Глава 41. Уроки из детства

Дальше сквозь пласты времени я побывала в еще нескольких воспоминания Лаэра Хартвелла, прежде чем встретиться с реальным человеком.

Вот маленький Лаэр сидит на диване, а вокруг него разворачивается сцена, полная эмоций и неприязни.

Его родители решили наказать слугу за незначительную ошибку.

— Ты же понимал, что это твоя вина? — произнес его отец, глянув на дрожащего слугу, у которого едва ли оставались силы на то, чтобы выслушать укоризненные слова.

Я чувствовала, как мое сердце овладевает скорбь за человека, ставшего мишенью их гнева.

Ошибкой было не то, что он поступил не так, как ожидалось, а то, что он не принадлежал к их миру.

— Ты здесь, чтобы служить нам, — с презрительным тоном произнесла мать Лаэра Хартвелла. Высокая, статная женщина с идеальными манерами и холодным взглядом.

Маленький Лаэр сидел с широко распахнутыми глазами, поглощенный этим зловещим спектаклем. В его взгляде читалось напряжение и страх — мне было жалко этого мальчика, который постоянно сталкивался с гнетом не только наказания, но и морального унижения.

— Но вино всего лишь немного пролилось на стол, — тихо вмешался слуга, но его слова не оказали никакого воздействия.

— Ты знаешь, что такое «но»? У нас нет времени на оправдания, ты должен выполнять свои обязанности! И за это последует наказание, — резко отрезала женщина.

Лаэр смотрел на свою мать с недоумением, но сам, как будто по привычке, опустил глаза, уютно устроившись в своем детском наивном восприятии мира.

Тогда я поняла, как высокомерие его родителей сформировало его представления о власти и подчинении. В его внутреннем мире вместо заботы и уважения уместилось лишь доминирование и деспотизм.

Лаэр, еще ребенок, впитывал все это, как губка.

Тем временем, маленький мальчик продолжал смотреть на сцену: родители, что не щадили словами и слуга, склонивший голову.

«Ваши слова как гром, от которого не укрыться, они раздаются и в его голове!» — мне хотелось кричать, чтобы прекратить это.

Где любовь? Уважение? Понимаете?

Я открывала рот, но не могла произнести ни слова, чтобы защитить и утешить никому не нужного ребенка.

Лаэр стал тем, кем, возможно, и не хотел стать благодаря этим урокам…

* * *

Далее следовало еще одно воспоминание.

Вечер. Солнце скрылось за горизонтом, дом Лаэра наполнился светом и веселыми голосами.

Хартвеллы преобразились.

Я наблюдала со стороны в уголке большой залы, усыпанной яркими цветами и ухоженными коврами, как старшие Хартвеллы встречают гостей. Вся обстановка словно светилась, и я чувствовала, что этот вечер станет еще одним воспоминанием в жизни Лаэра.

— Посмотрите на нашу коллекцию! — воскликнул его отец, показывая гостям старинные картины на стенах.

Я ловила его взгляд, полный гордости, и понимала: это был не просто вечер, а демонстрация их статуса и богатства.

Лаэр был там, как светлая звезда вечера, а вокруг него кружились «друзья» и дальние родственники.

— Тысяча золотых монет за эту картину, а вот это — настоящее произведение искусства! — не уставал повторять отец, в то время как мать с улыбкой кивала, подчеркивая каждую его фразу.

Лаэр не стал первым, кто начал хвастаться. Но он с восторгом описывал свои последние достижения и, не дождавшись вопросов, выпалил:

— В этом году я выиграл целых три турнира по стрельбе из лука! И получил подарки на сумму больше ста золотых.

Он стоял с гордостью, уверенно скрестив руки на груди, а его глаза светились от восторга. Гости подхватили его энтузиазм:

— Как прекрасно, Лаэр! Ты действительно талантлив!

Я ощутила мельчайшую щепотку неловкости, наблюдая за этой сценой. Вся ситуация напоминала театрализованное представление, где каждая деталь была тщательно продумана, чтобы усилить впечатление.

Я понимала, что родители не только восхищались успехом своего сына, но и стремились показать всем, как высоко они поднялись на социальной лестнице. Это было словно наследие, которое передавалось из поколения в поколение, и Лаэр казался частью этой машины.

— Ты знаешь, — вмешалась одна из гостей, — такие успехи — это большое достижение. Но как насчет обучения?

Моя душа наполнилась надеждой услышать от Лаэра что-то более значимое, чем просто описание его достижений.

Но он лишь отмахнулся:

— Учёба — это не самое важное. Главное — результат и победа!

В этот момент я поняла, что его представление о жизни и успехе формировалось под воздействием этого окружения — успешного, но сурового.

Казалось, он не осознает, как его родители, увлеченные показом богатств, невольно создали идеал, который долго будет преследовать его.

— Ты знаешь, именно такие вечера помогают укрепить наше положение в обществе, — сказала его мать сыну. — Мы — люди крепкого состояния, и твои успехи должны это подтверждать.

Подросток кивнул, но взгляд его оставался холоден.

Мне хотелось, чтобы Лаэр увидел этот вечер под другим углом. Чтобы он понял, что настоящая ценность не в восхищении, а в честности и искренности.

Я понимала, что подобные праздники стали для него не только вечерами веселья, но и уроками, который он усваивал. Излишний акцент на успехах и социальном статусе подчеркивал ту пропасть, которую он будет ощущать в будущем, когда столкнется с реальными вызовами жизни.

Когда вечер подошел к концу, я видела, как семья Лаэра прощалась с гостями, вновь хвастаясь своими достижениями.

Я надеялась, что однажды ему удастся увидеть, что настоящая жизнь — это не демонстрация богатства, а умение ценить свою сущность и искренность.

И, возможно, когда-то Лаэр поймет, что истинные значения кроются не в успехах, а в близости, доверии и настоящих отношениях, искренних, а не основанных на статусе.

* * *

Вновь открыв глаза, я вернулась в реальность и увидела недовольное нависшее надо мной лицо ледяного дракона.

— Что произошло? У нас получилось? — тихо спросила я.