Глава 18

Родерику почудилось что-то вроде снисходительного умиления, исходящего от второго дракона – так родители смотрят на малышей, бегающих в парке. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. И хотя Эрвин по меркам драконов тоже был юн, сейчас он преувеличенно чинно взмахивал крыльями, направляясь на запад, туда, где море встречалось со скалами.

Море штормило, огромные волны вздымались, захлестывая берег. Родерик не удержался – с грохотом рухнул под одну, позволил воде увлечь себя почти к самому дну, чтобы потом выбросить на поверхность. Рядом почти без всплеска ушла под воду золотая стрела.

«Эрвин любит море».

«Отец тоже. И я».

Надо как-нибудь показать его Нори. Не это – суровое, полное жуткой силы, а теплое, когда на рассвете безветренного утра вода напоминает шелк.

Хотя кто знает, какое ей на самом деле понравится больше?

Он опустился на плоскую поверхность скалы, высоко над морем. Вернул себе тело – кожу обжег ледяной ветер. Рядом обернулся человеком золотой дракон. Родерик сотворил заклинание, защищающее от ветра и холода, под таким можно спать в снегу голышом. Отец тоже коснулся магии – камень под ногами потеплел – растянулся на скале, опершись на локоть. Родерик присел рядом.

– А говорил, чудес не бывает, – сказал отец, припоминая разговор восьмилетней давности.

Родерик улыбнулся, пожал плечами, не зная, что ответить.

– Только я собрался отправить тебя на лето в Ландрию, присмотреться к трем младшим принцессам…

– Надеюсь, ты шутишь? – осторожно поинтересовался Родерик.

– Я совершенно серьезен. – Вопреки своим словам, император хмыкнул. – Значит, все-таки девушка.

– Девушка, – не стал спорить Родерик. – Не спрашивай.

– И без того забот хватает. Ты говорил с братом?

Когда Сайфер ушел в себя, Родерик отрекся от престолонаследия. У императора должен быть дракон, призвать его можно лишь один раз. Дракон, который не отвечает своему человеку и вообще никак не дает о себе знать, не способен защищать людей от тварей, а потому наследником с тех пор считался Эддрик, второй сын императора.

– Когда бы я успел?

– Да, верно. – Отец потер лоб. – Значит, как вернемся, поговорим вчетвером. С Эддриком и вашей матерью.

– Если что, я не стремлюсь к короне, – сказал Родерик. – И никогда не стремился.

– Рик тоже не стремится, и я этому рад. У вас обоих хватает мозгов понять, что император – это не только привилегии.

Родерик невольно потер горло, которое – точнее, горло Сайфера – когда-то разорвали изначальные твари.

– Это я на своей шкуре ощутил, хоть и не император.

Отец кивнул.

– Что ж, у нас еще есть время решить. И если ты не хочешь ничего рассказать о той девушке…

Родерик отрицательно мотнул головой. Отец все равно узнает, если уже не узнал. До того, как стать императором, он как старший принц занимался безопасностью дворца, и, надев корону, навыков не утратил. Да и господин Гримани, императорский дознаватель, который вот уже почти тридцать лет оставался на посту, тоже не зря хлеб ел.

Нет, Родерик не стыдился Лианор – просто казалось, что заговори он о ней с кем-то, и исчезнет что-то хрупкое, что не терпит чужих взоров. Так что пусть отец удовлетворяет свое любопытство сам. Впрочем, дело ведь не в одном любопытстве. Долг перед страной, чтоб его. Как и у всех, кто рождается в непростых семьях.

Если он снова станет наследником, не запутается ли все еще сильнее?

В любом случае, ни в какую Ландрию он не поедет. Родерик помнил принцесс, девчушек-погодок, сейчас, наверное, уже девушек. Славные. Неглупые и симпатичные. Но пусть к ним «присматривается» кто-нибудь другой. В Фарии, вон, у короля пятеро сыновей. Впрочем, император и собирался отправить его в Ландрию потому, что между двумя соседними странами отношения слишком уж укреплялись, а вопрос с пограничными землями не получалось решить уже полвека. Династический союз мог бы изменить соотношение сил…

Его передернуло. Нет, сейчас Родерик даже думать не хотел о других женщинах. Пусть брак по расчету и диктует хоть сотня государственных интересов.

Он поймал на себе пристальный – слишком пристальный – взгляд отца. Но император спросил о другом:

– Тогда скажи, почему Гримани считает нужным организовать тебе охрану в университете? И пошел за этим к Мейеру?

К человеку, который тоже вот уже больше четверти века обеспечивал безопасность дворца и его обитателей.

– Мне? – изумился Родерик. – Мне охрана не нужна, тем более сейчас.

Сражаться его учили на совесть, с раннего детства. История правящих домов всех стран показывала: охрана охраной, но император, король, султан – как ни назови монарха – проживет куда дольше, если способен и в человеческой ипостаси драться, как разъяренный дракон. После пробуждения Сайфера Родерик тем более стал куда сильнее, быстрее и живучей нормальных людей.

Хорошо, что он доучивался на целителя, а не на боевом. Полбеды, если бы все заметили, как изменились его возможности, хуже, что он мог бы нечаянно кого-нибудь покалечить.

– А кому нужна охрана? Гримани не всполошился бы просто так.

– Знать бы. – Родерик потер лоб тем же жестом, что совсем недавно – его отец. – Я пришел к нему с кое-какими подозрениями. Знать бы, что я не делаю из мухи слона.

Джейн, та девушка, которую вынула из петли Нори, покинула палату и уехала, ни с кем не простившись и даже не забрав документы о пройденном обучении. С одной стороны, это было объяснимо. С другой – чутье вопило, что дело нечисто.

– Я говорил об этом с Гримани, и он тоже не смог сказать ничего конкретного. Попросил время разобраться, но я понял, что след он потерял и не пришел ни к каким выводам, как и я.

– Рассказывай, – велел император.

Лианор

Зачем явились парни, было ясно – все же решили «отпраздновать», хоть и под контролем старосты. Кто их пустил – тоже, судя по довольному лицу Дейзи и смущенному – Селии. Но почему Родерик не пришел? Или ему не сказали? С Алека станется…

– Я хотел его позвать, – сказал Зен, и я устыдилась собственных мыслей. – Но он заглянул к нам первым и просил завтра утром передать тебе, что на физухе его не будет. Чтобы ты не беспокоилась. Дела. И он явно куда-то собирался.

– Какие могут быть дела на ночь глядя и с утра пораньше? – ехидно ухмыльнулся Алек.

Я прогнала подозрения, навеянные этой ухмылкой. В конце концов, сегодня выходной, и можно ночевать в городе. В квартире Родерика намного удобней, чем в комнате общежития, а физподготовку он посещает как вольнослушатель, поэтому может вообще на нее не приходить. Если Оливия разбудила его сразу, как меня увели, вряд ли он выспался, так почему бы не воспользоваться возможностью отдохнуть получше?

Зен пожал плечами.

– Я ему не маменька и даже не декан целителей, чтобы расспрашивать.

Алек хмыкнул. Намек, скрытый в этом смешке, был более чем прозрачен. Дейзи возмущенно посмотрела на старосту, Оливия, вспыхнув, опасливо глянула на меня.

Нет. Алек может хоть занамекаться. Либо я верю Родерику во всем, либо мне нужно просто забыть про него, потому что поводы для подозрений будут всегда.

– Спасибо, что передал, – улыбнулась я, замялась. Открыто спросить, зачем пожаловали, было неловко. Да что это со мной! Разве я не рада их видеть? – Располагайтесь. Оливия, ты не против?

Соседка радушно улыбнулась.

– Конечно нет.

Девушки расселись на наших кроватях, парни заняли оба стула и широкий подоконник.

– Мы тут посовещались, и я решил, что надо все-таки отметить, – сказал Зак. – Торжество справедливости и все такое прочее. Взяли Алека, чтобы он убедился – ведем себя как паиньки, никакого спиртного. Ну и девчонок позвали, как без девчонок-то?

– Кто бы вас впустил, если бы не позвали, – хихикнула Дейзи.

– Нори бы окно открыла. Хотя почему «бы» – она и открыла. Вы бы еще долго стучались, если бы я не слазил.

– Как ты на стене удержался?! – воскликнула я.

– Не на стене, а на карнизе.

В самом деле, под окном шел карниз, но он был чуть шире моей ладони!

– Как только ты не сверзился оттуда!

– Я же боевик! – задрал нос парень.

– «Боевик», – проворчала я. – Слетел бы, костей не собрал.

– Не слетел же. И вообще, ты будешь ворчать, или мы будем праздновать?

Даже если бы я уже собиралась спать, не выгнала бы их. Теплая волна благодарности разлилась внутри.

– Будем, конечно.

– Я сейчас поставлю чайник, – сказала Оливия, но Алек остановил ее.

– Мы придумали лучше. Будем варить жженку. Если ты не против.

– Но она…

– Вариант для детей, – улыбнулся староста. – Ягоды и сок, никакого вина. Только сахар пропитаем ромом, но он сгорит.

Зак сморщил нос, всем видом показывая, что он думает про «варианты для детей», но спорить не стал. А я обрадовалась, что обойдется без вина – передергивало от одних воспоминаний об утреннем похмелье.

Над спиртовкой, на которой Оливия грела чай, истощившись после занятий, водрузили пузатый стеклянный сосуд, принесенный Дейзи. Алек извлек из своей сумки большую банку с клюквой, два апельсина, тканевый мешочек, пахший корицей, перцем и еще чем-то пряным, и большой кусок сахара. Зак протянул плоскую фляжку.

Ягоды раздавили магией, магией же призвали воду, Селия одним заклинанием превратила апельсины в ровные кружочки. Алек восхищенно присвистнул.

– Интересно, а если этим в человека запустить?

– Насчет человека не знаю, а оленя так убить можно, – сказала Оливия.

– Ты пробовала?

– Нет, мама рассказывала. Она видела2.

Парни тут же засыпали ее вопросами, да и я навострила уши. Бытовые заклинания требовали куда меньше сил, чем боевые – вдруг да пригодится. Пока мы болтали, смесь из ягод и апельсинов нагрелась. Селия магией удалила раздавленные ягоды, оставив яркую жидкость с пряным запахом. Алек соорудил над сосудом решетку из деревянных палочек. Пристроил туда здоровенный кусок сахара, плеснул на него ромом и поджег.

– Свет! – велел он.

Оливия погасила свет, и огонь заплясал над горящим сахаром, закапал в чашу опаловыми каплями, бросил отсвет на лица.

Когда он погас, Оливия снова зажгла светляк. Мы разлили напиток по кружкам.

– Тост! – сказал Алек. – За бойцового котенка, который оказался не по зубам рыжей гиене и крысу.

Я шмыгнула носом, прослезившись который раз за день.

– И за настоящих друзей.

Мы выпили. Поболтали о том, о сем – к моему облегчению, выяснять подробности моего пребывания в тюрьме никто не стал. Парни не стали долго засиживаться. Точнее, по лицам двойняшек было видно, что они с удовольствием наплевали бы и на необходимость ночевать в общежитии, и на предстоявший ранний подъем, но староста был неумолим. Селия накинула на обоих иллюзию, снова превратив их в несуразно высоких девиц, и под дружное хихиканье парни удалились. Дейзи пообещала закрыть чердак «как было».

Хоть время было еще не позднее, от горячего напитка меня разморило, да и печенье, что достала Оливия, легло в желудок приятной тяжестью. Так что я едва дождалась, пока за нашим окном вспыхнул и тут же погас светлячок, сообщающий, что все парни благополучно достигли земли, и провалилась в сон.