Глава 20

– Конечно, твой арест наделал много шума, – подтвердил Этельмер мои невеселые мысли. – Понимаю, тебе неприятно это слышать. Сейчас наверняка хочется спрятаться, не показываться никому на глаза, пока все не утихнет. Но это худшее, что ты можешь сделать. Живи как жила, оставайся на виду, и сплетни утихнут, потому что их нечему будет подпитывать.

– Спасибо. Так и поступлю.

То же самое говорил Родерик. То же самое сказал мне вчера перед самым уходом Алек: «Выше нос, и пусть сплетники захлебнутся собственной злостью».

– И помни: ты не обязана оправдываться, объясняться и кому-то доказывать свою правоту.

«Не оправдывайся и не жалуйся,» – вспомнила я.

– Не обязана поддерживать разговор, который тебя тяготит, с человеком, который тебе неприятен.

– Разве это не будет грубо? – удивилась я.

– Я не говорил о грубости. Но быть вежливой – не значит быть удобной в ущерб собственным интересам. Подумай об этом.

– Спасибо.

– Не стоит. А теперь на турник.

С турником у меня не ладилось. Как я ни старалась, чисто подтянуться мне удавалось на два раза меньше, чем нужно было для получения минимального балла на семестровом зачете по физической подготовке. Еще один раз я могла сделать, дергаясь и извиваясь, как червяк на крючке. Итого несчастных семь раз – даже если не вспоминать, что последнюю попытку мне не зачли бы в любом случае – вместо необходимых восьми. Я не жаловалась: мне, как девушке, и без того давали поблажку – парням нужно было сделать почти вдвое больше. И не теряла надежды, даже за прошедшую дюжину дней почти все упражнения стали даваться легче. Ненамного, но и это «немного» радовало. До конца семестра еще уйма времени, еще все получится.

Повиснув после шестой попытки, я начала подтягиваться седьмой раз, и тут чьи-то руки подхватили меня под бедра, подталкивая вверх. Взвизгнув, я лягнулась. За спиной раздался сиплый вздох. От неожиданности пальцы разжались, и я свалилась, чудом устояв на ногах. Обернулась.

Рыжий Карл отступал, схватившись за живот.

– Ты чего? Я же помочь хотел!

– Обойдусь, – прошипела я.

В конце концов, даже Родерик не позволял себе хватать меня на людях.

– Да ладно, чего ты такая злая!

– Карл, тебе заняться нечем? – поинтересовался вернувшийся Этельмер.

– Я помочь хотел! Ну подумаешь, за мягкое место поддержал! А она в крик!

А ведь будь сегодня Родерик, рыжий бы не рискнул лезть с «помощью». Что ж, Рик не сможет присматривать за мной вечно, так что не стоит забывать, как постоять за себя.

Хотя чего греха таить – чувствовать себя маленькой и слабой рядом с большим сильным мужчиной, способным вытащить меня даже из тюрьмы, было приятно.

– Лианор, ты просила помочь? – спросил преподаватель.

– Нет. И я как-нибудь справлюсь без того, чтобы меня хватали за…

– Ой, нашлась недотрога! – перебил Карл. – В тюрьме, поди, как только не разложили!

Я влепила ему пощечину, забыв, что совсем рядом стоит преподаватель и, значит, о случившемся непременно узнает декан. Впрочем, не думаю, что, помни я об этом, остановилась бы. Как и зная, что Карл сильнее и опытнее, и, если захочет ударить в ответ, размажет меня в полминуты. Некоторые вещи просто нельзя спускать с рук – и плевать, какую цену придется за это платить.

Карл побагровел, сжав кулаки, качнулся вперед. Замер, косясь на Этельмера. Тот покачал головой.

– Это были очень неосторожные слова. Очень. За пределами академии родственник или жених Лианор вызвал бы тебя на поединок.

– Так пусть вызывает! – фыркнул Карл. – Только я что-то не слышал, чтобы Род собирался на ней жениться!

Я прикусила губу. Можно сколько угодно сознавать, что мы не пара. Можно понимать, что никто не сделает предложение девушке, даже будь она пресловутой истинной парой, когда прошла лишь дюжина дней с момента знакомства. И все равно эти слова резанули по сердцу.

– Да я и сама могу ему врезать, – буркнула я. – За неимением родственников.

– Нет. Ты на первом курсе, Карл – на четвертом, это будет не поединок, а избиение.

Феликс спрыгнул с турника.

– То, что у Лианор нет родственников и жениха, не означает, что ее можно безнаказанно оскорблять. Друзья тоже на что-то годятся.

– Нет – по той же причине, – сказал Этельмер.

– Друзья определенно на что-то годятся, – вмешался Алек.

– «Друзья», – фыркнул Карл. – Может, ты ей с Родом еще и свечку подержишь?

Алек скрипнул зубами, и видно было, что только присутствие преподавателя не дает ему ответить рыжему, как тот заслуживал.

Этельмер оглядел нас.

– Я всегда считал, что все недоразумения нужно прояснять сразу. Магические поединки запрещены, но я по-прежнему преподаватель рукопашного боя. Свидетелей тоже предостаточно. Алек?

– Я готов.

Кажется, зря я решила, что сегодня драки не будет. Если еще и драконы прилетят…

– Драконы! – воскликнул кто-то.

«Как маленькие», – вспомнилось мне. Кто же это проворчал тогда?

Я подняла голову.

Золотой и черный. Только черный вроде бы в прошлый раз был мельче? И узоры на нем были золотые. Или это рассветное солнце отливало на крыльях, превращая золото в алый?

И все же – хоть я никогда не стала бы утверждать это вслух – я была уверена, что сегодня черный дракон другой. В этом мне почудилось что-то знакомое. Наверное, так мог бы выглядеть Сайфер, если бы ожил и полетел. Хотела бы я увидеть его на самом деле, а не во сне. Жаль, что это невозможно.

Черный дракон описал круг над полигоном и на миг мне показалось, будто он заглянул мне в глаза с самого неба.

– Какой же ты красивый… – выдохнула я.

Сама не знаю, почему я решила, что это дракон, а не драконица. Глупо, ведь третьему дракону взяться неоткуда. Дракон взмыл вверх – и почему-то я была уверена, что он услышал, и что его обрадовали мои слова.

– Карл? – голос Этельмера вернул меня в реальность.

Карл явно заколебался.

– Много чести пигалице, чтобы из-за нее мужчины дрались.

– Я действительно не хотела бы, чтобы из-за меня случилась драка, – сказала я. – Пощечину свою он получил, а если считает, будто она не заслужена, так я никогда отвечать за себя не отказывалась.

Меня будто не услышали. Феликс ухмыльнулся в лицо Карлу.

– Трепло. Как язык и руки распускать, так в самый раз, а как отвечать – так «пигалица»?

Я едва удержала улыбку, поняв, что он повторяет мои слова, сказанные ему когда-то. Кто бы мог подумать, что из той драки может вырасти если не дружба, то неплохие приятельские отношения?

– Трепло и… – Феликс осекся под взглядом Этельмера.

– Феликс, не пытайся провоцировать, оскорбляя. – Он обернулся к Карлу. – Но, если оставить в стороне форму высказывания, с сутью я согласен. И тебя такое поведение не красит.

Я едва сдержалась, чтобы не ущипнуть себя. Преподаватель не просто позволяет ученикам выяснить отношения кулаками, он в прямом смысле провоцирует драку?

А Этельмер тем временем снова обратил на меня внимание.

– Если поединок и случится, то случится он не из-за тебя, а из-за слов и действий Карла.

Рыжий проглотил ругательство. Посмотрел на Алека – и я оторопела, поняв, что он боится веселого и добродушного старосту. На меня – и стало так же отчетливо ясно, что я ему не нравлюсь. Не нравлюсь настолько, что, кажется, ему тоже плевать на последствия, лишь бы досадить мне. Лишь бы считать себя правым.

– Не буду я извиняться, – он сплюнул. – Я готов.

– Извинения не помогли бы. Ты и меня оскорбил, – сказал Алек, поводя плечами.

– Освободить место! – велел Этельмер.

Народ дружно расступился, а я опять не смогла справиться с ощущением, что повторяется мой первый учебный день. Только в прошлый раз Карл был чуть ниже Родерика, а рядом с Алеком он казался громадиной.

«Удобно, когда тебя недооценивают», – вспомнилось мне. Правда, рыжий вовсе не собирался недооценивать противника, кружил осторожно и не торопился нападать, будто вынуждая его потерять терпение и ошибиться.

Алек действительно ударил первым, увернувшись от встречной атаки Карла. А вот рыжий, промазав, уклониться не смог и получил. А потом все снова смешалось, как в первый день, как же немногому я успела научиться, не могу разобраться, что происходит, и кто кого бьет.

– Стоп! – велел Этельмер.

Алек встал. Из разбитой губы сочилась кровь, но староста ухмылялся. Карл приподнялся на локте и распластался снова. Этельмер присел рядом, положил ладони на виски, взвихрилась магия. Рыжий сел, тряся головой, будто отгоняющая мух лошадь.

– Ты и ты, проводите к целителям, – велел Этельмер. – Алек, иди сюда.

Староста коснулся своей разбитой губы, блеснула магия, останавливая кровь. Он послушно позволил преподавателю себя обследовать, хоть на лице огромными рунами было написано, что он считает все это чрезмерной заботой.

– Ничему Карла жизнь не учит, – проворчал он, когда Этельмер его выпустил.

– На ринге он хорош, – задумчиво проговорил преподаватель, глядя вслед отправившейся к целителям троице. – Может быть, потому и слишком много думает о себе. На ринге с противниками справляется, только жизнь – не ринг. Но в требованиях к получению зачета нет пункта «умение следить за словами и выбирать врага по силам», а жаль.

Почему-то мне показалось, что это было произнесено для меня. Пожалуй, это не рыжему, а мне самой нужно многому научиться. В конце концов, это мой слишком длинный язык не раз доводил до беды. Да что долго вспоминать, я же сама несколько минут назад влепила Карлу пощечину, прекрасно понимая, что он сильнее. Да, я не видела другого варианта. Так и он, наверное, не видел, кроме как резать правду-матку и полагать, что его считают дураком только потому, что эта самая правда никому не нравится.

Оливия на моем месте наверняка срезала бы нахала хлестким словом – да так, чтобы хохотали все вокруг, и этот смех бы уязвил его куда сильнее. А теперь Карл наверняка считает, будто получил лишь потому, что Алек мне симпатизирует.

– Цирк закончился, продолжаем занятие. – Вернул меня в реальность голос преподавателя.

И все-таки, где и как этому учат – сохранять здравомыслие и действовать, руководствуясь разумом, а не эмоциями? Или с этим просто надо родиться? Вспомнилась Селия с ее «раз пятьсот прилетит по спине – научишься». Мне бы для начала научиться просто не делать ничего, когда не хватает слов, а мысли куда-то деваются из-за переполняющих чувств. Кажется, об этом тоже надо поговорить с госпожой Кассией. Пора записывать вопросы, которые нужно ей задать.

Когда преподаватель нас отпустил, Алек окликнул нас:

– Первый курс, минуту внимания! Рукопашки второй парой не будет. – Этельмер кивнул, подтверждая его слова. – Вместо нее – дополнительная пара артефакторики. Собираетесь после завтрака у ворот и чинно, мирно и с достоинством…

Кто-то захихикал.

– … под присмотром господина Мелтона следуете во дворец на обещанную экскурсию по императорской сокровищнице.

Кто-то засвистел, кто-то радостно загомонил.

– Пытаться прихватить что-то не советую, дракон, как известно, свое сокровище всегда найдет, а вора схарчит и не подавится. Всем ясно?

– Ясно, – вразнобой ответили мы, прекрасно понимая, что последнее наставление было шуткой, а в чинное шествие толпы боевиков-недоучек Алек не верит сам.

– Не забудьте взять грамоты, дворянские или на жительство. Свободны.