26

— О чем задумалась? — пихнул меня в бок Зак.

Я встряхнулась. Теоретическая часть закончилась, и преподаватель оставил нас на несколько минут, чтобы отдохнуть перед практическим занятием.

— Так, — отмахнулась я.

Не признаваться же, что все мысли об одном!

— Мы тут присмотрели работенку, хочешь с нами?

— Смотря что за работенка, — осторожно сказала я.

Зная старшего близнеца, можно было предположить что угодно — от честного мытья посуды до ограбления ювелирной лавки. Впрочем, вряд ли благоразумный Зен позволил бы брату ввязаться во что-нибудь этакое.

— Купцу одному сторожа нужны. Лавку новую открыл, а охранку установить денег нет, и на полноценных магов тоже. Первую дюжину дней оплата после каждой ночи, а потом на дюжину дней вперед. Мы тут прикинули: ночь через ночь не спать тяжеловато, а через две — ничего, вытянем. И делить плату на троих удобно будет по сменам. Идет?

— Идет, — согласилась я.

Тем более, что занять вынужденно бессонную ночь можно учебниками, и тогда вечер освободится для более приятных занятий.

— Заметано. Тогда сегодня после ужина сходим втроем, еще раз все обговорим, и смены поделим.

Хорошо, что я ничего не пообещала Родерику, кроме как увидеться за ужином. Конечно, я надеялась, что и вечер будет занят им, но не упускать же такую возможность!

— Заметано, — подтвердила я.

Вот только отказываться от свидания все равно было обидно.

— Обидно. Конечно, мне интересней, чтобы все вечера были мои, — сказал Родерик, когда я, почему-то волнуясь, объяснила ему причину. Мурлыкнул, склоняясь к моему уху: — А может, и не только вечера…

Я залилась краской, он улыбнулся, давая понять, что просто дразнит меня. Сменил тон.

— Для тебя важно иметь собственный заработок?

— Очень. У меня никогда не было по-настоящему своих денег.

— Тогда желаю удачи. — Он поцеловал меня и на какое-то время все купцы на свете вылетели у меня из головы.

Лавка была в двух кварталах от университета. Не слишком близко, но и не далеко. «Мелочная лавка» — гласила вывеска, от которой до сих пор исходил едва уловимый запах свежей краски. Рядом с надписью была нарисована гора овощей.

Когда мы открыли дверь, звякнул колокольчик. Внутри вдоль трех стен, включая ту, что с дверью, стояли шкафы с полками. Чего там только не было! Деревянные коробочки с чаем и кофе соседствовали с бутылками растительного масла. Апельсины и виноград рядом с луком и репой. Сода и уксус неподалеку от бутылочек с чернилами и копировальными книгами[1]. У противоположной от двери стены тянулась стойка, за которой, между просветами окон, тоже виднелись полки. На ней стояли мешки, подписанные ляписным карандашом. Судя по надписям, в мешках была мука и крупы. На стойке лежали мерный совок, безмен и гирьки.

Хозяин встал нам навстречу. Но стоило мне показаться из-за спины парней, как он побагровел.

— Вы кого привели, жулики!

Зак подпрыгнул, Зен придержал его за локоть.

— Не понимаю вас, почтенный. Мы днем договорились, что найдем третьего.

— Третьего! Да эта девка — воровка!

— Сам ты… — начал было Зак и осекся, когда Зен снова сжал его локоть.

— Лианор — студентка первого курса боевого, как и мы.

— Студентка, ха! Да вчера вся столица видела, как ее стража по улице волокла! — продолжал разоряться хозяин.

— Ее арест был ошибкой, что доказывает…

— Ничего это не доказывает! — перебил Зена лавочник. — Взяли — значит виновата, а что быстро выпустили, так или занесли, или еще…

— Я пойду, парни, — негромко сказала я. — Нечего мне здесь делать.

— И вы, видать, воры, раз с воровкой водитесь!

— Зак, нет! — воскликнула я, увидев, как парень собирает заклинание.

— Ты права. Еще магию на него тратить. — Зак усмехнулся. — Что ж, желаю вам найти охранников, почтенный. — Последнее слово он произнес таким тоном, будто это было грязнейшее ругательство.

— Да уж найду!

Зак развернулся, пошатнувшись, плечом снес с полки пирамидку из брусков серого стирального мыла. Хозяин выругался.

— Ой, простите, я так неловок. — Парень снова пошатнулся, взмахнул рукой, ловя равновесие. Я успела повиснуть у него на локте за миг до того, как он едва не смахнул бутыль с растительным маслом. Зен поймал его с другого бока и, сопровождаемые отборной руганью, мы вывалились на улицу.

— Ну и зачем? — воскликнул Зак, когда за нами закрылась дверь.

— Он не обязан брать меня на работу, — буркнула я. — Простите, парни. Я вам все испортила.

— Не ты, а этот тип. И я не понимаю, почему вы мне помешали.

— Потому что это называется «порча чужого имущества», — сказал Зен. — Он кликнет стражу и будет прав, а нам это совсем ни к чему.

— Да плевать, отбрехались бы. Я хочу поквитаться!

— Поквитаешься, — кивнул Зен. — Нашим расскажем обязательно, и будет лавочник охранника-студента за полцены искать до посинения. Придется или самому караулить, или разоряться на охранку.

— Мало, — проворчал Зак.

Мне тоже было мало. Лавочник действительно не обязан был брать меня на работу. Договоренность с парнями была предварительной. Он мог передумать, ему могла не понравиться моя физиономия, или то, что я девчонка, или кто-то другой мог перехватить это место. Но обида и злость, вызванные несправедливостью, не утихали, хоть мне и не хотелось их показывать.

Мы посторонились, пропуская в лавку покупателя. Дверь открылась и снова захлопнулась, дважды колыхнув колокольчик.

— Хмм. — Зен уставился на дверь с таким видом, будто на ней появились непристойные картинки. Зашарил по карманам и с довольным видом извлек довольно затасканный листок, покрытый корявыми рунами. — Иногда очень полезно писать шпоры, — сказал он, разворачивая бумагу.

— Понял, — расхохотался Зак.

Зато я ничего не поняла. Недоуменно сунулась в бумагу. Формулы смещения вектора иллюзии. Преподаватель, господин Орвис, не ленился в начале каждого практического занятия устраивать проверку по мотивам предыдущего. А Зен, судя по всему, не поленился сделать шпаргалку. И не пожалел же бумаги!

— Сейчас поймешь, — ухмыльнулся парень в ответ на мое недоумение. — Ты считаешь лучше. Поможешь? Смещение, скажем, полтора ярда на… — Он глянул на небо, туда, где розовели отблески заката, потом на дверь — на север от источника и четыре фута вниз.

— Три с половиной, — вмешался Зак.

— Три с четвертью.

— Попробую, — сказала я, тоже начиная понимать.

— Держи, — Зак протянул мне свинцовый карандаш.

Приложив листок к стене и то и дело сверяясь с формулами, я расписала на чистой стороне расчет, пару раз перепроверила числа. Зен взял его у меня.

— Заодно и в создании артефактов попрактикуюсь, — хмыкнул он, глядя то на листок, то на вывеску над дверью.

Брат проследил за его взглядом.

— Думаешь, осилишь на дерево?

— Не попробуешь — не узнаешь, — Зен посерьезнел. — Не на дерево, на гвозди. — Он приподнялся на цыпочки, дотянувшись до угла вывески, где сияли медью шляпки. — По-взрослому, чтобы навсегда, точно не смогу, но пару деньков продержится, а больше и не надо.

Покупатель вышел из лавки, окинул нас подозрительным взглядом и поспешил прочь, сжимая под мышкой перевязанный бечевой сверток. Зен потянулся к магии.

— Ну и фантазия у тебя, — передернулась я, наблюдая, как тает иллюзия, а сопровождающие ее заклинания цепляются к меди гвоздя. Металлы хранили заклинания лучше.

Зен опустил руку, пошатнулся. Лицо его побледнело, на лбу проступили капельки пота. Зак подхватил брата под локоть. Все-таки мы еще были совсем неопытными магами, а о создании артефактов пока знали лишь теоретически и контролировать силу как следует получалось плохо.

— А теперь отходим в сторонку и ждем, — ухмыльнулся Зак.

Так мы и поступили.

Не прошло и нескольких минут, как в лавку вошла женщина и тут же раздался истошный визг. Я бы тоже завизжала, если бы в нескольких шагах передо мной на полу — или даже в воздухе, если Зен ошибся, определяя высоту вывески — возникла крыса, лежащая на боку в луже крови. С раздутым животом, непропорционально большой головой и такими же непропорциональными, торчащими из оскаленной пасти зубами. Иллюзионщик из Зена был такой же, как и артефактор, но в этот раз огрехи иллюзии, пожалуй, шли ей только на пользу.

Женщина выбежала из двери, сопровождаемая звоном колокольчика и обещанием «уши оборвать лоботрясам».

— Сматываемся, — шепнул Зак, и мы шмыгнули в переулок, давясь хохотом.

— Вот так вот, — довольно сказал Зен. — И лавка цела, и покупатели разбегаются. Будет знать.

Мы двинулись к университету.

— Солнце садится, — забеспокоилась я. — Ворота закроют.

— Ерунда, — отмахнулся Зак.

— Иногда мне кажется, что эти правила специально придумали для того, чтобы развивать в студентах изобретательность, — поддакнул второй брат.

— Или отделять послушных и туповатых от сообразительных.

— Ну спасибо, — надулась я.

— Ты просто слишком правильная, — фыркнул Зак. — Ничего, держись нас, и мы это исправим.

— Этого-то я и боюсь.

— О, трактир! — сменил тему парень. — Мы здесь днем не проходили, но не заглядывали. Зайдем? Вдруг там вышибалы нужны.

Я глянула на вывеску.

— Работают с шести утра до двенадцати ночи. Учиться-то когда будете?

— Да… — Зак посмурнел и тут же снова разулыбался. — По очереди. Чужие нас вечно путают, вот и пригодится.

Зен кивнул, с явной неохотой.

— Тогда иди один.

Зак дернул меня за рукав.

— Нори, пошли. Вдруг и для тебя там что есть.

— Я лучше на улице постою, — покачала я головой.

Если в ресторан женщина могла прийти с мужем или покровителем, то в трактире ей однозначно нечего было делать, даже в «господских» залах.

Мы остались на улице, болтая о пустяках и время от времени косясь в сторону двери. Внутри было тихо. Раз только, когда выходил посетитель, из открытой двери донеслось металлическое дребезжание музыкальной шкатулки, судя по всему, усиленное магией. Но дверь захлопнулась, и снова все стихло. Разговор увял — желать удачи парням мне не хотелось, учеба и без того давалась им непросто. Но, с другой стороны, даже бесплатная учеба стоила денег: бумага, перья, заготовки для артефактов и прочие мелочи — только знай расплачивайся.

Вдруг изнутри раздался пьяный рев, такой громкий, что слышно было даже сквозь закрытые окна. Что-то зазвенело, загрохотало. Мы с Зеном переглянулись, но прежде, чем успели на что-то решиться, дверь распахнулась и из нее вылетел хорошо одетый здоровяк. Нет, не здоровяк, заплывший жиром бугай, ширина которого не намного уступала его росту. Мужчина скатился по лестнице, плюхнулся на брусчатку. В дверях за его спиной возник Зак. На его скуле расплывалось багровое пятно, но выглядел парень совершенно довольным.

— Бррр, — бугай потряс головой. Обернулся, уставившись на Зака, потом снова посмотрел на Зена. — Вроде головой ты меня не прикладывал, чтобы в глазах двоилось.

Только сейчас я поняла, что хмельным от бугая не несло вовсе.

— Так я получил работу? — поинтересовался Зак.

— Помоги-ка. — Мужчина ухватил его за руку, едва не уронив, кое-как встал. — Получил. Завтра к открытию приходи.

Зак засиял, как новенький медяк. Мужчина оглядел меня.

— А ты и рот не раскрывай. Не сможешь меня выкинуть — на работу не возьму, сможешь — меня на смех подымут, девка одолела, и всем плевать будет, что магичка.

Я прогнала мысль попроситься посудомойкой — парни-то смогут менять друг друга, пользуясь сходством, а меня заменить некому — и промолчала.

Мужчина кряхтя взобрался по ступенькам, ворча: «Может и прав целитель, слишком тяжел стал». Дверь захлопнулась, и снова стало тихо. ____________

[1] Копировальные книги делали из листов тонкой полупрозрачной бумаги. Свеженаписанный документ или письмо вкладывали между страницами и отправляли на несколько минут под пресс. Чернила отпечатывались на бумаге, что позволяло сохранить для себя копию.