5

Вот исправленный текст с правильной пунктуацией и без лишних символов:

— Она могла переложить в нее мышьяк из кармана уже на балу. Взяла с собой несколько порций, разложила по нескольким местам, чтобы удобнее было достать, — возразил граф.

— Лезть в карман мундира сквозь иллюзию юбки под десятками взглядов? Комнат для отдыха дам там не обустраивали.

В хороших домах хозяева выделяют гостьям комнату, где можно поправить растрепавшуюся прическу, привести в порядок туалет и отдохнуть. Но университет — все же не дом, да и бал в честь посвящения был раза в два короче, чем те, что давали в хороших домах, а потому и необходимости в таком помещении не нашлось. Нори просто негде было уединиться.

— Ей негде было уединиться, — Оливия словно читала мысли Родерика. — Молодые люди не отходили от нее ни на шаг, Лианор оказалась очень популярна на этом балу. Так что яд в сумочку положила не она. Я думаю, что это сделал кто-то, кто полагал, будто она будет в мундире, и обнаружив платье, решил что...

— Выводы пока придержи при себе, — перебил ее Лерой. — Факты.

— Сумочки и прочие мелочи барышни, как и в наше время, оставляли на галерее? — поинтересовалась Кассия.

Оливия кивнула.

— Я начинаю думать, что в ворчании стариков, дескать, университет портит нравы, позволяя молодежи развлекаться без родителей, была своя правда, — Кассия задумчиво добавила: — Или я старею, но очень хочется сказать, дескать, в наше время...

— За балом присматривают преподаватели, и довольно успешно. Хотя насколько мне известно, после того, как корона стала оплачивать учебу простонародью, различные... — граф сделал выразительную паузу, — недоразумения участились. Мне тоже хочется сказать «вот в наше время», но, возможно, дело не в старости.

— Недоразумения, да... Одно из таких недоразумений случилось вчера. Лианор перебрала. Перебрала очень сильно, едва на ногах стояла, — сказала Оливия.

Кассия сокрушенно покачала головой.

Родерик мысленно хлопнул себя по лбу. Какой же он балбес! Смущать не хотел! Мог бы тишком прийти, убедиться, что все в порядке, и уйти. Зная Кассию и барона Аллеманда, он был уверен, что в приюте спиртного не было. Нори — разумная девушка, но самая разумная девушка, впервые попробовав хмельное, может просто не рассчитать количество выпитого.

— Как она добралась домой? — не выдержал он.

— Помогли близнецы с его факультета. Ты их знаешь?

Родерик кивнул.

— Хорошие парни.

— Да, и я проводила ее до общежития и передала с рук на руки Дейзи, прежде чем вернуться на бал. Я не знаю Дейзи, но один из парней...

— Я знаю Дейзи. Она надежная. Спасибо, Оливия.

И остальным тоже надо будет сказать спасибо. А потом серьезно поговорить с неудачливой пьянчужкой, чтобы подобное не повторялось. Но все еще хуже, чем казалось поначалу. Если эта история дойдет до сыска, ни одно слово Нори не станут принимать всерьез. Перепила, с пьяной обиды решила отомстить и отравила Бенедикта.

— Но Лианор весь вечер утверждала, что выпила лишь один бокал игристого, — продолжала Оливия.

— Все пьяные твердят, что они лишь попробовали, — усмехнулся граф.

— Тебе лучше знать, я видела не так много пьяных. Однако буквально за два танца до того, как Лианор увели с бала, я разговаривала с ней, и она была совершенно трезвой.

— Насколько трезвой была ты? — поинтересовался Лерой.

— Не абсолютно, но и не пьяна, — спокойно ответила Оливия. — И потому я могу уверенно сказать — в первую половину вечера от нее не пахло вином. Речь и жесты не изменились. Зато после того, как она выпила бокал игристого, предложенный Бенедиктом в знак примирения, Лианор очень быстро развезло.

— Бенедикт предложил помириться? — не поверил Родерик. — Да он скорее бы сам мышьяк в бокал сунул!

— Мне тоже показалось это странным, поэтому я проверила вино на яды. Ничего, кроме спирта.

Который, как известно, тоже яд.

— Но, если в вино просто плеснули спирта, обычный магический анализ этого не покажет, — заметил Родерик.

— Мы снова переходим в область предположений, а я просил факты, — вмешался граф.

— Лианор утверждала, что этот бокал вина был единственным за вечер. Утверждала очень настойчиво. Но когда я проверила на яды ее бокал с тем, что она называла лимонадом, в нем тоже был спирт.

— Зачем ты это сделала? — спросил Лерой.

— Потому что ты был прав, когда сказал, что Лианор мне понравилась. Слишком уж быстро ее развезло, я хотела понять почему. Бокал пах спиртом, но это действительно был лимонад.

— Ты пробовала?

— За запахом спирта чувствовался лимон, а не винный аромат. И Лианор говорила, что последний выпитый ею бокал горчил.

— Это все?

— Нет. Бенедикт был не единственным, кто захотел помириться с Лианор в тот вечер. Совсем незадолго до бала к нам заходила Корделия, баронесса Вудруф.

Родерик застонал про себя.

— Я не знаю, что они... — Оливия осеклась. — Впрочем, теперь я, кажется, знаю, что, точнее кого они не поделили.

«Мы не вещь, чтобы нас делить!» — рыкнул Сайфер.

Родерик был совершенно с ним согласен. А еще хотел провалиться сквозь землю и чувствовал себя на удивление глупо, как будто он стал барышней, из-за которой дерутся мужчины.

Хотя «дерутся» — преувеличение, про драку он не слышал ничего. Зато слышал, что Корделия распускала грязные сплетни про Лианор. Об этом рассказал побитый Нори парень, когда Родерик вызвал его на разговор. И у Корделии после той истории сильно пошатнулась репутация среди молодых людей, учившихся на последнем курсе факультета. До барышень эта история то ли не дошла, то ли просто с Родериком никто из них особо не откровенничал.

Но почему Нори вообще стала разговаривать с Корделией?

— Хотя надо было, наверное, сначала рассказать, что было за несколько дней до того, — сказала Оливия, прерывая его размышления.

Родерик выругался про себя, услышав историю с бельем, о которой раньше не знал. Впрочем, откуда бы ему узнать? Нори слишком горда, чтобы жаловаться. И даже если она поделилась с кем-то из барышень, кроме Оливии, те точно не стали бы обсуждать с Родериком чужое белье. Вон, даже у Оливии щеки порозовели, хотя она переняла от матери и ее подруги-целительницы спокойный и прагматичный взгляд на тело и все, что с ним было связано.

Оливия между тем продолжала:

— Корделия принесла две рубахи взамен испорченных, сама сложила их в шкаф и могла...

— Факты, — сказал граф.

«Факты! — возмутился Сайфер. — Да изначальной твари ясно, что эта рыжая...»

«Разве ты с ней знаком?»

«А ты разве не знаком?»

Да, точно. Дракон получал в собственное распоряжение не только память, общую для драконов, но и память своего человека — и именно это и делало каждого из них отдельной личностью.

«Знаешь, а на месте Нори и я бы поверил, что Корделия пришла мириться. Она действительно способна признавать, что неправа, и может быть щедрой, если речь идет о помощи или компенсации».

«Но не в этот раз! Отгрызем ей голову?!»

«Похоже, что действительно не в этот раз, — признал Родерик. — И я бы сам ее задушил».

Ему действительно сейчас хотелось схватить Корделию за узкие плечики и трясти, трясти, пока не вытрясет правду, а потом просто свернуть ей шею. Родерик украдкой глянул на руки — так и есть, ногти снова вытянулись и заострились. Кажется, император носит иллюзию не только для того, чтобы скрывать лицо. Хотя сам Родерик не помнил, чтобы и без иллюзии тот хоть раз настолько потерял контроль над собой.

— Факты, — кивнула Оливия. — Факт в том, что, кроме Корделии, за последние дни, точнее с самого начала учебы, у нас не было гостей.

— Даже твоих однокурсниц? — удивился граф.

Оливия покачала головой.

— Мы почти весь день проводим вместе, на занятиях, а потом в библиотеке и анатомичке. Заданий столько, что вечером, честно говоря, совсем не до гостей, — хмыкнула Оливия.

— Насколько я помню, Мелани тоже все время жаловалась, что практически не остается времени ни на что, кроме учебы, — улыбнулась Кассия.

— Могу подтвердить — на первом курсе целительского действительно не до гостей, по крайней мере в будни, — добавил Родерик. — Мне после боевого перезачли некоторые общеобразовательные дисциплины, но голова все равно пухла.

— Однокурсницы Лианор? — не успокаивался граф.

— На первом курсе боевого больше нет девушек, — ответила Оливия, и Родерик кивнул, подтверждая ее слова.

Граф откинулся на спинку кресла, сомкнув кончики пальцев перед собой. Родерик знал этот жест, означающий размышление.

— Насколько я понимаю, твоя версия событий выглядит так, — сказал наконец Лерой. — Корделия и Бенедикт сговорились. За несколько дней до бала Корделия разыграла раскаяние, чтобы втереться в доверие и найти повод приходить к вам. Явившись незадолго до бала, когда вам было не до нее, подложила мышьяк в шкаф Лианор и карман ее мундира.

Оливия кивнула.

— На балу кто-то, кто был в курсе этого плана...

— Бенедикт, — вставила Оливия.

— ...увидел Лианор не в мундире, а в платье, и испугался, что мышьяк в кармане кителя не сочтут доказательством. И потому, воспользовавшись моментом, подложил яд в ридикюль.

Да, это походило на Бенедикта — поторопиться с выводами и действиями, ни с кем не посоветовавшись и не просчитав последствий.

— Судя по тому, что она опьянела после бокала, предложенного Бенедиктом, тот подлил в игристое спирт.

На подобные мероприятия нанимают дополнительных слуг, и подкупить их, знающих, что они больше не вернутся сюда работать, очень легко. Бенедикт мог даже подлить спирт в оба бокала одновременно и не беспокоиться о том, какой из них возьмет Нори.

В конце концов, это не мышьяк. Молодые люди в его возрасте уже не раз пробовали хмельное, и от дозы, которая свалила Нори, с ног Бенедикт в лучшем случае слегка захмелел. Даже если и не слегка, опасаться ему было нечего.

— А потом приправил спиртом и ее бокал с лимонадом, — граф пристально посмотрел на дочь. — Зачем бы ему это делать, объяснишь?

— Чтобы, вернувшись домой в невменяемом состоянии, Лианор не обнаружила ни в карманах, ни в шкафу, ни в сумочке ничего лишнего, — сказала Оливия, и Родерик снова кивнул, мысленно поддакивая ей.

«Давай мы и ему отгрызем голову!»

— Вернувшись после бала, Бенедикт инсценировал собственное отравление, а консультация Корделии помогла ему сделать это так грамотно, что университетский целитель ничего не заподозрил.

— Не заподозрила, — поправил его Родерик. — Ночью дежурила Агнес.

Граф наклонил голову, принимая поправку, и закончил:

— Я правильно все изложил?

Оливия кивнула.

Лерой снова помолчал, коснулся кончиками соединенных пальцев подбородка и продолжал:

— Эта версия имеет право на существование. Но, к сожалению, все могло быть и так, как думает дознаватель. Лианор затаила злобу, нашла яд — его и искать особо не пришлось, наверняка в ближайшей же к университету лавке он есть...

— Она не выходила за территорию университета всю эту неделю! — перебила его Оливия.

— Ты можешь это доказать?

Девушка сникла, а Лерой сказал:

— Лианор выжидала подходящий момент, и он представился, когда Бенедикт решил отринуть все недоразумения и помириться. Какой бы популярностью она ни пользовалась на этом балу, улучить момент несложно, если задаться целью.

— А спирт?

— Простое совпадение. Какой-нибудь парень из простонародья решил таким образом сделать Лианор более сговорчивой. В нашем кругу подобные способы не приняты.

В самом деле, когда барышня приезжает на бал с родителями и уезжает с ними, подливать ей что бы то ни было в бокал бессмысленно.

— Однако среди простых людей опоить девушку, чтобы склонить ее... — граф сделал многозначительную паузу. — Такое случается нередко.