Глава 5. Первые неприятности

Раз шаг… Два шага…

Четыре шага… Девять шагов…

Я считала про себя, и с каждым шагом старалась успокоиться.

Но внутри все еще клокотала ярость. Впервые за долгое время я позволила себе чувствовать такую обиду.

Это место, эти высокомерные аристократы, которые окружали меня, — каждый их жест словно шептал: «Ты здесь чужая».

Я, конечно, знала, что просто в Академии не будет. И не потому, что здесь тяжёлое обучение, а потому, что я всего лишь простолюдинка среди наследников старейших магических династий. Людей, которые никогда не работали и не знали ни бедности, ни лишений.

Они привыкли, что всё даётся им по первому требованию. Их не интересует труд других — для них он просто фон их собственной жизни. Единственное, что их волнует, это собственное превосходство и презрение к тем, кто не разделяет их знатного происхождения. Ни понимания, ни сочувствия. Только пустая гордость и острая потребность подавить других.

Мне противно от одной мысли об их высокомерии, но я знала, что пока придется с этим смириться. Главное сейчас — успокоиться и не дать им повода думать, что их слова и действия меня задевают.

Я дошла до столовой, стараясь успокоиться и сосредоточиться на дыхании.

Вдох… Выдох.

Шаги по каменному полу отбивали ритм, помогая прийти в себя и немного забыть насмешки тех, кто считает себя высшим светом. Постепенно спокойствие начало возвращаться ко мне, а вместе с ним — уверенность, что я справлюсь со всем этим. Мне нужно только время, чтобы освоиться, а потом они увидят, что я далеко не так слаба, как им кажется.

… Полчаса назад я переступила порог выделенной мне комнаты.

И тогда произошло следующее…

На меня обрушился поток воды!

Это была не просто вода… это была ледяная вода!

Я стояла ошеломленная. Вода стекала по лицу и плечам, промокая платье, а холод проникал внутрь, словно насмехаясь над моей слабостью. Кто-то явно решил поиздеваться надо мной с самого первого дня, устроив эту мерзкую выходку.

Но на этом всё не закончилось.

Когда я вошла в комнату, ещё осматриваясь и стараясь понять, кто мог бы провернуть такую выходку, обнаружила, что моя кровать была перевернута вверх дном. Деревянная, массивная кровать, которую я сама бы никогда не смогла поставить на место.

Я замерла, не зная, смеяться или плакать. Вся эта сцена выглядела так, словно меня объявили врагом Академии с первого же дня.

Я осмотрела комнату и поняла, что мои мучения только начались. Кроме перевёрнутой кровати, адепты постарались оставить множество других «сюрпризов»:

На полу лежали обрывки бумажек с язвительными насмешками о том, как «простолюдинка» будет чистить за ними комнаты.

— Очень смешно, — прорывала я вслух.

Я оценила их креативность.

Лампы были потушены, и комната утопала в полумраке, что придавало ей зловещий вид.

Потом я увидела на стене плакат с надписью «Здесь живёт Дикарка».

Последнее почему-то задело меня больше всего.

Дикарка! Так меня называл Лаэр.

Неужели он опустился до такого уровня издевательств?

Почему-то именно эта мысль расстроила меня больше всего.

Если адепты, устроившие этот беспредел, думают, что такими мелкими выходками смогут меня сломить, то они ошибаются.

Мне просто объявили войну, и я была готова её принять…

… У меня было сильное желание немедленно отправиться к ректору и рассказать о выходках адептов, которые так явно решили проверить мою выдержку.

Но я прекрасно понимала: если я подниму шум, это только усилит враждебность остальных.

Делиться проблемами с ректором — значит, нажить себе ещё больше врагов среди адептов, и последствий тогда не избежать.

Нет, этого мне сейчас не нужно.

Уверена, что это только первые их проделки. И если я не буду обращать на них внимания, возможно, они потеряют интерес ко мне и прекратят это всё.

Я действительно надеялась, что, если не реагировать на их колкости и пакости, они успокоятся.

Хотя уверенности в этом у меня, конечно, не было.

И я была права, ведь следующие выходка адептов не заставила себя ждать…

… Я шла в сторону столовой, чтобы наконец-то поужинать. Моя новая форма была чуть влажной, а местами даже липкой. И все из-за того, что форма была у меня в руках, когда меня окатили ледяной воды при входе в комнату.

Хорошо, что реакция у меня оказалась довольно быстрой, и я успела увернуться, иначе была бы насквозь мокрой. Но, несмотря на всё, тёплая сухая одежда сейчас казалась недостижимой мечтой, а неприятное ощущение липкости меня только раздражало.

Я глубоко вздохнула и решительно вошла в столовую. Помещение было огромным, а высокие окна вдоль стен позволяли солнечным лучам окрашивать столы и стулья в мягкие золотистые тона. Потолок украшали ледяные узоры, напоминающие сказочные снежные пейзажи, словно они не просто на потолке, а окружали нас в каждом вдохе. В воздухе витал едва уловимый аромат хлеба, и я почувствовала, как пустота в желудке напомнила о себе.

Зал был устроен так, что статус учеников чувствовался буквально во всём. Я заметила, что столы элиты были расположены у центрального прохода, ближе всего к окнам и свету. В их сторону всегда тянулись первые и самые свежие блюда, сервировка была гораздо изысканнее, чем в остальных рядах. Обстановка за этими столами выглядела расслабленной и уточненной: адепты сидели, не заботясь о формальностях, наслаждаясь разговором и вкусом яств, которые подносили без промедления.

Я встала в очередь у раздачи и старалась не обращать внимания на косые взгляды.

Некоторые смотрели на меня с явным презрением и даже откровенным высокомерием, словно я нарушала саму атмосферу их академической жизни.

Как будто я — чужая капля в их идеальной воде.

Но я держалась, отводя взгляд и делая вид, что меня совершенно не волнует их отношение.

В конце концов, я здесь не для них.

Я здесь для себя. И своей цели.

Когда, наконец, получила свою порцию — овощное рагу с мясом, пирожок с капустой и напиток, — я прошла к свободному месту и села, намереваясь просто поесть и не привлекать к себе лишнего внимания.

Но, видимо, такое спокойствие не входило в планы некоторых…

Издевательства надо мной продолжились…