15

По дороге к мыльне я попыталась придумать с десяток вежливых способов отказаться от заботы Оливии. Ссориться с ней не хотелось: все-таки нам жить в одной комнате. Но если она всерьез решит подгонять все детали костюма, мы провозимся до утра. Вежливые формулировки в голове не складывались — слишком много этой самой голове сегодня досталось впечатлений, и работать она отказывалась совершенно. Так что я бросила это бессмысленное занятие.

Я ожидала, что в мыльне, как в нашем приюте, будут бочки с холодной водой и чан с кипятком, в который время от времени нужно подливать воду и разводить огонь, лавки вдоль стены с водруженными на них тазами. Но вместо привычной обстановки помещение внутри оказалось разделено перегородками на загончики, в каждом на высоте поднятой руки из стены торчала лейка, а примерно на уровне пояса в отделанную гладкой плиткой стену были врезаны две полусферы размером с кулак — синя и красная. Лавка у стены, впрочем, тоже была — только тянулась она вдоль одной стены. Я бросила туда вещи, подошла к странным приспособлениям. Как назло, никого, кроме меня, в мыльне не оказалось, даже подглядеть, что это за штуки и как ими пользуются, было не за кем.

Подойдя к стене, я кое-как достала до лейки кончиками пальцев. Капли воды тут же потекли по запястью, залив рукав. Значит, они для воды, а как ее вызвать? В чане с горячей водой был кран с рычагом. В рукомойниках — стержень, который следовало подтолкнуть. А здесь — только странные штуки на стене. Я коснулась красной полусферы, потом синей. Ничего. Нажала на них — тоже без толку. Попыталась повернуть — пальцы скользнули по гладкой поверхности, и меня окатил поток ледяной воды.

Ругнувшись, я отпрыгнула назад, каким-то чудом не поскользнувшись на гладком полу. За спиной засмеялись.

Я оглянулась, ладонями стирая воду с лица. Незнакомая брюнетка разглядывала меня, словно таракана.

— Очередная деревенщина, никогда водных артефактов не видевшая, — фыркнула она.

Проплыла к дальнему углу и начала раздеваться, обращая на меня внимания не больше, чем на гипотетического таракана.

Водные артефакты! Конечно, я их никогда не видела, слышала только, что богатеи заводят себе такие. Даже удивительно, что кому-то пришло в голову установить их в общежитии для студентов.

Впрочем, на факультете артефакторики наверняка учат делать подобные вещи. Поэтому университету разнообразные артефакты могут обходиться гораздо дешевле, чем обычным горожанам. Взять хоть те два кристалла, что зачаровал и подарил мне Родерик. Кстати, надо отдать один Оливии сразу, как вернусь.

Я убрала с лица мокрую прядь, мысленно выругалась. Ладно, одежду я в любом случае сменю, а вот мыть голову я сегодня не собиралась. С волосами мне повезло — длинные, ниже талии, густые, коса получалась в руку. Или не повезло, как посмотреть: чтобы просушить и прочесать их после мытья, требовалось полдня, а если заплести недосушенные, голова казалась такой тяжелой, что начинала ныть шея. Впрочем, отрезать их я не согласилась бы — единственное мое украшение, так что, наверное, все-таки повезло. Если не считать сегодняшнего вечера.

В дальнем загончике полилась вода. Я покосилась туда, но темноволосая то ли случайно, то ли намеренно встала так, что штуковины в стене я не видела. Что ж, попробую еще раз, все равно терять уже нечего.

Открылась и закрылась дверь, обдав меня сквозняком сквозь промокшую одежду.

— Помочь? — поинтересовалась рыженькая девушка, опуская на лавку стопку вещей. — В первый раз почти все обливаются, если некому подсказать.

— Да, пожалуйста, — кивнула я.

Оказалось, все просто. Синий регулировал холодную воду, красный — горячую, а чтобы усилить или уменьшить поток, нужно было погладить сферу нужного цвета сверху вниз или снизу вверх, а хлопнув ладонью по любой из них, можно было остановить воду.

Я не удержалась от того, чтобы какое-то время просто не постоять под теплыми струями, ощущая, как вода смывает усталость и дневные заботы. Все-таки магия — совершенно чудесная вещь, насколько же она облегчает жизнь!

Среди выданных мне учебников было тонкое пособие под названием «Бытовые заклинания», и если в библиотеке я мысленно фыркнула, то сейчас решила: кто бы ни составлял программу обучения, он знал, что делал. Разница между обычной мыльней, куда в банный день все старшие воспитанники носили воду ведрами, и этим чудом, когда теплая вода льется просто из стены, потрясала. Я не знаю, что такое бой — драки не в счет, — но наверняка после него куда лучше возвращаться к горячему очагу с едой и сухую теплую постель, а не есть всухомятку и заворачиваться в ледяное от сырости одеяло.

Если, конечно, останутся силы колдовать. Но, опять же, разве артефакты не именно для того и нужны — чтобы экономить силы? Или вот взять хоть повязку: без магии мне пришлось бы ходить грязной или искать кого-то, кто ее сменит после мытья, а так госпожа Агнес не обманула: едва я вытерлась, как ткань стала сухой и чистой. Интересно, как держится это заклинание и нельзя ли наложить его на одежду? Надеюсь, узнаю в свое время.

— Извини, что влезаю, но я учусь на целителя и успела насмотреться. — Рыженькая, которая только что вышла из-под лейки, тронула меня за руку, совершенно не стесняясь ни своей, ни моей наготы. — Не знаю, кто тот парень, что устроил тебе это. — Она демонстративно перевела взгляд с повязки на мой живот, переливавшийся разными оттенками синевы. — Но найди повод расстаться с ним, пока не поздно. Если он так обходится с невестой и твои родители не вмешиваются, жене и вовсе жизни не даст.

— Это не мой жених, — растерялась я. Дело было даже не в бесцеремонности вмешательства — просто до сих пор ни один незнакомец не пытался мне помочь. Да и среди знакомых, если уж начистоту, немногим по-настоящему было до меня дело.

— Родители? — нахмурилась рыженькая. — Тогда хуже, особенно если они платят за учебу.

— Нет, это парень, — сформулировала наконец я. — Но не жених. Просто… не сошлись во мнениях.

— Насчет святого писания? — хмыкнула она.

— Насчет места черни в университете. Обмен мнениями прошел слишком оживленно. — Я нырнула в платье, чтобы не продолжать разговор. — Еще раз спасибо за помощь.

— Он хотя бы свое получил? — донеслось мне вслед.

Я кивнула, но оглядываться не стала.

Зря я надеялась, что, пока меня нет, Оливия успокоится и соберется спать, вместо того чтобы возиться с моими вещами. Не тут-то было. Едва дождавшись, пока я развешу на дверцах шкафа промокшую одежду, она протянула мне чистое сухое полотенце и велела:

— Замотай волосы, пусть пока впитывает. И раздевайся. Начнем с исподнего.

Похоже, соседка так и будет нести мне добро, пока не поссоримся. Но на сегодня хватило ссор, поэтому, вместо того чтобы огрызаться, я простонала:

— Исподнее-то при чем? Его все равно никто не видит!

Если она сейчас скажет, как Лидия, мол, найдется, кому показать, меня удар хватит. Но Оливия только покачала головой.

— Когда белье сидит пузырем или слишком узко, собираясь в складки или еще что, даже идеально подогнанная одежда будет выглядеть плохо.

— Да какая разница, как оно выглядит! — не выдержала я. — Это на вас, знатных дам, шьют по меркам, а таким, как я, как вору, все впору. Зад прикрыт, по швам не лопается и ладно!

Оливия помолчала, внимательно меня разглядывая, и под этим внимательным взглядом мне стало зябко.

— Лианор, у тебя не так много путей, если подумать, — очень серьезно сказала она. — Ты можешь и дальше к месту и не к месту подчеркивать свое происхождение, напоминая о разнице между тобой и остальными…

— Можно подумать, мне дадут об этом забыть! — фыркнула я.

— Такие, как Бенедикт, — не дадут. Но многие помнят другое. Вместе с дипломом выпускник университета получает личное дворянство, если у него нет потомственного…

В самом деле? Об этом мне госпожа Кассия не рассказывала. Интересно почему?

— …а потому будут смотреть на человека, а не на происхождение. Но трудно увидеть человека, когда тебя все время пытаются оттолкнуть. Лианор, извини за прямоту, но вот это твое «я вам не ровня» слишком отдает гордыней.

— Чего?! — возмутилась я.

Придумала тоже, гордыней!

— Того. «Вы не чета мне, балованные детки, родились с золотой ложкой во рту и настоящей жизни не нюхали». Скажешь, не так?

Я скрипнула зубами. Так. Потому что только так я могу сохранить хоть какую-то гордость. Хотела бы я сказать, что в мыльне с голым задом нет разницы между дворянкой и простолюдинкой, — но я видела разницу. Осанка, походка и жесты. Почти все, кого я сегодня наблюдала, держались очень прямо — Оливия даже в комнате, отдыхая за чтением, не позволила себе откинуться на спинку стула. И двигались… трудно было представить, будто кто-то из них мог шлепнуться, споткнувшись о собственную сумку. Наверное, с этим надо родиться.

Да, университет — мой шанс вырваться из судьбы, определенной при рождении. Прислуги или фабричной работницы, если повезет — белошвейки, если очень-очень повезет — приказчицы в лавке. И шанс этот я упускать не собиралась — но сейчас я чувствовала себя рыбой, которую вышвырнули из воды и велели встать на ноги и идти, не объясняя ни как отрастить ноги, ни как ими пользоваться.

— Словом, ты можешь и дальше подкладывать камни в ту стену, что отделяет тебя от других, — она есть, это правда, — продолжала между тем Оливия. — А можешь возводить мост через эту стену.

— Как? Заискивать перед всеми, чтобы ко мне лучше относились? — усмехнулась я. — Будет только хуже. Личное дворянство личным дворянством, но вода и масло не смешиваются.

— Еще как смешиваются, нужен только третий компонент. Эмульгатор. — Оливия помедлила, подбирая слова. — Знания. Умение себя вести и держаться с достоинством. Понимать, что к месту, а что нет. Это сложно, правда. И если тебе это не нужно — я отстану. Строй себе стену и дальше.

— Одежда-то тут при чем!

— Она создает первое впечатление. По манере одеваться понятно, кто есть кто. Скажем, только дама полусвета наденет в дорогу лайковые перчатки.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что одежда должна соответствовать обстановке. В дороге трудно содержать в приличном состоянии тонкую светлую кожу. Даже с бытовой магией. Поэтому такую вещь лучше отложить в сундук до более подходящего случая, а надеть что-то попроще. Дворянку от выскочки отличает не дороговизна тканей и украшений, а уместность наряда. — Оливия помолчала. — Твой мундир действительно сделан из дешевой ткани, но в глаза это бросается потому, что он еще и плохо скроен. Это можно исправить. Стоит ли возиться — решать тебе.

Теперь пришел мой черед надолго замолчать.

— Я бы хотела научиться, — сказала я наконец.

Нет, я по-прежнему не надеялась стать «своей», но элементарная вежливость требовала соблюдать обычаи места, где я оказалась. Не одну меня вышвырнули из воды. Четверть факультета боевых магов в такой же ситуации. Они же как-то справились! Пусть шелка и заплатки не смешиваются, но никто из парней не вытирал нос рукавом и не перемежал речь непотребной руганью.

— Но я не знаю, смогу ли отплатить за помощь.

— Я же сама ее тебе предложила. Ты ничего не будешь должна, — отмахнулась Оливия. — Так что, продолжаем?

Я кивнула. Надеюсь, мы не провозимся всю ночь — хотя на самом деле глупо на это надеяться. «Исправить» плохой крой — это переделывать практически всю вещь. Даже странно, что Оливия за это взялась — бессонница у нее, что ли?

— Тогда переодевайся.