Глава 46

– А мы сойдемся на том, что травить принца действительно незачем, – добавил император.

– Привораживать его тоже незачем. Во всяком случае не к… Прошу прощения, Лианор, – добавил Мейер. – Но насколько я могу понять, к семье Орнелас из Фарии вы не имеете отношения, и влиятельных родственников, желающих вмешаться в политику, за вами не стоит.

Теперь пришла моя очередь вопросительно смотреть на Рика. Мог ли Вернон, узнав обо мне, затеять собственную игру? К моему удивлению, Рик смутился. И император тщательно скрывает улыбку. О чем я не знаю?

– Давайте все же откроем это, – сказала я. – Если в пузырьке отрава, тогда мне действительно больше нечего вам рассказать, потому что ничего не понимаю в раскладе сил при дворе. Если же там приворот, то я бы хотела остаться, поскольку оказалась в этом замешана.

– Узнать, зачем принца хотели женить на вас? – поинтересовался Мейер. – Я бы сам хотел это знать.

– Вряд ли принца хотели женить именно на мне. Но если человек под действием приворота полностью теряет собственную волю…

– В том, что касается желаний приворожившего, – поправил меня император.

– А желания могут быть любыми? – уточнила я.

– Любыми, – кивнул он. – Если бы приворот сработал, ты могла бы потребовать драгоценности, луну с неба или половину соседней страны – для принца никакой разницы не было бы, он изо всех сил постарался бы тебе это дать.

Я содрогнулась. Заметила, как почти одинаково поморщились Гримани и Мейер – видимо, уже сталкивались с чем-то подобным.

– Тогда все просто, – закончила я. – И на моем месте могла бы быть любая. Просто я подвернулась под руку.

– Согласен, – сказал Родерик. – Барышню, которая запятнала себя некромантией, очень легко шантажировать. Жить хотят все. Смысл был не в том, чтобы я женился, а чтобы та, которая подлила мне зелье, потом потребовала чего-то.

– Чего? – спросил Мейер.

– Я не знаю. Может быть, и вы не знаете, и мы разберемся в этом, только когда отыщем того, кто за этим стоит. Умного и безжалостного.

– Тогда предлагаю на время переместиться в мою лабораторию вместе с этим флаконом, – сказал Филберт. – Лианор откроет…

– Нет, – перебил его Родерик. – Я не позволю Лианор открыть флакон, пока не буду уверен, что это ей ничем не угрожает.

– Но мне это ничем не угрожает, – попыталась успокоить его я. – Мы же уже решили, что убивать наследника незачем. Меня – тем более, труп шантажировать не получится.

– Только поднять, – хмыкнул Мейер и осекся под взглядом Родерика.

– Мы предположили, – уперся он. – Могли ошибиться в размышлениях. Тот, кто зачаровывал флакон, мог ошибиться, собирая сеть заклинаний.

– Пожалуй, я соглашусь с принцем, – сказал артефактор. – Лучше будет, если я сам расплету сеть и верну вам флакон без заклинаний.

– Это может испортить содержимое? – спросил император.

– Не исключено. Не исключено, что и я ошибусь, расплетая заклинания, – кивнул тот так спокойно, словно ошибка не могла стоить ему жизни.

Император молча снял с шеи артефакт.

– Это тебя успокоит? – спросил он у сына.

У трех остальных отвисли челюсти. Кажется, если бы Родерик объявил меня сейчас своей невестой, они удивились бы меньше.

– Да, – сказал Родерик. – Спасибо.

Император протянул мне тяжелый кулон на цепочке.

– Щиты. Выдержат, даже если дракон решит сесть тебе на голову. Или дыхнуть огнем. Недолго, но выдержат. Активируются сами, если что. Надевай.

– Возражаю, – вмешался Мейер. – Ваша жизнь дороже всего…

Он с досадой посмотрел на меня, явно жалея, что не может при мне говорить как есть. Император приподнял бровь.

– Здесь трое сильнейших магов королевства, принц, уступающий им в опыте, но не в силе, и я тоже кое-чего стою. И этого не хватит, чтобы защитить нас с принцем? Я согласен с Лианор, труп шантажировать нечем, но понимаю и волнение принца. Скорее всего, если она откроет флакон, не пытаясь вмешаться в заклинания, ничего не произойдет, но если принцу так будет спокойнее, пусть амулет побудет у нее. – Он встал, остальные дернулись, но вскакивать не стали. Только Мейер опять зло на меня глянул: маскарад едва не сорвался. Император сделал вид, будто ничего не заметил.

– Филберт, я открою портал сам.

Лабораторию императорского артефактора я представляла чем-то вроде учебного класса на кафедре. Удобный стол, шкафы с заготовками и ингредиентами, возможно, стол с колбами и флаконами, ведь он не только артефактор, но и алхимик. Но единственное, что совпало с моими фантазиями – множество артефактов на стенах и стол. Массивный, каменный стол. Такой, пожалуй, тоже приземление дракона выдержит.

– Это кабинет для новых разработок и испытаний, – пояснил Филберт, от которого, похоже, не укрылось мое удивление. Он коснулся одного за другим трех артефактов, и стены покрылись щитами.

– Обычно здесь я манипулирую предметами с помощью магии, но сейчас любое заклинание, направленное на флакон, может активировать взрыв. – Он протянул мне колбу. – Перельешь сюда.

Я кивнула.

– Погоди, – сказал Родерик и, сняв с себя, повесил мне на шею еще один артефакт. – Тоже щиты. Намного слабее, чем те, но пусть будут.

Я благодарно улыбнулась ему. Подождала, пока, повинуясь приказу хозяина лаборатории, остальные отошли в сторону. Филберт коснулся еще одного артефакта на стене и между мной и мужчинами выросли щиты. Родерик дернулся было, но император поймал его за плечо, что-то прошипел на ухо, и тот кивнул.

Пробка подалась почти без усилия, странно, что пока я таскала флакон в кармане, он не открылся. Хотя чего тут странного, зачаровывали на совесть. Содержимое выглядело обычной водой. Не удержавшись, я помахала ладонью над горлышком колбы, как учили алхимики нюхать незнакомые зелья – но и запаха никакого не ощутила. Захотела сунуть нос в колбу, но Филберт, успевший отойти от остальных, остановил меня.

– Дальше мое дело.

Заклинания, отгораживающие остальных, исчезли. Я встретилась взглядом с императором, взялась за артефакт, что он мне дал.

– Вы позволите?

Император кивнул, и я передала артефакт Филберту. Тот поклонился его величеству, прежде чем повесить кулон себе на шею.

Когда я отошла к дальней стене, щиты снова поднялись. Родерик взял меня за руку, не обращая внимания на любопытные взгляды советников.

– Я волновался, – шепнул он.

Я погладила его ладонь, не зная, что ответить. Впрочем, ответ и не нужен был.

Интересно, как быстро по дворцу полетят сплетни про новую фаворитку принца? Мысль эта царапнула меня. Хотя, может, и не полетят, вряд ли император доверил безопасность дворца и страны болтунам.

Остальные внимательно наблюдали за артефактором. Тот убрал в металлический ящик колбу с зельем и начал распутывать заклинания на пузырьке. Император, вооружившись самопиской и дощечкой вроде моей, стремительно покрывал лист бумаги формулами. Приглядываться к тому, что он пишет, я не осмелилась, начала вместе со всеми наблюдать за работой Филберта, но почти ничего не поняла из творимых им заклинаний.

– Что там? – шепнула я на ухо Родерику.

– Сам не все понимаю, – так же, на ухо, ответил он. – И Филберт, как вижу, тоже. Прощупывает связки, ищет опоры, анализирует. Тот, кто сотворил это, очень искусен. Сайфер ярится – говорит, надо найти того, кто это сделал, сжечь, а пепел развеять по ветру. Драконы не выносят изначальных тварей.

– Но самих их в нашем мире нет?

– Пока нет.

От этого «пока» у меня мороз пробежал по хребту.

Я кивнула и снова замолчала. Потянулись минуты в ожидании. Наконец, Филберт отпустил магию, и на флаконе не осталось никаких следов заклинаний. Обернулся к нам.

– Очень интересный случай, очень. Надеюсь, когда-нибудь мне можно будет опубликовать статью о нем. Разумеется, без имен.

– Ученый всегда остается ученым, – улыбнулся император. – Надеюсь, Гримани и Мейер найдут того, кто за этим стоит, и у вас появится такая возможность.

Артефактор довольно кивнул.

– Тогда давайте перейдем в основную лабораторию и убедимся, что внутри действительно было приворотное зелье.

Снова потянулись минуты ожидания. Я изо всех сил боролась с зевотой – сейчас, когда напряжение и тревога схлынули, бессонная ночь дала о себе знать. Остальные же наблюдали за тем, как Филберт берет пипеткой крошечные пробы, смешивая их то с тем, то с этим, и воздействуя заклинанием с таким видом, словно получал подтверждение собственных догадок.

Наконец, артефактор проколол мне палец, капнул крови в пробирку с образцом, добавил еще чего-то. Жидкость засияла жемчужными переливами.

– Что и требовалось доказать, – сказал Родерик. Пояснил, хоть я и не просила объяснений. – Приворот был действительно сделан на тебя. Чтобы потом, испугавшись разоблачения, ты потребовала от меня что-то, нужное им. Но что?

– Мне кажется, ответ на поверхности, – пожал плечами император. – Некроманты всегда были вне закона, но с тех пор, как у императорской семьи появились личные счеты к ним, само существование ордена оказалось под угрозой. Мы их изрядно проредили. Но если наследник вдруг решит, будто ему не хватает отмеренной богами силы, и захочет еще…

Родерика передернуло.

– В здравом уме я ни за что бы не согласился на такое. Но под ментальным воздействием – не уверен.

– Разве дракон не почуял бы это? – осмелилась спросить я.

– Конечно, почуял бы. Но я не знаю, как бы он отреагировал. – Лицо Родерика на миг стало отсутствующим. – Сайфер говорит, что не смог бы вернуть мне рассудок и попросил бы других драконов предупредить людей, чтобы они вмешались.

Мейер сокрушенно покачал головой. Родерик сделал вид, будто не заметил, и продолжал.

– Но о моем драконе мало кто знает, а дракон императора может и не понять, что я стал некромантом. Теоретически, они чуют тварей, но когда их силой пользуется человек, взаимодействие изменяет ее.

– К сожалению, – кивнул император. – Если бы дракон чуял магию некромантов так же четко, как появление в нашем мире тварей, мы давно бы отловили всех.

Но Мейера, кажется, волновало совсем другое.

– Ваше высочество, вы рассказали вашей… возлюбленной о вашем… – Он осекся на полуслове под взглядом Родерика. А тот, не снизойдя до оправданий, повернулся к отцу.

– А что если у них получилось бы?

Император приподнял бровь.

– На живца? Тогда нужно спрашивать Лианор.

Я содрогнулась, поняв, о чем они. Мне же и в самом деле житья не дадут!

– Это поможет? – спросила я императора.

Он кивнул.

– Но решать тебе.

– По-моему, это жестоко по отношению к барышне, – вмешался артефактор. – Когда вскроется, что никакого бракосочетания не было, ее репутация погибнет.

Я заглянула в глаза Родерику и его взгляд… нет, не развеял все мои страхи, но столько любви и понимания было в его глазах, что у меня дыхание перехватило от нежности.

– Да.

Он улыбнулся. Поцеловал мне руку. Обернулся к остальным.

– Несколько часов назад я сделал Лианор предложение. Она согласилась.

Молчание сановников показалось мне оглушительным.

– Я не возражаю, – сказал император. – Моя жена тоже, драконам понравилась невеста наследника.

У меня отлегло от сердца – не хотелось бы, чтобы мама Родерика меня невзлюбила. Хватит и того, что придется объясняться с моей.

– Но… Это… – кажется, Мейеру не хватало слов, чтобы выразить свое возмущение. – Простолюдинка? Когда столько знатных домов…

– Мечтали бы породниться с императорской семьей? – перебил его Гримани. – Я, наоборот, считаю, что происхождение Лианор. – Он повернулся ко мне. – Прошу прощения, что мы обсуждаем вас так, словно вас здесь нет. – сыграет нам на руку. За ней не стоит никто из тех, кто мог бы возвыситься благодаря обретенному родству.