот день здесь оказалась чета дель Пьёро. Они душевно посидели, вспоминая прошлое. Иногда, когда позволяли дела, Джетта и Сельмо заглядывали к старому приятелю. Только Дамиан потерялся после сражения. Искра, — эльфийка Искариэль, — забрала телохранителя с собой, чтобы помочь восстановиться. Не то чтобы это было обычным явлением… Но Пусик в той битве действительно спас ей жизнь не раз, и не два, поэтому никто не удивился. Только, увы, с тех пор Аквилеро пропал. Джетта сначала пыталась наводить о нем правки, но Паладин слишком болезненно на это реагировал. А потом следы наемника затерялись так качественно, что Сельмо и сам не смог его найти. Потеря друга стала неожиданным ударом для Чиро. Кто бы мог подумать, что Светлый аристократ станет столько для него значить. Хонрадо вздохнул и открыл бутылку, чтобы пополнить стопку. И рука его дрогнула, проливая любимый напиток на стол. В окне он будто увидел привидение. Во дворе, рядом с юной эльфийкой, стоял тот самый Светлый, о котором Чиро только что думал. Пусик выглядел лет на сорок пять от силы, а ведь разменял шестой десяток. Неудивительно, что молоденькие девушки до сих пор не брезгуют старым конем. Он, как известно, борозды не испортит.

Дверь в трактир открылась, и с радостной улыбкой в нее вошел Дамиан Аквилеро собственной персоной.

— Ну, здравствуй, хозяин, — сказал он, раскрывая объятия.

И Кривой Слон, приволакивая артритную левую ногу, бросился к нему, будто не было долгих лет в разлуке.

— Здравствуйте, — на чистом имперском обратилась к нему эльфийка. — Вы — Слон! Я столько о вас слышала! — казалось, еще чуть-чуть, и она подпрыгнет от восторга. — Папа, можно, я пока погуляю? — обратилась она к Пусику и привычным жестом поправила перевязь на эльфийский манер — за спиной.

— Папа?.. — Чиро чуть было не сел мимо скамьи.

— Это Элиниэль, — с понимающей улыбкой представил дочь Дамиан. — Да, Элли, иди. Только ненадолго.

Слон пригляделся. Да, глаза у эльфики были точь-в-точь как у отца: огромные, темные, с зелеными искрами, окруженные длиннющими ресницами. Тонкие черты лица она могла в равной степени унаследовать как от отца, так и от матери. А вот белокурые волосы и сочные губы напомнили Чиро одну остроухую телепортистку. Дверь за девушкой захлопнулась, и Аквилеро присел за стол к Слону.

— Это то, о чем я думаю? — поинтересовался Чиро, после того как Агнесса накрыла на стол для дорогого гостя.

Пусик ухмыльнулся и начал свой рассказ.

Как и Чиро, Дамиан изрядно пострадал в сражении с Черными. И хотя целители его подлатали, Искариэль не торопилась избавиться от нежданного телохранителя. Когда она предложила Аквилеро в качестве платы за спасенную жизнь воспользоваться ее гостеприимством, тот не стал отказываться. Выпадет ли ему, третьему сыну обедневшего рода, еще возможность побывать в Дивных Кущах? Конечно, они оказались вовсе не в Дивных Кущах, а в небольшом именьице Искариэли неподалеку от Дивного Леса. Эльфийка сама получила несколько ранений, но по сравнению с Дамианом была практически цела. Она часами просиживала рядом с его кроватью, слушая рассказы о приключениях четверки. Из чувства долга — как тогда думал Дамиан. Она никогда не смеялась, и лишь изредка легкая улыбка касалась ее губ. И когда в один прекрасный вечер эти губы потянулись к нему за поцелуем, Пусик тоже был уверен, что из чувства долга. Конечно, такая мотивация его смущала. Но не каждый же день ему предлагает себя эльфийка? К тому же, мужик он и кто? Столько времени блюсти целибат, а здесь такая красавица, что хоть сам себе завидуй. Пусик со всем жаром открыл свои объятия и провел ночь… с бревном. Дамиан думал, что на этом всё закончится. Но нет. На следующую ночь «бревно» пришло снова. И снова. Наверное, дело не в долге, догадался Пусик, когда спустя месяц он заговорил о том, что ему пора возвращаться. И только в тот момент, увидев по-настоящему заледенелое лицо Искариэли, он понял, что не может уйти. Не потому, что его не отпустят. Эльфийка ни словом, ни жестом не пыталась его остановить. Он не может уйти, потому что незаметно для себя прикипел к ледяной принцессе. А следующей ночью узнал, какая на самом деле горячая кровь течет в эльфийских жилах. В общем, личная жизнь у Пусика неожиданно наладилась. Финансами он, хвала Богам, тоже был не обижен. Гномьи банки доступны везде, даже у эльфов. Однако валяться у женщины в постели Аквилеро не привык. И когда он попросил Искариэль найти ему занятие, она рассказала, что служит Великому Князю. Но не в страже, а выполняет… более деликатные поручения. Вот так Пусик оказался втянут в интриги эльфийского Двора. Статус героя Великой битвы не то чтобы уравнивал его с высокородными эльфами, но поднимал над уровнем пола. Аквилеро был ниже большинства эльфов-мужчин. С Искариэлью они были одного роста. Но то, как смотрела на него любимая, заставляло его чувствовать себя выше остальных на голову. Спустя пять лет после начала их бурного романа эльфийка неожиданно обнаружила, что беременна. Неожиданно — потому что у эльфов с рождаемостью не очень. И если у драконов это вынужденная мера, то у остроухих — больной вопрос. В общем, Искариэль ходила с животом при Дворе, как королева, а потом весь Двор «облизывал» малютку Элли. Эльфы боялись, что девочка не унаследует способностей матери. Даже среди чистокровок встречаются «пустышки». Но и тут Боги не оплошали. Девочка родилась с даром. И Дамиан не знал, радоваться этому или огорчаться. В пять лет детство девочки закончилось, и началась муштра магией, оружием, знаниями об окружающем мире и родословных эльфийских родов. Неудивительно, что эльфы такие замороженные. Закономерно было и то, что достигнув первого совершеннолетия Элли попросила отца показать ей Империю. Она хотела поступить в столичный Магический университет, окунуться в человеческое студенчество. Пусик медленно, но верно старел. Искариэль же оставалась юной и прекрасной, какой будет еще лет сто. Дамиан с радостью ухватился за возможность уйти с честью, пока не превратился в дряхлую развалину. Тем более что рядом с ним будет красавица-дочь, которая, конечно, сама за себя постоит. Но отец — это отец.

Старые друзья выпили за такую важную и нужную профессию — «отец», когда дверь в трактир скрипнула, и, быстро оглядевшись, в залу вошел молодой парень с россыпью золотистых кудряшек.

— Здравствуй, дядя Чиро, — расплылся он в обаятельной улыбке, а потом перевел взгляд на его сотрапезника. — Дядя Чиро, это же… — он так глядел на Слона, что если мальчишка сейчас попросил у Темного последние деньги, тот бы не задумываясь отдал.

— Дамиан Аквилеро, — представился Пусик.

— Пусик… — расцвел шельмец настолько счастливо, что Дамиан даже не подумал произнести коронную фразу о том, что за Пусика можно и в бубен получить.

— Это Николас дель Пьёро, — представил парня Чиро. — Первенец и головная боль Паладина и Джетты.

Старший сын четы дель Пьёро получил имя в честь деда. Разумеется, Николас-старший, узрев, что сын его одумался и намерен жениться, поднял на уши всю Тайную службу, и в рекордные сроки выяснил родословную невесты. В личной беседе с сыном, как потом рассказывал Сельмо в изрядном подпитии, он признался, что ради такой партии стоило побороться даже с собственным отцом. Джетту приняли в родовом гнезде с распростертыми объятиями. И дедушка, и бабушка ее оказались магами. Причем не простыми, а профессорами столичного магуниверситета. Они заново оплакали погибшую дочь, своего единственного ребенка, и не чаяли души во внучке, на пару взявшись за ее обучение. Способности Джетты к ментальной магии было решено не раскрывать. Но даже второй ее способности, иллюзий, было достаточно, чтобы Джи считалась по меркам людей сильным магом. Да и третья специализация — пространство — была у нее развита достаточно. Отец матери-настоятельницы, которую, как оказалось, и правда звали Марией, был против союза внучки с Паладином. Он считал брак скоропалительным. К тому же между ним и Первым советником пробежал целый табун кошек. Но Джетта заявила, что замуж за Сельмо она всё равно выйдет. Или здесь и сейчас, или уже через год, когда оправится после родов. Паладин к вопросу появления на свет наследника подошел со всей серьезностью и ответственностью. А может, просто наверстывал семь лет разлуки с любимой девушкой. В общем, свадьба состоялась. В положенный срок родился первенец. И Ансельмо дель Пьёро узнал, что такое высшая справедливость. Ребенок взял от родителей всё, что мог: от папы азарт и упрямство, от мамы — смекалку и артистизм, и двойную порцию обаяния от обоих. Дикая смесь. Правда, магии ему не досталось совсем, о чем дедушка и бабушка Джетты сначала сильно жалели, а потом столь же сильно радовались. Если бы Никки оказался еще и магом, Империя бы взлетела на воздух. И не только она.

Спустя месяц после сражения, Джетту, Сельмо и Чиро одарили ранее невиданной честью — пригласили присутствовать при брачном полете Айши. Аквилеро с ними не было, но, как и Паладин, Гешшар не особо старался его найти. И досадливо морщился при любом упоминании Пусика. Вообще-то, у драконов брачный полет драконницы — это как лишение девственности: бывает один раз и на всю жизнь. Но рыжая в очередной раз доказала, что она не такая, как все. Она раз за разом высказывала Верховному Магу, что тот ее поймал нечестно, что она была без сознания, и это не считается… Гешшар выноса мозга не выдержал и дал добро на еще один раз. Слон был уверен, что Джетту дракон пригласил не столько из большой любви, сколько в качестве гарантии, что невеста в очередной раз не свинтит со свадьбы. И зря. Айша идеально держала в тонусе своего высокопоставленного жениха и дразнила его занудой. Но на самом деле никуда бежать не собиралась. Однажды дракон признался, что тот самый смешной бочонок, который Темный оттопырил в логове лича, был не просто сильнейшим защитным артефактом для магов. Он активировался единожды и служил своему хозяину без возможности передачи. Как сказал крылатый блондин, после такого дара он просто обязан был жениться на Айше. Хотя он и так собирался. Прагматичная рыжая не отдала бы Гешшару такую ценность, если не дорожила его жизнью больше, чем своей. Слон не очень понимал такие отношения. Он был человеком простым, Темным, для него надежность, мир и стабильность в семье были важнее страстей и эмоций. Но у каждого свое счастье. А Айша и Гешшар, безусловно, были счастливы.

В общем, из брачного полета они вернулись вместе. В честь дорогих гостей верхушка драконьей аристократии второй день свадьбы отпраздновала в человеческом обличии. Рассет тоже был там, но недолго — спешил вернуться к жене, которая ждала ребенка. С каким благоговением и гордостью драконий принц говорил об этом! Чиро даже почувствовал угрызения совести, что не может так же говорить о ребенке, которого носит Агнесса. Тогда он решил, что неважно, чей он, Темный вырастит его как своего. Хорошо, что ему хватило ума держать сомнения при себе. А то не видать бы ему Дамиана Хонрадо как своих ушей.

Драконы на какое-то время пропали из поля зрения Чиро, который был озабочен строительством постоялого двора, таверны, рождением сына, а потом еще двух дочерей подряд. Появились крылатые, когда мальчикам Хонрадо и дель Пьёро исполнилось по четыре. Дамиан уже тогда был по-взрослому рассудителен, а Ник с рождения представлял собой помесь лисы, белки и дятла. Последнего в смысле, что не давал никому покоя, пока не добивался своего. Вот тогда-то и появилась Айша и утащила мальчиков к себе, потому что их сыночку, видите ли, скучно. Не с кем играть. Хорошо, Агнесса не видела, как детишечки играют. Только поэтому Чиро всё еще жив. Но это неважно. Рыжая подпала под чары юного дель Пьёро, как половина Императорского Двора, и была готова есть с его крошечных ладошек. Она смеялась, что раз эти люди считают малыша бесталанным, они ничегошеньки не понимают в магии. Особенно, любовной. И если академики ее не признают, так это беда академиков. Айша делала мальчику персональные артефакты, причем такие, что Джеттины бабушка с дедушкой были готовы идти на любые хитрости, чтобы выманить их у внука. Но по части хитрости соревноваться с ним было бесполезно. Одним из первых, выпрошенных у тети Айши артефактов, стал стационарный телепорт к дяде Чиро. Понятно, что его мальчишка получил после телепорта к драконам. Убедившись, что мага из мальчика не получится, а в фехтовании ему ближе техника Пусика, чем отца (чем Сельмо был оскорблен до глубины души и до последнего пытался переломить отпрыска, ха-ха!), Джетта намекнула Слону, что неплохо было бы познакомить мальчика с некоторыми известными в узких кругах Коразон эль Груто личностями. И оказалась права. Разумеется, лишь единицы знали, что новая звезда Воровской Гильдии — сын Джетты Золотой ручки. И они молчали, как рыбы в проруби. Поскольку узнай Ансельмо, чем развлекается его сын, плохо стало бы всем. Даже Многоликой Джетте, главе Тайной службы Императора, которую боялись, возможно, больше, чем самого Императора. Паладин искренне считал, что сын набирается опыта в Гильдии наемников. Ник и там отметился, не брезгуя получить двойную оплату, где это возможно. В деньгах он не нуждался. А чем еще можно было заставить слушаться свободолюбивого Темного? К счастью, к тому моменту, когда Никки определился со своими интересами, Джетта разродилась двойней: белокурыми мальчиком и девочкой. Оба оказались магами и Светлыми с самого рождения. Наконец мечты дедушек и бабушки воплотились в жизнь. Старшее поколение семьи быстренько помирилось и в шесть рук занялось воспитанием малышей и оставило старшего в покое. И тот пошел… Да куда он только не ходил. Где он только не побывал. Что только не воровал. Он везде умудрялся совать свой хорошенький носик, обладая просто сверхъестественным нюхом на новое и интересное. Вот и сейчас о возвращении Пусика узнал раньше, чем его родители.

Входная дверь вновь скрипнула, и в трактир вошел высокий мускулистый парень с лысой головой.

— А вот и Дамиан Хонрадо. Мой сын, — с гордостью представил его Слон. — А это Дамиан Аквилеро, мой друг.

Сын выразил почтение тезке, в честь которого был назван, и повернулся к другу. Парни поздоровались по старой своей традиции: хлопнув ладонями согнутых правых рук, затем обменявшись хитрыми рукопожатиями.

— Я рад, что это ты, — не к месту произнес Николас.

Дамиан Хонрадо замер, уставившись на запястье друга. У Чиро в душе шевельнулось плохое предчувствие.

— А ну-ка, идите-ка сюда, благородные сеньоры, — потребовал Пусик. — Руки протянули.

На запястьях парней темнели знакомые узоры: у Ника — S, у Дами — N.

— Это что вы за маскарад устроили? — с угрозой в голосе заявил Слон.

— Па, они настоящие, — уверил сын.

— А у меня и карта есть, — кивнул отпрыск дель Пьёро и полез в карман.

Чиро прижал руку левой части груди.

На знакомом квадратике пергамента отражались две темно-зеленые точки, а к ним приближались две светлые.

— Папа, — ворвалась в трактир Элли в сопровождении эльфа, и теперь за сердце схватился Аквилеро. — Папа, что с тобой?..

Девушка бросилась к Пусику. Парни уставились на дочь Аквилеро с отвисшими челюстями.

— Руку покажи, — велел Аквилеро дочери, и та, сместив целый воз тонких эльфийских браслетов, продемонстрировала светлую букву S.

— Папа, я не хотела тебя расстраивать, — виновато сказала девушка.

Чиро пригляделся к спутнику девушки, которого посчитал остроухим. Мужчина был одет на эльфийский манер, а волосы заплетены в сложную косу. Он был высоким и худощавым, и пластикой напоминал эльфа. И всё же однозначно был человеком.

— Я буду рад отплатить долг жизни, Maethoir, — произнес этот мужчина, опускаясь на одно колено перед Аквилеро.

— Маэтхоир? — переспросил Чиро.

— Долг жизни? — в свою очередь спросил Пусик.

— Maethoir переводится как «сумеречный воин», — пояснила Элиниэль Слону. — Это тот самый мальчик, которого ты спас у алтаря Черного мага, — ответила она отцу.

Мальчика, который был уже не мальчик, звали Марко. Менелтор — тот самый эльф, которого прикрывал Ансельмо дель Пьёро, — потерял сознание еще до того, как вошел в телепорт на Черном алтаре. А так как телепортистом он был не очень сильным, рамка переноса сместилась, и обоих: чуть живого от страха двенадцатилетнего мальчишку и эльфа без сознания, выбросило в незнакомых горах. Если бы с эльфом оказался какой-нибудь аристократ, вряд ли они бы выжили. Но деревенские мальчишки взрослеют рано. Марко сумел развести огонь, найти воду, построить шалашик, раздобыть еду… А когда состояние эльфа стало хоть и бессознательным, но стабильным, стал искать подмогу. И только тогда выяснил, что занесло их в противоположную сторону, к гномам. Никто из горного селения не понимал человеческого, а Марко и рядом не понимал гномский. Поэтому его объяснение, что нужно забрать полуживого эльфа, выглядело бы комично, если бы от него не зависела жизнь спасителя мальчишки. Сначала гномы крайне враждебно отнеслись к свалившимся им на голову иноземцам. Марко вкалывал, чтобы обеспечить жилье и пропитание себе и остроухому. Тот был здоров физически, но, придя в сознание, потерял память. Воспоминания возвращались медленно, магические навыки — еще медленней. Магов у гномов не нашлось. По сути, селеньице оказалось подобием человеческой деревеньки в глуши. Эльф и мальчик перезимовали у гномов, а потом двинулись в сторону Эльфийского Княжества. Марко понемногу освоил местный язык. Менелтор, сокращенный до Тора, оказался медиумом. Сначала призраки и духи, притягиваемые не до конца пришедшим в себя магом, изрядно пугали. Особенно по ночам. А потом все привыкли: и Тор, и Марко, и духи. По дороге маг давал небольшие представления, Марко брал мелкие работы. Тем и кормились. Эльф учил мальчика владению оружием, своему языку, рассказывал о других странах. В пешем путешествии — на лошадей у путников денег не было — прошло два года. Мальчик превратился в юношу, научился метать ножи, фехтовать мечом и стрелять из лука не хуже учителя. Путешественники смогли себе позволить брать заказы на охрану. Так и добрались до границ Великого Княжества Эльфийского. Разумеется, Тор, вернувшись в родовое имение, предложил юноше пожить у него. Долги между ними были закрыты, но привязанность осталась. Незадолго до сражения у Первого Храма, у Тора в результате несчастного случая погиб младший брат. В чем-то Марко заменил эльфу брата. Окончательно возмужав, парень захотел вернуться в родную деревню. Помянул у братской могилы убитых Черными родителей. Отыскал спасенную с другими детьми сестру. Но остаться там не смог. Слишком далек он стал от крестьянской жизни. Знание языков, образование и боевые навыки открыли Марко дорогу в элиту Гильдии Наемников, чей знак украшал его ножны. Плечо мужчины было отмечено Знаком Просветленного — за верность долгу и спасение Тора, как сказал ему Пресветлый во сне. На запястье у него светлела N. Дочери Аквилеро повезло с телохранителем.

Пока Марко рассказывал о своей жизни, Слон наблюдал за сыном. Дамиан смотрел на мужчину с нескрываемой завистью. Потом переводил взгляд на Элиниэль и вываливался из реальности. Сын не страдал от недостатка женского внимания. На фоне ветреного друга он выглядел надежным и серьезным, а это девчонок привлекает. Да и интуиция, унаследованная от отца, помогала ему находить не только выход из сложных ситуаций, но и подход к девушкам. Но соревноваться на этом поприще с Никки ему в голову не приходило. Раньше. Разумеется, Николас уже считал эльфийку своей законной добычей. И Дамиану ничего здесь не светило. Но как мужчина мужчину Чиро понимал сына. Логика и здравый смысл отступают перед такими девушками. И пусть Элли ему не достанется, но никто не запретит человеку мечтать.

— Мы идем вместе? — спросил дель Пьёро у девушки, когда рассказ ее телохранителя подошел к концу, и улыбнулся самой обаятельной из всех своих улыбок.

— Мы еще не решили, — констатировала эльфийка, скользнув по Николасу взглядом, будто тот был частью интерьера, и повернулась к Марко.

Никки словно кувалдой по голове ударили. Чиро допускал, что ревность Паладина к Пусику имела под собой основания. В таком случае Аквилеро только что взял реванш… Впрочем, такие мелочи не останавливали даже Паладина. Что говорить о Никки…

Все эти наблюдения и размышления были бы забавны, если бы Слон не понимал, что сейчас он пытается отвлечься от главного. Его сны не были случайны. Где-то далеко Черные поднимают головы. И кто-то должен дать им отпор. Хотелось бы, чтобы этим «кем-то» оказались чужие дети. Но, во-первых, теперь, когда контракт принят, Чиро всё равно уже ничего исправить не мог. А во-вторых, он и не хотел. Тот путь, который Паладин, Джетта, Пусик и Слон прошли двадцать пять лет назад, был опасен. Каждый из них заплатил свою немалую цену. Но и вынес столько, сколько смог поднять. Кто такой Чиро Хонрадо по прозвищу Кривой Слон, чтобы мешать своему сыну узнать, что такое дружба, верность, вера и любовь? Как бы ни хотелось Слону защитить своего ребенка от всех врагов, Дамиан вырос. Пришло его время стать героем и спасти мир. А дело Чиро — верить в своего ребенка, молиться и ждать его дома с победой. Тревожный взгляд Пусика подсказал Темному, что он не одинок в своих рассуждениях. Что Чиро не будет одинок. И долгие вечера в тревожном ожидании Слон будет коротать вместе со своим старым другом за рюмочкой самой лучшей ягодной наливки в Коразон эль Груто.

Конец